Тайны подвала разрушат этот ложный дом.

Часть 1

— Сноси эту к чертям, Эварист! Прямо сейчас, ломай забор! — крикнула я, перекрикивая рев многотонного дизеля.
Моя тетка Патрисия выскочила на улицу, размахивая руками, и заверещала на всю деревню:
— Люди добрые, смотрите! Эта тварь выгоняет из дома собственных больных родителей и моих маленьких детей! Богачкой заделалась!
Соседи Сен-Мишель-сюр-Луар уже прильнули к окнам. Кто-то стыдливо прятал глаза, кто-то открыто снимал меня на телефон, шепча: «Какая бесстыжая дочь…»
А ведь этот дом я строила десять лет. Пахала на двух работах в Лионе, отказывала себе в еде, в новой одежде, даже в походах к врачу — всё ради того, чтобы мои постаревшие на рынке родители наконец-то отдохнули.
Я мечтала, как мама будет пить кофе на террасе, а отец — читать газету в тени апельсинового дерева.
Но когда я приехала сегодня без предупреждения, сердце просто облилось кровью.
Дом, на который я потратила молодость, превратился в помойку: по всему двору валялись грязные велосипеды, пустые пачки от чипсов, стены цвета крема были испачканы содовой.
А мои родители? Дядя Реми и Патрисия заняли хозяйскую спальню с кондиционером и балконом. А маму с папой сослали в каморку для новогодних украшений, где едва помещалась одна старая кровать.
— Даниэль, ну мы же семья, не надо скандалов, — лепетал отец, пряча глаза. Он всегда боялся своего наглого брата Реми.
— Выметайтесь. Сегодня же, — отрезала я, глядя на дядю, который развалился в гостиной на моем белом кожаном диване, закинув грязные ноги на стол из цельного кедра.
— Ишь, городская фифа приехала, — огрызнулся Реми. — Мы о твоих стариках заботимся, пока ты там миллионами ворочаешь! Никуда мы не уйдем.
Мой муж Андре молча сделал шаг вперед. Его взгляд обычно заставлял людей бледнеть, но наглый родственник только ухмыльнулся.
Тогда я и вызвала бульдозер. Если этот дом станет прибежищем для паразитов, уничтожающих моих родителей, я сровняю его с землей сама. Камень за камнем.
Бульдозер затормозил у ворот, поднимая тучу пыли. Толпа соседей гудела от возмущения, проклиная меня. Тетка Патрисия победно смотрела на меня, уверенная, что под давлением толпы я сломаюсь.
Я не стала кричать. Я просто достала из сумки тяжелую кожаную папку, которую забрала из потайного сейфа в подвале, пока они спали.
— Ты думала, я приехала ломать стены, Патрисия? — тихо спросила я, и мой голос разнесся в наступившей тишине. — Нет. Я вызвала технику, чтобы поднять бетонные плиты в подвале. Там, где вы спрятали то, что украли у моих родителей тридцать лет назад.
Лицо дяди Реми мгновенно стало серым, а Патрисия поперхнулась собственным криком.

Часть 2

— О чем она врет? Она сумасшедшая! — закричала Патрисия, но ее голос сорвался на писк. Она попыталась загородить собой проход в дом, но Андре мягко, но непреклонно отодвинул ее в сторону.
Соседи замерли. Шум толпы стих, сменившись тяжелым, осязаемым ожиданием. Всем было интересно, какую грязь сейчас вытащат наружу.
Я открыла папку и достала пачку старых, пожелтевших фотографий. На них был запечатлен старый ювелирный магазин в Париже, принадлежавший когда-то моему дедушке.
— Тридцать лет назад этот магазин сгорел, — громко произнесла я, глядя прямо в глаза дяде Реми. — Мой отец тогда остался ни с чем. Ему пришлось всю жизнь гнуть спину на рынке, торговать фруктами в ледяной грязи, чтобы прокормить нас. А ты, дядя Реми, внезапно «удачно вложился в бизнес».
— Это всё старые сплетни! — рявкнул Реми, вытирая пот со лба. — Какое это имеет отношение к этому дому?
— Самое прямое. В подвале этого дома, под слоем свежего цемента, который ты залил три недели назад, якобы «помогая» с ремонтом, лежит сейф. Тот самый, который чудесным образом «исчез» во время пожара.
Мама ахнула и прикрыла рот ладонями. Отец медленно поднял голову, его глаза округлились от шока.
— Брат… это правда? — тихо спросил отец. — Ты поджег магазин отца? Из-за тебя мы нищенствовали?
— Да не слушай ты эту девку! — закричал Реми, бросаясь ко мне, но Андре перехватил его руку и слегка сжал. Дядя взвыл от боли и отступил.
Я помахала перед его носом распечаткой из банка и старыми документами на страховку, которые чудом уцелели и которые я искала последние несколько месяцев через частного детектива.
Но это было еще не всё. Я открыла маленькую бархатную коробочку, которую вытащила из кармана куртки Патрисии, висевшей в прихожей. Внутри сверкало старинное семейное кольцо с крупным сапфиром. Одно из тех, что считались утерянными в огне.
— Патрисия, ты оказалась слишком глупой, — ледяным тоном сказала я. — Носить фамильные драгоценности моей матери и думать, что никто не заметит? Ты спрятала остальную часть украденного золота в подвале этого дома, решив, что здесь его никто не догадается искать. Вы специально приехали сюда, чтобы выжить моих родителей и прибрать дом к рукам, когда поймете, что я начну копать.
Толпа соседей зашумела, но теперь этот шум был направлен против Реми и Патрисии. Женщины на улице начали перешептываться, глядя на тетку с презрением.
— Теперь мы поговорим с полицией, — сказала я, доставая телефон. — Наряд уже едет. Вместе с экспертами-криминалистами, которые вскроют пол.
Патрисия упала на колени прямо в грязь, умоляя мою маму:
— Сестра, ради бога, не надо! У нас дети! Нас же посадят! Реми, сделай что-нибудь!
Дядя Реми тяжело дышал. Его лицо исказилось от ярости и безысходности. Он понял, что его идеальный план разрушен, а тридцатилетняя ложь выплыла наружу.
— Ты думаешь, ты победила, Даниэль? — прошипел он, сделав шаг назад к дому. — Думаешь, ты самая умная?
Он резко развернулся и бросился внутрь здания.
— Андре, держи его! — крикнула я, но было поздно.
Реми захлопнул тяжелую дубовую дверь и запер ее на засов изнутри. Через секунду из окна второго этажа повалил густой, едкий черный дым. Дядя решил закончить всё так же, как и тридцать лет назад — уничтожить все улики вместе с домом.
Но самое страшное было в другом: изнутри дома, сквозь треск начавшегося пожара, раздался пронзительный детский плач. Дядя Реми в безумии заперся там вместе со своими собственными детьми, которых Патрисия оставила в комнате.