Жуй кости, работяга крикнула миллиардеру дура
Часть 1
Куриный остов, щедро измазанный подсохшим чесночным соусом, с влажным шлепком приземлился прямо в мою тарелку. Следом за ним прилетела салфетка со следами дешёвой розовой помады, а жёлтый ком картофельного пюре брызнул на мою белую рубашку.
Шум за длинным столом ресторана оборвался мгновенно. Только что здесь хохотали, гремели вилками, спорили о ценах на дачи, и вдруг — мёртвая тишина. Королева класса Анжелика стояла надо мной, уперев руки в бока, обтянутые блестящим платьем. Рядом на стуле развалился её муж Вадим — крупный застройщик, лениво ковыряющий в зубах зубочисткой.
Я спокойно опустил глаза на тарелку, пока одноклассники ждали моей капитуляции. Прошло тридцать лет, а методы её самоутверждения застряли на уровне eighth класса. Но Анжелика не знала двух вещей: её муж Вадим панически искал встречи со мной ради спасения своего бизнеса, а на его зазвонившем телефоне прямо сейчас высветился мой секретный номер…
Часть 2
За три часа до этого моя жена Даша, аккуратно складывая в шкаф чистые полотенца, посмотрела на меня с глубоким вздохом.
— Илья, ты серьёзно туда собираешься? — спросила она, кивая на мой скромный, тёмно-серый джемпер.
Никаких логотипов, никаких броских деталей — обычный инженерный стиль, за которым никто не увидит владельца холдинга «ПромТехИнвест». Я хотел закрыть старую дверь. Я слишком хорошо помнил, как в десятом классе та же Анжелика выбросила мой рюкзак в окно на глазах у всего класса, и все просто смеялись. Даша предупреждала, что такие люди не меняются, они просто покупают дорогую посуду и продолжают издеваться. Она оказалась абсолютно права.
Ресторан «Олимп» встретил меня тяжёлыми шторами и пафосными официантами. Меня узнали не сразу — для них я остался тихим парнем в потёртых ботинках. Серёга Лапшин, растерявший остатки волос, ехидно поинтересовался моим социальным статусом, а Таня брезгливо оглядела мой джемпер, выискивая следы бедности. Я лишь молча улыбался, проходя к столу.
Анжелика появилась с опозданием, как и полагается местной приме. Её платье блестело так, будто на него ушёл весь семейный бюджет, а губы были накачаны до состояния перманентного удивления. Вадим шёл следом — типичный хозяин жизни с массивными золотыми часами и лицом, не обременённым интеллектом. Наш диалог начался сразу с её высокомерного допроса.
— Ты чем сейчас занимаешься, Илюша? — протянула она, пригубив вино.
— Занимаюсь промышленными проектами, — ответил я уклончиво.
— Ой, как скучно! Какие-то трубы, цеха, станки? — громко рассмеялась она на весь зал.
Одноклассники угоднически подхватили смех, радуясь, что школьный изгой остался серой массой. Весь вечер они мерились кредитами, путевками в Турцию и мнимыми успехами. Градус алкоголя рос, и Анжелика решила зайти с козырей, вспоминая мой старый школьный рюкзак: «Он выглядел так, будто его дед из картошки шил!» Я спокойно парировал: «Удивительно, сколько лет должно пройти, чтобы люди закончили школу. Видимо, тридцати мало».
Это её взбесило. Теряя лицо от собственного бессилия перед моим ледяным спокойствием, она схватила обглоданную кость и швырнула в мою тарелку с криком: «Жуй кости, работяга!» В этот момент ресторан замер. Но тишину разорвал резкий звук — на столе завибрировал дорогой смартфон Вадима.
Я видел, как изменилось лицо её мужа, когда он скользнул взглядом по экрану. На дисплее горело имя: «Илья Андреевич Шестаков. Генеральный директор». Тот самый инвестор, от подписи которого зависел контракт всей жизни Вадима на три миллиарда рублей. Вадим медленно поднял глаза от телефона, посмотрел на меня, затем снова на экран, где высвечивалась моя фотография из делового профиля.
Цвет лица Вадима сменился с багрового на мертвенно-бледный. Его зубочистка выпала изо рта прямо в салат. Он начал шумно, со свистом хватать ртом воздух, переводя дикий, полный ужаса взгляд с меня на свою торжествующую жену, которая всё ещё победно улыбалась, ожидая, что я начну утираться салфеткой.
— Анжела… — сиплым, чужим голосом выдавил Вадим, пытаясь подняться на дрожащих ногах.
Его колени врезались в край стола, заставив зазвенеть бокалы.
— Анжела, заткнись… Боже мой, замолчи! — его голос сорвался на панический писк, а на лбу выступили крупные капли пота. Он смотрел на кость в моей тарелке так, словно это была чека от боевой гранаты.
Анжелика недоумённо нахмурилась, оборачиваясь к мужу:
— Вадим, ты чего? Я просто поставила этого нищеброда на место…
Она не успела договорить. Вадим с грохотом оттолкнул стул, упал перед моей тарелкой на колени прямо на глазах у онемевших одноклассников, и трясущимися руками потянулся к обглоданной кости…
Часть 3
Весь зал замер в глубоком шоке. Таня выронила бокал, и красное вино медленно растекалось по скатерти. Серёга Лапшин застыл с открытым ртом. Никто не понимал, почему успешный бизнесмен, хозяин строительной фирмы, перед которым они все заискивали, сейчас ползает на коленях перед скромным «работягой».
— Илья Андреевич… Простите её, Христа ради, она дура, она ничего не знает! — запричитал Вадим, хватая кость из моей тарелки голыми руками. Его пальцы дрожали так сильно, что он едва удерживал этот кусок курятины. — Я всё исправлю, Илья Андреевич, контракт… Пожалуйста, не губите фирму, у меня люди, у меня подряды!
Анжелика побледнела, её идеальный макияж словно поплыл.
— Вадим, встань! Ты что творишь? Перед кем ты унижаешься? — взвизгнула она, хватая его за плечо.
Но Вадим с яростью оттолкнул её так, что она отлетела на соседний стул.
— Уйди, идиотка! — рявкнул он на неё со слезами на глазах. — Этот человек — Шестаков! Он владеет холдингом, который завтра должен был подписать наше финансирование! Мы нищие, Анжела! Из-за тебя мы нищие!
Слова Вадима ударили по залу почище грома. Одноклассники начали медленно переглядываться. Спесь с их лиц слетала слоями. Таня, которая минуту назад брезгливо кривилась, вдруг попыталась нацепить самую очаровательную улыбку. Серёга Лапшин судорожно сглотнул и попытался отодвинуть свой стул подальше, пряча глаза.
Я медленно достал из кармана белоснежный платок, вытер несколько капель соуса, попавших на запястье, и поднялся со своего места. Мой джемпер больше не казался им дешёвым — теперь они видели в нём ту самую неброскую роскошь, которую могут позволить себе только по-настоящему влиятельные люди.
— Знаешь, Вадим, моя жена была права, — тихо, но так, что каждое слово разносилось по притихшему ресторану, сказал я. — Люди не меняются. Твоя жена осталась той же жестокой девчонкой, которая самоутверждается за счёт тех, кто кажется ей слабее. А ты… ты позволяешь этому происходить, пока это не бьёт по твоему карману.
— Илья Андреевич, умоляю… — прошептал Вадим.
— Контракта не будет, — отрезал я, застёгивая пуговицу на манжете. — Я не веду дела с теми, кто не научился базовому человеческому уважению. А кость… кость оставь себе. Похоже, теперь это главный актив твоей компании.
Я повернулся и пошёл к выходу. За моей спиной стояла оглушительная, гробовая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипываниями Анжелики, до которой наконец дошло, что её минутный триумф разрушил их жизнь навсегда. Я выходил на свежий воздух, чувствуя, как старая школьная дверь захлопнулась окончательно. Телефон в кармане мягко звякнул — сообщение от Даши: «Ну как, у человечества есть шанс?» Я улыбнулся и набрал ответ: «У человечества — да. У дураков — никогда».
