Последний сюрприз Ренаты на бабушкиной даче
ЧАСТЬ 1
— Рената, только не устраивай скандал! Мы теперь здесь хозяева, а твои грядки уже закатали в бетон! — радостно объявила моя золовка Каролина, стоя на новом крыльце моей дачи.
Я остановилась у калитки и несколько секунд молча смотрела на участок.
Там, где ещё полгода назад росли мои любимые кусты смородины, клубника и аккуратные грядки с зеленью, теперь лежала огромная серая бетонная плита.
Старый бабушкин сарай исчез.
На его месте красовался деревянный сруб, а рядом возвышалась новая веранда с панорамными окнами.
— Ну как тебе?
— Каролина поправила волосы и демонстративно развела руками.
— Красота, правда? Наконец-то здесь стало похоже на нормальную дачу, а не на колхозный огород!
Я медленно перевела взгляд на неё.
— А где моя смородина?
— Ой, опять ты со своей смородиной! — закатила глаза золовка.
— Рената, ну сколько можно жить прошлым?
Сейчас люди отдыхают, а не картошку выращивают! За моей спиной остановился серый внедорожник.
Из него вышел высокий бородатый мужчина в куртке цвета хаки.
Он достал из багажника мою дорожную сумку и поставил возле калитки. — Спасибо, Андрей, — сказала я.
— Не за что. Я пока осмотрю участок, если вы не против. Каролина подозрительно посмотрела на него. — А это кто ещё? — Человек, который меня привёз. — Таксист, что ли? — она скривилась. — Пусть за воротами стоит. Здесь теперь частная территория! Я едва не рассмеялась. Особенно мне понравилось слово «теперь». Полгода я провела на севере, работая по контракту. Смены были тяжёлыми, погода отвратительной, а условия проживания напоминали общежитие, которое забыли отремонтировать ещё при Советском Союзе. Но я терпела. Хотела накопить денег на собственную просторную квартиру, чтобы не зависеть от банков и бесконечных ипотечных платежей. Муж Герман ехать со мной отказался. Сказал, что у него хронический тонзиллит и северный климат его просто уничтожит. Зато пообещал присматривать за бабушкиной дачей. — Не переживай, Ренатик, — говорил он перед моим отъездом. — Буду каждую неделю ездить, поливать клубнику, следить за домом. Возвращайся спокойно, я тут всё сохраню. Как выяснилось, сохранить он решил только отношения со своей сестрой. — Герман! — крикнула Каролина. — Иди сюда, твоя жена приехала! Из-за угла дома появился мой муж в клетчатой рубашке и домашних тапочках. Увидев меня, он на секунду замер. — Ренатик! А ты чего так неожиданно? Надо было предупредить! — Я предупреждала. На прошлой неделе сказала, что возвращаюсь сегодня. — Ну да, конечно… Просто я думал, ты вечером приедешь. — А что, до вечера здесь ещё какие-то строительные работы планировались? Герман нервно усмехнулся. — Да нет, всё уже практически закончено. Следом вышел Тарас, муж Каролины. На нём была рабочая роба, резиновые сапоги и рулетка на поясе. Вид у него был такой, будто он лично построил Кремль, а теперь ждал благодарности от президента. — Ну что, хозяйка, принимай объект! — громко заявил он. — Всё сделано по высшему разряду! — Объект? — Да! Баня, веранда, скважина, бетонная площадка. Я тут столько работы проделал, что руки до сих пор не разгибаются. — А кто разрешил всё это строить? Тарас переглянулся с Каролиной. — Герман разрешил. Я повернулась к мужу. — Ты? — Ренатик, ну не начинай. Мы же всё для семьи делали. — Для какой именно семьи? — Для нашей! — вмешалась Каролина. — Или ты считаешь, что мы чужие люди? Я посмотрела на её новые золотистые серьги, дорогую спортивную кофту и идеально сделанный маникюр. — Нет, конечно. Просто раньше я почему-то думала, что у нас разные адреса. — Вот видишь, опять язвит! — пожаловалась она брату.
— Я же говорила, что она не оценит! Тарас гордо похлопал ладонью по деревянной стене. — Смотри, какой брус! Натуральная древесина.
ЧАСТЬ 2
А внутри парилка с кедровой отделкой. Бойлер, душ, электричество. Всё подключено. Мы теперь хоть зимой сюда приезжать можем! — И жить тоже можем, — добавила Каролина. — Собственно, мы уже переехали.
Я посмотрела на неё. — Куда переехали? — Сюда! А что такого? Вчера последнюю машину с вещами привезли. Съёмную квартиру освободили. Надоело платить чужим людям за аренду, когда есть такая прекрасная недвижимость. — И кто вам разрешил здесь жить? Каролина громко рассмеялась. — Рената, ты меня удивляешь! Герман твой муж. Он сам сказал, что участок семейный. Значит, мы можем пользоваться им по-семейному. — Интересная юридическая наука, — пробормотала я. — Особенно если её преподавать на кухне за бутылкой пива. Герман подошёл ко мне и осторожно положил руку на плечо. — Давай без этих разговоров. Пойдём лучше пообедаем. Каролина картошки нажарила. — А мои грядки? — Да кому они нужны? — отмахнулась золовка. — Мы всё равно хотели сделать нормальную зону отдыха. Здесь будут шезлонги, мангал, качели. Тарас уже купил всё необходимое. — А кусты смородины? — Выкорчевали. — Клубника? — Тоже. — Бабушкин сарай? — Разобрали. — А старый буфет, который стоял в доме? Каролина на мгновение замолчала, но быстро вернула себе прежнюю улыбку. — А, этот древний шкаф? Тарас разобрал его на доски. Отличная древесина! На мангал пойдёт. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Этот буфет достался мне от бабушки вместе с домом. Она сама хранила в нём посуду, старые фотографии и семейные альбомы. Когда я была маленькой, бабушка запрещала мне открывать верхний ящик без разрешения. — А фотографии? — Какие ещё фотографии? — удивилась Каролина. — Старые альбомы. — А-а, эти пыльные книжки! Я их в мешок сложила и под лестницу убрала. Не переживай, ничего ценного там нет. Я посмотрела на Германа. Он отвёл глаза. — Ты тоже считаешь, что это нормально? — Ренатик, ну что ты хочешь? Люди старались, деньги вкладывали. Ты же не можешь теперь требовать, чтобы всё вернули как было. — Какие деньги? Каролина тут же оживилась. — Ой, даже не спрашивай! Мы с Тарасом ради этой стройки столько пережили! Наш кроссовер пришлось продать. Ещё и кредит в банке взяли. Но зато теперь у нас настоящий загородный дом! — Вы продали свою машину ради строительства на моей даче? — Ну да! — гордо ответила она. — Зато результат какой! — А кредит будете выплачивать сколько? — Несколько лет, — вмешался Тарас. — Но оно того стоит. Недвижимость дорожает. Я посмотрела на бетонную площадку. — Особенно когда её строят на чужой земле. Тарас нахмурился. — Слушай, Рената, давай без этого. Мы не бесплатно тут жили. Я своими руками всё делал. Герман сказал, что ты согласна. — Интересно. А когда именно я успела согласиться? — Ну… он сказал, что ты потом поймёшь. Я повернулась к мужу. — Герман, ты сказал им, что я разрешила? — Не совсем так… — А как? — Ну, я объяснил, что ты не будешь против. Что мы всё равно собирались дачу переделывать. — Мы? — Ренатик, не придирайся к словам! В этот момент Андрей, который до сих пор спокойно осматривал сруб, подошёл к нам. Он постучал костяшками пальцев по деревянному углу, посмотрел на оголовок скважины и заглянул внутрь бани. — Неплохо сделано, — произнёс он. — Только вот интересно, кто разрешил строить всё это без согласования с собственником? Тарас сразу насупился. — Мужик, ты вообще кто такой? Тебя никто не спрашивал! Андрей даже не повернул головы. — Я просто задаю вопрос. — А ты лучше свою сумку забери и езжай, — вмешалась Каролина. — У нас семейный разговор. Андрей посмотрел на меня. — Рената, грузовик уже выехал. Минут через десять будет здесь. Мне нужно уточнить, куда ставить катер. Каролина моргнула. — Какой катер? — Рыбацкий, — спокойно ответил Андрей. — Здесь? На нашей даче? Я медленно поднялась с крыльца. — Каролина, ты ведь хотела узнать, почему я не позвонила перед приездом? — И что? — Потому что мне не хотелось портить сюрприз. Герман нервно засмеялся. — Ренатик, прекрати. Ты же знаешь, Каролина всё близко к сердцу принимает. — Тогда, наверное, ей понадобится крепкое сердце. Я достала телефон и открыла переписку с покупателем. Две недели назад Герман сам позвонил мне по видеосвязи и с гордостью показывал новую баню. Тогда я внимательно расспрашивала его о глубине скважины, утеплении веранды и размерах бетонной площадки. Он решил, что жена наконец заинтересовалась ремонтом. На самом деле я просто нашла человека, который давно искал участок возле водохранилища. Старую дачу без нормального водоснабжения он покупать не хотел. Но увидев новую баню, скважину и просторную площадку, согласился на предложенную мной цену. Сделку мы оформили через юриста. Деньги поступили на мой счёт ещё вчера. Я подняла глаза на Каролину. — Ты говорила, что вложила сюда деньги? — Конечно! И немаленькие! — А Тарас говорил, что всё построил своими руками? — Именно! — вмешался он. — Прекрасно. Тогда вам будет особенно интересно познакомиться с новым владельцем. Андрей подошёл ко мне и протянул руку за документами, которые я достала из сумки. — Всё готово, Рената? — Да. Осталось только передать участок. Герман резко побледнел. — Какой ещё участок? Я спокойно посмотрела ему прямо в глаза. — Тот самый, на котором ты разрешил своей сестре уничтожить бабушкин сад. Каролина сначала рассмеялась. Потом её улыбка медленно исчезла. — Подожди… Ты хочешь сказать, что… За воротами раздался громкий сигнал грузовика. Андрей посмотрел на часы и произнёс: — Похоже, приехали. Хозяйка, только предупреди своих родственников: у нас сегодня большой переезд. И я не собираюсь платить за простой техники. Я протянула Герману первый лист документов. Он прочитал заголовок, затем ещё раз посмотрел на мою подпись. — Рената… Ты ведь не могла… А Каролина, увидев имя покупателя, внезапно схватилась за грудь и закричала: — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО ТЫ ПРОДАЛА ДАЧУ!
ЧАСТЬ 3
— ТЫ ПРОДАЛА ДАЧУ?! — закричала Каролина так, что даже водитель грузовика за воротами повернул голову. Я спокойно убрала документы обратно в папку. — Именно. А что тебя так удивляет? — Как что?! — она подбежала ко мне, размахивая руками. — Ты не имеешь права! Мы здесь столько денег потратили! Мы машину продали! Мы кредиты взяли! Ты вообще понимаешь, что натворила?! — Каролина, я прекрасно понимаю, что сделала. А вот насчёт того, понимаешь ли ты, что сделала сама, у меня большие сомнения. Тарас выскочил с веранды, вытирая руки о рабочую робу. — Так, стоп! Давайте без истерик. Рената, ты сейчас объяснишь, что за цирк устроила. Мы вложили сюда почти два миллиона рублей! — Поздравляю. Значит, у вас дорогой вкус. — Ты издеваешься?! — Нет. Я просто пытаюсь понять, почему взрослые люди решили, что могут потратить два миллиона на чужой земле, а потом выставить счёт её собственнице. Герман наконец нашёл в себе смелость вмешаться. — Ренатик, ну давай поговорим спокойно. Ты же знаешь, я не хотел, чтобы всё так получилось. — А как ты хотел? Он замялся. — Ну… Чтобы все были довольны. — То есть Каролина получила дом, Тарас получил баню, а я получила бетон вместо огорода? — Не надо так драматизировать! Я посмотрела на него. — Герман, ты полгода не работал на севере, не платил за строительство, не продавал машину и не оформлял кредиты. Но почему-то именно ты решил распорядиться моим имуществом. У тебя талант руководителя. Жаль, что только чужими деньгами. Андрей тем временем открыл ворота пошире. — Мужики, заезжайте! Только аккуратно, здесь площадка новая. Грузовик медленно въехал во двор. За ним появился прицеп с небольшим рыбацким катером. Каролина посмотрела на происходящее и вдруг бросилась к калитке. — Никуда вы ничего не поставите! Андрей спокойно преградил ей дорогу. — Девушка, давайте без физических упражнений. Я человек спокойный, но техника уже оплачена. — Это наш дом! — Нет, — ответил он. — Теперь это моя собственность. — Но мы тут живём! — Это уже ваши семейные обстоятельства. Ко мне они отношения не имеют. Тарас попытался подойти к нему поближе. — Слушай, мужик, давай по-хорошему. Мы вложили сюда деньги. Ты можешь купить участок, а баню и веранду оставить нам? Андрей посмотрел на него с искренним удивлением. — А зачем мне тогда покупать участок? — Ну, землю забирай, а строения мы демонтируем. — И куда вы их повезёте? Тарас открыл рот, но ничего не ответил. — На автобусе? — подсказал Андрей. Я не выдержала и тихо рассмеялась. Каролина повернулась ко мне. — Тебе смешно?! Мы из-за тебя остались без жилья! — Нет, Каролина. Вы остались без жилья из-за решения переехать в чужой дом, не получив разрешения собственника. — Но Герман сказал… — Вот и разбирайтесь с Германом. Все трое одновременно повернулись к моему мужу. Он заметно побледнел. — Ренатик, ну ты же понимаешь, что я не хотел тебя обидеть… — Ты прекрасно знал, что дача принадлежит мне. — Конечно, знал. — Ты знал, что бабушка оставила её мне задолго до нашей свадьбы? — Да. — Ты знал, что я не разрешала никому ломать сарай и вырубать сад? Герман опустил глаза. — Ну… — Тогда объясни, почему ты позволил своей сестре переехать сюда? Он долго молчал. Каролина первой не выдержала. — Потому что ты сам сказал, что всё будет наше! Ты обещал, что после возвращения Ренаты мы просто поставим её перед фактом! Я медленно повернула голову к мужу. — Вот как? — Каролина, замолчи! — резко бросил Герман. — Нет уж! — взорвалась она. — Я больше молчать не собираюсь! Ты сам говорил, что она никуда не денется! Что она тебя любит и никогда не решится выгнать! Я почувствовала, как внутри становится холодно. Не из-за продажи дачи. Не из-за бетона. И даже не из-за буфета. Просто я вдруг поняла, что человек, с которым прожила несколько лет, давно перестал считать меня равной себе. — Герман, — тихо сказала я. — Ты действительно так говорил? — Рената, это вырвано из контекста… — Из какого контекста? Из того, где ты решил, что можешь распоряжаться моей собственностью? — Я хотел помочь сестре! — За мой счёт? — Ну а что мне было делать? У них с Тарасом проблемы с деньгами. Хозяин квартиры поднял аренду. Они хотели нормальное жильё. — И ты решил подарить им мою дачу? — Не подарить! Просто временно пожить! Каролина резко повернулась к брату. — Временно?! Ты мне говорил, что мы здесь навсегда! Тарас громко хлопнул ладонью по рулетке. — Так, хватит! Я уже ничего не понимаю. Герман, ты говорил, что после возвращения Ренаты участок будет оформлен на тебя! Я медленно подняла брови. — На него? — Ну да, — пробормотал Тарас. — Ты говорил, что жена сама согласится переписать дачу. Что вы договорились. Я посмотрела на мужа. Он молчал. И это молчание оказалось красноречивее любого признания. — Значит, ты ещё и собирался переоформить мою дачу на себя? — Я просто хотел, чтобы у нас было общее имущество! — выпалил Герман. — Тогда почему не попросил меня об этом? — Потому что ты бы отказалась! — Вот именно. Наконец-то в нашей семье появился человек, который умеет правильно предсказывать будущее. Андрей тихо кашлянул. — Рената, я не хочу вмешиваться в ваши семейные разборки, но у нас действительно ограничено время. Могу я начинать разгрузку? — Конечно. Рабочие открыли борт грузовика. Каролина тут же подбежала к ним. — Стойте! Ничего не трогайте! Там наши вещи! Один из рабочих посмотрел на неё. — Какие именно? — Все! — Тогда забирайте. — Куда?! — Это уже не ко мне. Я вошла в дом. Внутри почти ничего не напоминало прежнюю дачу. В большой комнате стоял огромный диван, который Каролина купила в кредит. На стене висел телевизор, а возле окна красовался новый обеденный стол. Моя бабушкина мебель исчезла. Я прошла на кухню. На плите стояла большая сковорода с картошкой и жареным луком. — Рената! — крикнула Каролина из дверей. — Ты хотя бы поешь перед тем, как нас выгонять! Я посмотрела на неё. — Спасибо. Аппетит пропал ещё на этапе бетонной смородины. — Господи, какая же ты мелочная! — Возможно. Но зато я не строю бани на чужой земле. Я направилась к лестнице, под которой Каролина обещала оставить старые альбомы. Там действительно стоял большой чёрный мешок. Я развязала его. Сверху лежали старые фотографии, бабушкины письма и несколько пожелтевших конвертов. Часть альбомов была помята, но, к счастью, не повреждена. Я осторожно достала один из них. На первой странице бабушка написала: «Моей Ренаточке. Чтобы ты никогда не забывала, откуда пришла». Я прижала альбом к груди. — Ты могла хотя бы это не трогать, — сказала я. Каролина закатила глаза. — Да что ты к этим старым бумажкам прицепилась? Они занимали место! — Это память о моей семье. — А мы, значит, не семья? Я посмотрела на неё. — Семья не выбрасывает чужую память в мусорный мешок. Каролина отвернулась. В этот момент в дом вошёл Тарас. — Каролина, собирай посуду. Нам надо отсюда выбираться. — А куда?! — Я пока не знаю. — Ты же обещал, что мы будем здесь жить! — А ты думаешь, я знал, что твой брат такой идиот?! — Не смей так говорить о Германе! — А как мне о нём говорить?! Я продал машину! Влез в кредиты! Полгода вкалывал! И теперь что? — Я тоже не виновата! — Ты сама хотела эту баню! — А ты сам говорил, что она окупится! — Да заткнись уже! Я тихо вышла из дома, оставив их выяснять отношения. На улице Андрей разговаривал с рабочими. — Катер поставим справа, — сказал он. — А диван занесём в комнату. Остальное пока в гараж. Я передала ему ключи. — Вот документы и комплект ключей. Он внимательно проверил папку. — Спасибо. Всё в порядке. — Надеюсь, вы будете хорошо здесь отдыхать. — Обязательно. Я давно мечтал о месте возле воды. Жена любит тишину, а я рыбалку. Теперь, кажется, у нас обоих будет счастье. Я улыбнулась. — Тогда берегите участок. — Конечно. Только один вопрос. Вы не против, если я посажу смородину вдоль забора? Я посмотрела на бетонную площадку. — Буду только рада. — Тогда договорились. Мы пожали друг другу руки. Но на этом неприятности для Каролины не закончились. Когда она поняла, что покупатель действительно собирается занимать дом, её настроение изменилось окончательно. Она вышла на крыльцо с телефоном. — Я сейчас вызову полицию! Андрей спокойно ответил: — Вызывайте. — И суд тоже! Я вам покажу! — Пожалуйста. Только сначала соберите свои вещи. Тарас уже выносил коробки к калитке. На его лице читалась такая усталость, словно он не строил баню, а вручную переносил Уральские горы. — Каролина, хватит орать! — крикнул он. — Помоги лучше! — Я не собираюсь ничего таскать! — А кто будет? — Герман! Мой муж стоял возле машины и делал вид, что изучает асфальт. — Герман! — закричала сестра. — Иди сюда! Он нехотя подошёл. — Что? — Помоги вынести шкаф! — Какой шкаф? — Наш новый! Ты что, хочешь, чтобы он остался этому мужику?! Герман тяжело вздохнул и пошёл в дом. Я наблюдала за ними и понимала, что больше не хочу участвовать в этой семейной комедии. Но прежде чем уйти, мне предстояло решить ещё один вопрос. Я достала из сумки второй комплект документов и подошла к мужу. — Герман, нам нужно поговорить. Он тут же оживился. — Вот! Я же говорил, что мы можем всё решить! Давай поедем домой, спокойно поговорим, закажем ужин. Я даже сам приготовлю. — Ты? — Ну да. — Надеюсь, не бетонную картошку? Он натянуто улыбнулся. — Ренатик, ну хватит. Я протянула ему лист бумаги. — Посмотри. Он прочитал первую строчку. Улыбка исчезла. — Что это? — Заявление о расторжении брака. Герман несколько секунд смотрел на документ, словно надеялся, что буквы сами перестроятся в более приятное предложение. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Из-за дачи?! — Нет. Из-за тебя. — Но я же твой муж! — Именно поэтому я и ожидала от тебя хотя бы элементарного уважения. Он шагнул ближе. — Рената, послушай. Я признаю, что допустил ошибку. Но нельзя же из-за одной ошибки разрушать семью! — Одной? Я загнула палец. — Ты солгал жене. Второй. — Ты разрешил уничтожить её сад. Третий. — Ты позволил разобрать семейную мебель. Четвёртый. — Ты убедил родственников, что имеешь право распоряжаться чужой недвижимостью. Пятый. — Ты планировал оформить мою собственность на себя. — Это не совсем так! — Герман, я даже не закончила список. Он опустил голову. — Я исправлюсь. — Как? — Мы купим новую дачу. — На какие деньги? — Ну… Посмотрим. — А кредит за баню кто будет платить? Он промолчал. Я улыбнулась. — Вот видишь. Даже ты сам не знаешь, как исправить то, что натворил. Каролина услышала последние слова и подбежала к нам. — Герман, ты что, собираешься её бросить?! — Каролина, не сейчас! — Нет, сейчас! Ты обещал, что после возвращения Ренаты у нас всё будет нормально! Я посмотрела на неё. — Каролина, а ты никогда не задумывалась, почему твой брат так легко обещал тебе чужое имущество? — Потому что он хотел нам помочь! — Нет. Потому что он не собирался платить за свои обещания. Тарас вышел из дома с большой коробкой. — Каролина, хватит! Я уже понял, что твой брат нас обманул. Теперь нам нужно решать, где жить. Она повернулась к нему. — Ты хочешь сказать, что это я виновата?! — Я хочу сказать, что мы продали машину ради участка, который даже не принадлежал твоему брату! — Но ты же сам видел, как Герман себя вёл! — Да! И теперь я вижу, как мы с тобой себя повели! Каролина расплакалась. — Значит, все против меня? — Нет, — ответила я. — Просто впервые никто не собирается делать вид, что твои желания важнее чужих прав. Она отвернулась. В этот момент Тарас неожиданно спросил: — А ты, Герман, вообще куда собираешься? — Домой. — В какую квартиру? — К Ренате. Я невольно рассмеялась. — Герман, ты действительно ничего не понял? — Рената, ну мы же можем пожить вместе, пока всё не уляжется. — Нет. — Почему? — Потому что я не собираюсь продолжать жить с человеком, который считает мою доброту бесплатным разрешением распоряжаться моей жизнью. Он попытался взять меня за руку, но я отступила. — Я тебя люблю, Рената. Я посмотрела на него. — Знаешь, Герман, любовь — это не когда человек улыбается тебе, пока ты зарабатываешь деньги, а потом распоряжается ими вместе со своей сестрой. Это когда с тобой считаются. А ты давно перестал. Я взяла сумку и направилась к калитке. — Рената! — крикнул он вслед. Я остановилась, но не обернулась. — Ты ведь не оставишь меня без жилья? Я медленно повернулась. — А ты оставил мне бабушкин дом? Он замолчал. — Вот именно. Я вышла за ворота. Андрей догнал меня и открыл дверь внедорожника. — До города? — Да. Спасибо. — Не переживайте. У вас всё будет хорошо. Я пристегнула ремень и посмотрела в окно. На участке Каролина кричала на Тараса, Тарас ругался с Германом, а рабочие спокойно заносили вещи нового владельца. В какой-то момент я увидела, как Герман пытается поднять тяжёлую коробку, но Каролина тут же сунула ему в руки ещё одну. Я тихо рассмеялась. — Кажется, у них началась новая семейная жизнь. Андрей посмотрел в зеркало. — Надолго ли? — Думаю, до первого счёта за электричество. Через неделю мне позвонил Герман. Я как раз выбирала шторы для своей новой квартиры. — Рената, нам нужно поговорить. — О чём? — Каролина с Тарасом теперь живут у меня. — Поздравляю. — Ты не понимаешь! У нас троих одна комната! — А раньше ты хотел, чтобы у вас была целая дача. Прогресс, конечно, отрицательный. — Она заставляет меня оплачивать половину кредита! — А разве ты не обещал ей помогать? — Я не думал, что всё так получится! — Герман, ты вообще когда-нибудь думаешь до того, как что-то обещать? Он тяжело вздохнул. — Рената, я хочу вернуться. — Куда? — К тебе. — Нет. — Но я твой муж! — Пока ещё формально. И то ненадолго. — Я всё осознал! — Прекрасно. Тогда осознай ещё одну вещь: мои двери теперь открываются только для тех, кого я сама приглашаю. Я завершила разговор. Через несколько дней он приехал к моему дому. Я увидела его через домофон. В руках у него был букет цветов, а на лице выражение человека, который собирается просить прощения у директора после того, как случайно сжёг бухгалтерию. — Рената, открой! — Зачем? — Я цветы принёс. — Поставь их в воду. — Мне нужно с тобой поговорить! — Мы уже поговорили. — Я изменился! — За три дня? — Я всё понял! — Тогда зачем приехал? Он замолчал, а потом тихо произнёс: — Каролина меня с ума сводит. Она постоянно требует денег. Тарас тоже злится. Я больше так не могу. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. То есть он приехал не потому, что понял, как плохо со мной поступил. Он приехал потому, что сестра оказалась менее удобной соседкой, чем жена. — Герман, — спокойно сказала я. — Ты хотел жить с родственниками? Живи. — Но я хочу быть с тобой! — А я хочу жить спокойно. Я отключила домофон. В конце сентября я наконец получила решение о разводе. Герман пытался затянуть процесс, но особых оснований для спора у него не было. Дача принадлежала мне ещё до брака, а деньги от её продажи были моими личными средствами. Я сохранила все документы, подтверждающие происхождение собственности и расчёты по сделке. Его попытки представить строительство как семейное вложение тоже не помогли ему вернуть участок. Что касается Каролины и Тараса, им пришлось самостоятельно разбираться с кредитами и своими строительными расходами. Они даже пытались обратиться к юристу, чтобы потребовать компенсацию за улучшения, но быстро выяснили, что самовольная стройка на чужой земле не превращает её автоматически в их собственность. Юрист посоветовал им не делать поспешных заявлений и сначала разобраться в документах. Каролина после этого перестала мне звонить. Тарас тоже. Зато Герман ещё несколько раз пытался написать. Последнее сообщение пришло в октябре: «Рената, я надеюсь, ты хотя бы не жалеешь о том, что мы расстались. Я ведь всё-таки старался ради семьи». Я долго смотрела на экран, а потом ответила: «Герман, ты действительно старался. Просто почему-то за мой счёт». И заблокировала его номер. В ноябре я впервые за долгое время поехала к новому владельцу дачи. Андрей пригласил меня посмотреть, как он обустроил участок. Я немного волновалась. Всё-таки там прошло моё детство. Я боялась увидеть место, которое больше не узнаю. Но когда мы подъехали к воротам, я неожиданно улыбнулась. Дом стоял на прежнем месте. Баня выглядела аккуратно, веранда была украшена небольшими фонариками. На бетонной площадке стоял рыбацкий катер. А вдоль забора действительно росли молодые кусты смородины. — Ну как? — спросил Андрей. — Красиво. — Я выбрал несколько сортов. Жена сказала, что если уж жить за городом, то без ягод никак. Я рассмеялась. — Передайте ей, что она абсолютно права. Мы зашли в дом. На столе стояли чайник, чашки и тарелка с домашним пирогом. Андрей показал мне старую фотографию, которую нашёл среди вещей, оставшихся в доме. На ней была моя бабушка возле смородиновых кустов. — Я подумал, что эту фотографию нужно оставить, — сказал он. — Она хорошо смотрится в комнате. Я взяла снимок и долго рассматривала бабушкино лицо. — Спасибо, Андрей. — Да не за что. Кстати, у меня к вам просьба. — Какая? — Когда кусты подрастут, приезжайте за ягодами. Мы столько посадили, что одним нам не съесть. Я улыбнулась. — Договорились. Когда я возвращалась домой, мне пришло сообщение от общей знакомой. Она написала, что Каролина и Тарас всё ещё живут с Германом. Кроссовера у них больше нет, съёмная квартира оказалась дороже, чем они рассчитывали, а кредит за строительство теперь стал постоянной причиной семейных скандалов. Каролина спала в комнате на новом диване, Тарас устроился на раскладушке, а Герману достался узкий матрас возле кухонной двери. Самое смешное заключалось в том, что Каролина теперь каждый вечер жаловалась брату: — Если бы ты сразу сказал, что дача не твоя, мы бы никогда не продали машину! А Герман отвечал: — А если бы ты не торопилась строить баню, мы бы сейчас не сидели в этой квартире! И начиналась очередная семейная конференция. Без председателя, без протокола, но с очень громкими выступлениями. Я прочитала сообщение, улыбнулась и убрала телефон. У меня теперь была собственная светлая квартира, спокойная жизнь, любимая работа и ни одного родственника, который считал бы мои деньги общими. А самое приятное произошло весной. Андрей прислал мне фотографию: вдоль забора зазеленели молодые кусты смородины, а возле веранды стоял небольшой деревянный столик. Под фотографией он написал: «Первые почки появились. Думаю, бабушка вашей смородиной была бы довольна». Я долго смотрела на снимок. Потом ответила: «Она бы точно была довольна. Только бетон вместо клубники ей бы не понравился». И впервые за долгое время рассмеялась от души. А Каролина, говорят, до сих пор мечтает о собственной даче. Только теперь, прежде чем покупать цемент, она обязательно спрашивает: — А земля точно наша? И знаете что? Это, пожалуй, самое полезное наследство, которое оставила ей моя истори

я.