Оскорбила дочь судьи — разрушила жизнь!
ЧАСТЬ 1: КОНВЕРТ В ГРИБНОМ СУПЕ
— Да, Светочка, — Тамара Игоревна брезгливо промокнула губы салфеткой. — Папаша её всю жизнь в архивной пыли ковыряется, копейки считает, а дочка решила прыгнуть из грязи в князи. Запомни, Алина: нищенка всегда остается нищенкой, сколько бы она ни строила из себя столичную штучку. Забирай конверт, делай что сказано, и чтобы завтра твоего духу в квартире Игоря не было.
Я молча смотрела на эту женщину, чья спесь и уверенность в собственной безнаказанности переходили все мыслимые границы. Свекровь действительно считала, что весь мир крутится вокруг её связей и денег, а её сын — неприкосновенный полубог, которому позволено ломать чужие жизни ради «кристальной репутации».
Я перевела взгляд на Игоря. Человек, которого я любила, сидел бледный, трусливо разглядывая рисунок на тарелке. Будущий прокурор. Защитник закона, который не способствовал защитить даже собственного нерожденного ребенка от яда собственной матери.
— Ну что ты застыла? — лениво протянула золовка Света, лениво покручивая бокал. — Бери деньги, пока мама добрая. На твоей родине на эти триста тысяч можно целый дом купить, наверное. Радуйся.
Я не стала плакать. Медленно, стараясь не запачкать пальцы в пропитавшемся супом конверте, я достала из сумочки свой телефон. Экран светился. На нем уже десять минут шел активный вызов. Все это время мой отец, «скромный архивариус», внимательно слушал наш милый семейный обед в режиме громкой связи.
— Папа, ты всё слышал? — тихо спросила я в динамик.
Из телефона раздался глубокий, леденящий душу голос, от которого Игорь почему-то мгновенно вжал голову в плечи еще сильнее:
— Да, Алина. Я всё слышал. Каждое слово. Включая угрозы, принуждение к прерыванию беременности и оскорбления достоинства. Возвращайся домой, дочка. За тобой уже выехала машина. А молодым людям я рекомендую очень внимательно изучить Уголовный кодекс. Время пошло.
Тамара Игоревна разразилась громким, театральным хохотом:
— И кто это там у нас такой грозный? Папа-бумагомаратель? И чем он нам грозит? Архивом своим? Завалит нас старыми подшивками газет? Игорь, ты слышал? Нас пугает нищета!
Но Игорь не смеялся. Он внезапно поднял глаза на меня, и в них застыл такой дикий, первобытный ужас, что его зубы начали тихо постукивать о край бокала.
— Мама… замолчи, — сиплым, срывающимся шепотом выдавил он, хватая Тамару Игоревну за руку. — Ты не понимаешь… Ты дура, мама, замолчи!
— Игорь, ты как с матерью разговариваешь?! — возмутилась свекровь, но сын её уже не слушал.
— Алина… — Игорь почти умоляюще посмотрел на меня, его лицо стало земляного цвета. — Твой отец… Владимир Николаевич? Тот самый Синичкин?
— Да, Игорь. Тот самый Синичкин, — я встала со стола, поправляя сумочку. — Который последние семь лет занимает должность Председателя Квалификационной коллегии судей области. Человек, который одним росчерком пера решает, кто из ваших прокуроров и судей останется в кресле, а кто отправится на биржу труда. И да, в его подчинении находится весь судебный архив. Он действительно очень любит перебирать бумажки, Игорь. Особенно личные дела заносчивых стажеров и их коррумпированных родственников.
ЧАСТЬ 2: КРАХ В КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ
Двери ресторана распахнулись, и к нашему столику уверенным шагом подошли двое мужчин в строгих темных костюмах. Одного из них я прекрасно знала — это был начальник службы безопасности Верховного суда региона, давний коллега моего отца.
— Алина Владимировна, ваш отец просил сопроводить вас, — вежливо произнес он, игнорируя застывшую с открытым ротом Тамару Игоревну. — Машина у входа. А с этими гражданами мы сейчас побеседуем в рамках официального заявления.
Я повернулась и пошла к выходу, даже не взглянув на конверт с деньгами, который так и остался мокнуть в тарелке. За моей спиной разворачивался настоящий финал карьеры «элиты».
Уже в понедельник утром жизнь Игоря превратилась в сущий кошмар. На стажировку в городскую прокуратуру он не просто не попал — его выставили оттуда в течение пятнадцати минут после начала рабочего дня. Личное распоряжение прокурора города было коротким: «Сотрудники с таким моральным обликом и сомнительным семейным бэкграундом в органах не нужны». Прокурор прекрасно понимал, что ссориться с Председателем Квалификационной коллегии судей из-за амбициозного дурака — это профессиональное самоубийство. Игоря не просто уволили, ему закрыли вход в любую юридическую структуру города навсегда. На его карьере был поставлен жирный, несмываемый крест.
Но это было еще не всё. Мой отец подошел к вопросу с чисто юридической дотошностью. Через два дня в строительную фирму Тамары Игоревны, которой она так гордилась и за счет которой обеспечивала сыну «элитную жизнь», нагрянула тотальная, внеплановая проверка из налоговой инспекции, прокуратуры и трудовой инспекции одновременно. Когда за дело берутся структуры такого уровня, нарушения находятся всегда. Оказалось, что «холеная бизнес-леди» годами скрывала налоги, выводила средства через подставные фирмы и не выплачивала зарплаты рабочим.
Вчера вечером мне позвонил Игорь. Он рыдал в трубку так, что едва можно было разобрать слова.
— Алина, умоляю, попроси отца остановить это! — выл он, как побитый пес. — Маму арестовали, она в изоляторе! Нам выставили штрафы на сорок миллионов, у нас арестовали все счета, машины, квартиру! Светку отчислили из института за неуплату! Мы на улице остались, Алина! Ну мы же любили друг друга, ну бес попутал, я дурак был, маму послушал! Пожалуйста, спаси нас!
Я слушала его прерывистое дыхание и чувствовала лишь глубокое, кристальное равнодушие. Ребенок внутри меня тихонько толкнулся, словно одобряя мое спокойствие.
— Репутация должна быть кристалльной, Игорь, помнишь? — тихо ответила я. — Ты сам сказал, что сейчас не время для пеленок и криков. Вот видишь, как удачно всё сложилось: пеленок в твоей жизни не будет. Будут суды, адвокаты и долги. Ты ведь элита, ты справишься. А мой отец просто помог вам навести порядок в ваших бумажках.
Я повесила трубку и заблокировала его номер навсегда. Через два месяца я стану мамой прекрасного малыша, у которого будет самая лучшая, сильная семья и любящий дедушка, умеющий защищать своих близких не криками и деньгами, а силой закона. А Тамара Игоревна теперь имеет много времени в камере, чтобы подумать, у кого на самом деле в этой жизни «статус обслуги».
Идеальный заголовок в шесть слов: