Часть 1

​— Если ты пикнешь, сука, я лично вскрою тебе горло, — прохрипел бандит, прижимая ствол ТТ к виску Веры.

Она не пикнула. Она запоминала. Каждую деталь, каждый шрам на лицах семерых мразей, которые только что уничтожили её жизнь на глухом полустанке.

​Они бросили её в лесную яму, завалив еловым лапником и мёрзлой землей, уверенные, что мороз под тридцать доделает работу. Но капитан СМЕРШа и бывший майор разведроты Вера Громова не собиралась подыхать в этой глуши. Она вылезла. Истекая кровью, со сломанными рёбрами и выжженной душой, она выползла на свет, чтобы стать их персональным проклятием.

​Спустя два месяца, сойдя с поезда в Хабаровске с поддельными документами, Вера начала свою охоту. Семь подонков. Десять лет жизни, которые она готова отдать ради мести. Тюрьма для них была бы слишком милосердным исходом — они должны были сдохнуть в страхе, один за другим.

​Первым в её списке был «Ожог» — тварь со шрамом на всю щёку, который на полустанке смеялся громче всех. Вера выследила его в портовом кабаке, где он ошивался среди мародёров и спекулянтов, чувствуя себя полным хозяином жизни. Она подсела к нему за столик, пряча шрамы под воротником тяжёлого пальто и мило улыбаясь.

​— Угостишь даму, красавчик? — тихо спросила она, а в кармане её пальто пальцы уже сжимали рукоять трофейного вальтера.

​«Ожог» сально ухмыльнулся, протягивая руку к её талии, и в этот момент Вера перехватила его запястье мёртвой хваткой офицера ГРУ.

​— Помнишь декабрь сорок четвёртого, падаль? — прошептала она ему на ухо.

​Глаза бандита округлились от ужаса, он попытался рвануться, но Вера уже нажимала на спуск прямо через ткань пальто. Глухой хлопок потонул в шуме пьяного трактира, и «Ожог» медленно сполз под стол.

​Оставалось шесть. Но Вера не знала, что за ней самой уже идёт по пятам тот, кого она боялась встретить больше всего — закон.

​Часть 2

​Хабаровск задыхался от послевоенного хаоса. В воздухе пахло дешёвым табаком, гарью и страхом. Здесь, на краю земли, смешались все: фронтовики, дезертиры, беглые зэки и чекисты. Идеальное место, чтобы спрятаться. И идеальное место, чтобы убивать.

​Вера сидела в каморке на окраине города, которую снимала у глуховатой старухи. На столе перед ней лежала потёртая карта Дальнего Востока, засыпанная махоркой, и три золотых коронки — всё, что она забрала у «Ожоговца» перед тем, как поджечь его лачугу. Это был её личный трофей. Её первый шаг к очищению.

​Следующим был «Кольцо». Тот самый, что хвастался золотым прииском и носил обручальное кольцо на грязном пальце. Найти его оказалось сложнее. Пришлось задействовать старые связи в криминальном мире, заплатить вдвое больше и три ночи караулить у воровской малины на окраине Амурского затона.

​Вера вычислила его по походке. Он шёл вразвалочку, уверенный в своей безнаказанности, насвистывая лагерный мотивчик. На его пальце всё так же поблёскивало то самое золото.

​Она пошла за ним в тени бараков. Шаг, ещё шаг. Хромота Веры почти прошла, сменившись хищной, кошачьей грацией.

​— Эй, земляк, закурить не найдётся? — окликнула она его в тупике между складами.

​Мужчина обернулся. В полумраке луны его лицо показалось Вере до боли знакомым. Тот же крысиный нос, те же сальные глаза.

​— Для такой крали всегда найдётся, — ухмыльнулся он, шаря по карманам телогрейки. — А мы раньше не встречались? Что-то лицо твоё…

​— Встречались, — Вера шагнула вперёд, и лунный свет упал на её седую прядь. — В лесу под Могилёвом. Помнишь, как землю на меня кидал?

​«Кольцо» замер. Сигарета выпала из его пальцев. В его глазах промелькнуло мгновенное, парализующее осознание. Он полез за пазуху, но Вера была быстрее. Короткий, профессиональный удар ножом под колено заставил его рухнуть на снег.

​— Пощади… — захрипел он, хватаясь за перебитую ногу. — Это не я… Это всё «Голос»! Он приказал!

​— Где он? — Вера наступила тяжёлым сапогом на его раненую ногу, вдавливая её в наст. — Где остальные? Говори, и сдохнешь быстро.

​— В Магадане… — завыл бандит. — Трое в Магадане, на приисках золото моют по фальшивым пропускам! А «Голос»… «Голос» в органах теперь! Он в управлении МГБ во Владивостоке! Слышишь? Ты его не достанешь, сука! Он сам тебя сгноит!

​Вера молча перерезала ему горло. Спокойно, без лишних эмоций, как учили в диверсионной школе. Сняла кольцо с его мёртвого пальца и бросила в карман.

​Двое готовы. Осталось пять.

​Владивосток встретил Веру штормовым ветром со стороны океана. Город на холмах казался огромной серой крепостью. Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что «Голос» — вожак той стаи, человек, который сломал её жизнь, — теперь носил погоны. Такой же, как она. Офицер.

​Ей понадобился месяц, чтобы узнать его новое имя. Теперь он звался майором госбезопасности Игорем Николаевичем Вороновым. Герой войны, орденоносец, гроза местного криминалитета. Какая ирония. Мразь и дезертир, укравший чужие документы в сорок четвёртом, сумел подняться на самый верх советской номенклатуры.

​Вера понимала: подобраться к нему с ножом в подворотне не получится. Воронова всегда сопровождали двое ординарцев, а его кабинет на Пограничной улице охранялся пулемётными расчётами. Нужен был другой план. Тонкий. Смертельный.

​Она устроилась уборщицей в здание напротив управления МГБ. Каждый день она мыла полы и смотрела в окно, изучая его график. Воронов выходил ровно в восемь вечера. Садился в чёрную «Эмку». Ехал в ресторан «Золотой Рог» или к себе на дачу на Седанке.

​Вера приготовила яд. Цианистый калий, выменянный у контрабандистов в порту на золотые трофеи первых убитых бандитов. Всего две капли в его любимый грузинский коньяк, который ему подавали в спецотделе ресторана.

​Вечером пятницы Вера проникла на кухню «Золотого Рога», воспользовавшись суматохой и подкупив шеф-повара дефицитными немецкими часами, снятыми с третьего бандита, которого она ликвидировала неделей ранее в порту.

​Она видела, как официант понёс поднос в VIP-кабинет Воронова. Вера ждала на заднем дворе, сжав кулаки до белых костяшек. Сердце бешено колотилось. Наконец-то. Главная гадина сдохнет.

​Но вместо криков о помощи и суматохи на задний двор выскочили четверо оперативников в кожанках с автоматами наперевес.

​— Руки за голову! Стоять на месте, Громова! — рявкнул капитан, передёргивая затвор ППШ.

​Из тени медленно вышел сам Воронов. «Голос». Он выглядел великолепно в своей новенькой форме, с иголочки. Он посмотрел на Веру и криво усмехнулся. Тот самый взгляд, который она видела у костра в декабре сорок четвёртого.

​— Думала, я тебя не узнаю, Верочка? — тихо, с наслаждением произнёс он свой хриплый, властный голос. — Ты ведь у нас легенда СМЕРШа. «Вьюга». Я твой почерк ещё по Хабаровску вычислил. Думала, ты одна умеешь охотиться?

​Вера не двинулась с места. Её рука медленно скользнула к потайному карману юбки, где лежала последняя граната Ф-1.

​— Ты сдохнешь, Воронов. Если не от яда, то со мной, — прошептала она, нащупывая кольцо гранаты.

​— Не торопись, — Воронов сделал знак конвою подойти ближе. — Твоя граната без запала, я лично приказал твоему связному заменить его вчера вечером. Ты окружена, Вера. И самое интересное — для всей страны ты теперь не герой, а немецкая шпионка и убийца советских офицеров. Добро пожаловать в мой личный ад. На этот раз ямы не будет. Будет подвал.

​Оперативники шагнули к ней, заламывая руки назад. Вера рванулась, но тяжёлый приклад автомата опустился на её раненую ключицу. Мир вокруг начал стремительно темнеть, а над ней звучал торжествующий, сытый хохот её главного врага. Поражение? Или это только начало настоящей войны?