Не прощай меня Ошибка по контракту
Часть 1
— Ты уволена, Вероника. Забирай вещи и чтобы через десять минут тебя здесь не было.
Марк Александрович даже не поднял на меня глаз, продолжая подписывать какие-то бумаги. Человек, с которым еще две недели назад мы делили одну постель, сейчас выбрасывал меня на улицу, как надоевшую вещь.
Моя жизнь никогда не была сказкой. Обычный офис, строгий начальник, предсказуемые будни. Я пришла сюда не за любовью, мне просто нужны были деньги, чтобы выжить и двигаться вперед.
Но один затянувшийся взгляд на вечернем совещании изменил всё. За рамки делового общения мы вышли незаметно. Одной бурной ночи в его кабинете хватило, чтобы разрушить мой привычный мир.
Потом мы искусно играли в прятки. Официальные улыбки, сухие отчеты, маски безразличия. Я убеждала себя, что это просто минутная слабость. До сегодняшнего утра.
Две полоски. Снежно-белый пластик в руке, который весил сейчас больше тонны.
Я шла в его кабинет с дрожащими руками, готовая к крикам, отрицанию или предложению откупиться. Но я не ожидала, что он опередит меня и начнет разговор с приказа об увольнении.
— Марк, подожди, — мой голос сорвался, я прижала ладонь к животу. — Ты должен выслушать. Это касается нас обоих.
Марк наконец оторвался от документов, и его взгляд обжег меня ледяной яростью.
— Никаких «нас» больше нет, — отчеканил он. — И если ты думаешь, что твоя беременность что-то изменит, то ты глубоко ошибаешься. Я уже всё знаю.
Часть 2
Воздух в кабинете мгновенно стал густым, удушливым. Мне показалось, что пол уходит из-под ног, и я инстинктивно ухватилась за край его массивного дубового стола.
— Ты… знаешь? — эхом повторила я. Мой голос прозвучал как шелест сухой травы. — Но как? Я сама узнала всего два часа назад.
Марк медленно поднялся со своего кресла. В дорогом индивидуально сшитом костюме, безупречный, холодный и пугающе чужой. Он обошел стол и остановился в шаге от меня. От него пахло его привычным парфюмом с нотами табака и сандала — запахом, который еще недавно вызывал у меня дрожь совсем другого рода.
— Ты считаешь меня дураком, Ника? — тихо, почти ласково спросил он, но от этого тона по спине побежали мурашки. — Думала, подстроишь всё это, принесешь мне справку и я тут же упаду к твоим ногам? Женюсь, перепишу долю в бизнесе?
— О чем ты говоришь?! — я искренне не понимала, что происходит. Страх сменился нарастающим возмущением. — Я ничего не подстраивала! Это вышло… случайно. Мы оба виноваты.
— Случайно? — Марк горько усмехнулся. Он достал из кармана свой телефон, разблокировал его и швырнул на стол прямо передо мной. — Посмотри. Это тоже случайно?
На экране светилась открытая переписка в мессенджере. Собеседник был подписан как «Олег». Но ужас был в самом тексте сообщений, отправленных с аккаунта, на аватарке которого стояло мое фото.
«Все идет по плану. Он клюнул. Скоро я забеременею, и эта птичка будет у нас в клетке. Марк заплатит за все, что сделал с твоей семьей».
Я смотрела на эти строчки, и буквы расплывались перед глазами. Сердце заколотилось в груди как сумасшедшее. Это был бред. Сфабрикованная, чудовищная ложь.
— Это не мое, — я подняла на него полные слез глаза. — Марк, клянусь тебе! Я не знаю никакого Олега! Меня взломали, или это подстава… Кто-то хочет нас поссорить!
— Хватит врать! — рявкнул он, потеряв свое напускное спокойствие. Марк схватил меня за запястье. Хватка была железной, но не причиняла физической боли — скорее, фиксировала, не давая сбежать. — Твой телефон проверил мой начальник службы безопасности. Запросы к хакерам, отправка скриншотов моих документов — всё шло с твоего IP-адреса. Ты продала меня, Ника. За сколько? Что тебе пообещал этот ублюдок?
Я пыталась вырвать руку, но он держал крепко. В его глазах я видела не просто злость. Там была глубокая, тщательно скрываемая боль преданного человека. И тогда я поняла: он действительно верил в мою вину. Все улики были против меня.
— Мне не нужны твои деньги, Марк, — тихо сказала я, перестав вырываться. — И никакой мести нет. Я просто любила тебя. И внутри меня сейчас твой ребенок. Хочешь уволить — увольняй. Но от ребенка я не откажусь.
Марк на секунду замешкался. В его глазах промелькнуло сомнение, железная хватка на моем запястье ослабла. Он посмотрел на мой плоский живот, словно пытаясь разглядеть там правду. Но в этот момент дверь кабинета без стука распахнулась.
На пороге стояла Элеонора — коммерческий директор компании и по совместительству бывшая невеста Марка, с которой он расстался за полгода до моего прихода. Красивая, ухоженная женщина с победоносной улыбкой.
— Марк, дорогой, полиция приехала, — звонко произнесла она. — Они готовы принять заявление о краже коммерческой тайны и шпионаже. Наша маленькая секретарша должна ответить по закону.
Я похолодела. Шпионаж? Тюрьма? Они хотят посадить меня, беременную, за преступление, которого я не совершала?
Марк обернулся к Элеоноре, его лицо снова стало каменной маской.
— Пусть подождут в приемной, — сухо бросил он. — Вероника, забирай свои вещи. С полицией я разберусь сам. Но из моей жизни ты исчезаешь навсегда. Если я еще раз увижу тебя рядом со своей компанией или домом — пеняй на себя.
Я не помню, как собрала свои немногочисленные вещи в картонную коробку. Коллеги провожали меня шушуканьем и злорадными взглядами. Элеонора проводила меня до самого лифта, победно вскинув подбородок.
— Ты думала, что смогла занять мое место, нищенка? — прошептала она мне в лицо, когда двери лифта начали закрываться. — Марк принадлежит мне. А твой ублюдок сгниет вместе с тобой на улице.
Лифт поехал вниз. На улице шел проливной дождь, но мне было все равно. Я шла по тротуару, прижимая к себе коробку, а слезы смешивались с каплями воды на моем лице. У меня не было никого в этом городе. Моя скромная съемная квартира стоила дорого, а сбережений оставалось от силы на два месяца. Без работы, с волчьим билетом и пятном шпионки меня никто не возьмет на новую должность.
Прошел месяц.
Я сменила номер телефона, удалила все социальные сети и устроилась работать неофициально — мыла полы в небольшом круглосуточном продуктовом магазине на окраине города. Руки ломило от грязной воды, спина к вечеру отнималась, а токсикоз выворачивал наизнанку каждое утро. Но я терпела. Ради малыша, который рос во мне.
Марк не искал меня. Из новостей бизнеса я узнала, что его компания заключила крупный контракт, а сам он снова начал появляться на светских раутах под руку с Элеонорой. Сердце каждый раз разрывалось на части, когда я видела его холодное, красивое лицо на экранах смартфонов покупателей. Он вычеркнул меня. Забыл, как страшный сон.
Но однажды вечером всё изменилось.
Был поздний час, около полуночи. Я заканчивала протирать пол возле стеллажей с напитками. В магазине, кроме меня и сонного кассира, никого не было. Вдруг колокольчик над дверью звякнул, впуская ночного посетителя.
Я не подняла головы, продолжая двигать шваброй, пока передо мной не остановились дорогие кожаные туфли. Слишком дорогие для этого убогого райончика.
Я медленно подняла глаза. Защитный костюм, промокшее от дождя пальто, взъерошенные волосы. Передо мной стоял Марк.
Он выглядел ужасно. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, без своей привычной высокомерной уверенности. Он смотрел на меня так, словно увидел призрака. На секунду его взгляд опустился на мой живот, который уже начал едва заметно округляться под свободной дешевой толстовкой.
— Ника… — его голос прозвучал хрипло, с надрывом. — Я искал тебя. Три недели искал.
Я сделала шаг назад, крепче сжав деревянный черенок швабры, используя его как щит.
— Зачем, Марк Александрович? — мой тон был ледяным, хотя внутри всё дрожало от боли и проснувшейся обиды. — Хотите сдать меня полиции? Или ваша невеста решила, что я недостаточно страдаю? Уходите. Мне не нужны проблемы.
— Ника, выслушай меня, пожалуйста, — он сделал шаг вперед, протягивая ко мне руки, но я снова отступила. — Я всё узнал. Это был не ты. Твой телефон взломали по приказу Элеоноры. Это она наняла Олега, чтобы подставить тебя и вернуть меня. Я нашел оригиналы логов, нашел человека, который делал это. Элеонору сегодня арестовали.
Новость ударила меня, но не принесла ожидаемого облегчения. Слишком много боли было причинено. Слишком легко он поверил в мою вину тогда, в кабинете.
— Рада за тебя, — тихо сказала я, отворачиваясь. — Справедливость восторжествовала. А теперь уходи. Моя смена еще не закончилась.
— Ника, стой! — Марк обошел меня, перекрывая выход. В его глазах стояли слезы — я никогда не видела его таким слабым и уязвимым. — Я совершил самую страшную ошибку в жизни. Я не спал все эти недели. Поехали со мной. Домой. Я хочу заботиться о тебе. О нашем ребенке. Я всё исправлю, клянусь!
Я посмотрела на него. Мужчина моей мечты, отец моего будущего ребенка, умолял меня о прощении на коленях посреди грязного магазина. Мое сердце кричало: «Прости его! Ты ведь любишь его!». Но разум шептал о том, как легко он выбросил меня на помойку, испугавшись за свои деньги и репутацию.
— Слишком поздно, Марк, — покачала я головой, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. — Ты поверил чужим скринам, а не мне. Ты растоптал меня. Я не вернусь.
Марк поднялся, его лицо исказилось от отчаяния. Он схватил меня за плечи, заглядывая в самые глубины моей души.
— Я не отпущу тебя, Ника. Слышишь? Даже если мне придется завоевывать тебя заново каждый день. Ты моя. И ребенок мой.
Он потянулся ко мне, намереваясь поцеловать, и в этот момент у него в кармане бешено зазвонил телефон. Марк хотел сбросить вызов, не глядя, но случайно задел экран. Из динамика на всю громкость раздался панический, задыхающийся голос его начальника службы безопасности:
— Марк Александрович! Срочно уезжайте оттуда! Элеонора сбежала при перевозке в изолятор! У нее оружие, и ее машина запеленгована в вашем районе! Она едет убить Веронику!
Слова еще звучали из динамика, когда снаружи магазина раздался визг тормозов и оглушительный треск разбивающегося стекла витрины. Нас осыпало осколками. В проеме разбитого окна, с безумным взглядом и пистолетом в дрожащих руках, стояла Элеонора.
— Я же говорила, что вы сгниете вместе! — закричала она, наводя дуло прямо на мой живот.
Часть 3
Секунда растянулась в вечность. Время словно замедлило свой ход, превращая реальность в кошмарный сон.
Я оцепенела от ужаса. Мои руки сами собой прижались к животу, защищая самое дорогое, что у меня было — нашего малыша. Я видела палец Элеоноры на спусковом крючке, видела ее перекошенное от ненависти лицо. Она была безумна, ей было нечего терять.
— Нет! — страшный, нечеловеческий крик Марка разорвал тишину.
Он среагировал мгновенно. Вместо того чтобы упасть на пол или спрятаться за стеллаж, Марк сделал единственное, что мог сделать мужчина, готовый отдать жизнь за свою семью. Он рванулся вперед, закрывая меня своим телом.
Грохот выстрела оглушил меня. В замкнутом пространстве маленького магазина он прозвучал как взрыв бомбы.
Прямо перед моими глазами спина Марка вздрогнула. Он тяжело выдохнул, его тело на мгновение напряглось, а затем начало заваливаться на меня. Я подхватила его, увлекая за собой на пол, за спасительный металлический прилавок.
Элеонора закричала снова, безумно и дико, готовая выстрелить еще раз, но сонный кассир, который до этого прятался под столом, проявил неожиданное мужество. Он швырнул в нее тяжелую стеклянную банку с маринованными огурцами. Банка угодила обезумевшей женщине прямо в голову. Элеонора пошатнулась, выронила пистолет и рухнула на колени, закрывая лицо руками. Снаружи уже выли сирены полицейских машин — они были на хвосте у беглянки.
Но я не смотрела на нее. Весь мой мир сжался до одного человека, который лежал на моих коленях.
— Марк! Марк, боже мой, открой глаза! — кричала я, захлебываясь слезами.
Мои руки мгновенно стали мокрыми и липкими от крови. Пуля попала ему в область плеча и груди. Его дорогое пальто быстро темнело от расплывающегося пятна.
Марк медленно открыл глаза. Его лицо стремительно бледнело, губы дрожали, но он пытался улыбнуться. Он с трудом поднял руку и коснулся моей щеки, оставляя на ней кровавый след.
— Ты… ты цела? — прошептал он, теряя силы. — Малыш… с ним все хорошо?
— Да, да, мы в порядке, благодаря тебе! Пожалуйста, не молчи, держись! Кассир, вызывай скорую! Срочно! — кричала я в пустоту магазина.
— Прости меня, Ника… — его голос становился все тише, глаза закрывались. — Я был таким дураком. Я люблю тебя. Спаси нашего ребенка…
Его рука бессильно соскользнула с моей щеки и упала на пол. Марк потерял сознание.
— Марк!!! — мой крик перешел в ультразвук.
Следующие полчаса прошли как в тумане. Ворвавшиеся полицейские, скрутившие воющую Элеонору. Врачи скорой помощи, которые ворвались с носилками, оттаскивая меня от Марка. Белые халаты, крики, запах лекарств и крови. Меня тоже усадили в машину — из-за пережитого стресса начался сильный тонус матки, и врачи опасались выкидыша.
Нас привезли в одну и ту же больницу. Марка экстренно повезли в операционную, а меня определили в палату интенсивной терапии в отделении гинекологии. Мне поставили капельницу, вкололи успокоительное.
Физическая боль внизу живота постепенно утихала, но душевная боль была невыносимой. Я лежала, глядя в белый потолок, и молила все высшие силы только об одном: чтобы Марк выжил. Чтобы мой ребенок не остался без отца, который только что доказал свою любовь ценой собственной крови.
Я поняла, что давно простила его. Его подозрения, его холодность — всё это было результатом изощренной лжи, в которую поверил бы любой на его месте. Но его готовность умереть за нас смыла все обиды.
Утром, едва рассвело, в мою палату вошел пожилой врач-хирург. На нем была помятая зеленая форма, а на лице читалась крайняя степень усталости.
Я резко села на кровати, хватаясь за простыни.
— Доктор… Что с Марком? Он живой? — мой голос дрожал.
Врач снял маску, устало потер переносицу и посмотрел на меня долгим, серьезным взглядом.
— Операция длилась пять часов, голубушка. Пуля прошла в пантиметре от сердца, была большая потеря крови. Мы сделали все, что могли.
Он замолчал, и у меня перехватило дыхание. Каждое мгновение этой паузы убивало меня.
— Но его молодой организм и, видимо, огромное желание жить сотворили чудо, — наконец улыбнулся доктор. — Он пришел в себя. И первое, что он прохрипел, было твое имя. Иди к нему, Вероника. Ему это сейчас нужнее всех наших лекарств.
Я разрыдалась — на этот раз от безграничного, всепоглощающего счастья. Закрыв лицо руками, я благодарила небо.
Через десять минут я уже стояла у дверей его реанимационной палаты. На мне был больничный халат, на ногах — бахилы. Я тихо приоткрыла дверь. Марк лежал на кровати, окруженный датчиками и капельницами. Он был бледным, но когда дверь скрипнула, он повернул голову и посмотрел на меня.
В его взгляде больше не было холода. Там была только бесконечная, теплая, осязаемая любовь.
Я подошла к кровати, опустилась на стульчик рядом и взяла его свободную от капельниц руку. Марк слабо сжал мои пальцы, а затем перевел взгляд на мой живот. Я взяла его ладонь и положила ее себе на живот. В этот самый момент внутри меня произошло едва заметное, первое в моей жизни легкое движение. Малыш отозвался на тепло отцовской руки.
Марк улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы счастья.
Мы прошли через предательство, ложь, страх и смертельную опасность. Наша история началась со служебного романа и ошибки, но теперь я точно знала: впереди нас ждет долгая, сложная, но абсолютно настоящая и счастливая жизнь. Вместе. Втроем.