Часть 2

Наталья медленно вытерла руки о вафельное полотенце, висевшее на крючке у беседки, и шагнула к столу. Движения ее были плавными, почти грациозными, что контрастировало с общей напряженной атмосферой.

— Не буду спорить, Роман, — ее голос прозвучал тихо, но удивительно отчетливо в дачной тишине. — Прислуга действительно должна есть после хозяев. Вот только хозяева здесь — я. А вы все — гости. Незваные, наглые и, как выясняется, глубоко неблагодарные.

За столом кто-то громко поперхнулся. Дядя Миша наконец-то опустил стопку, уставившись на племянницу во все глаза. Свекровь, баба Шура, багровея лицом, открыла рот, собираясь выдать мощный поток праведного гнева, но Наталья опередила ее, подняв руку.

— Молчите, мадам. Вы своего «гениального» сына воспитали именно таким, какой он есть: потребителем, лжецом и трусом. А его братец — просто логичное продолжение вашей семейной философии.

Артем дернулся, словно от пощечины, и наконец поднял глаза на жену. В его взгляде читался не столько гнев, сколько испуганный детворовский ужас перед неизбежным наказанием.

— Натусь… ты чего? Перегрелась на солнце? Ну пошутил Ромка, ну дурак он, че ты устраиваешь цирк перед всей родней?! — забормотал он, нервно теребя пластиковый стаканчик, из которого уже расплескалось пиво.

— Цирк окончен, Артем, — спокойно ответила Наталья. Она достала из кармана джинсов тот самый телефон, на экране которого все еще горел таймер банковского приложения. — Ровно сорок минут назад твой драгоценный братец умолял о помощи. Просил пятьдесят тысяч рублей, чтобы закрыть свои долги перед сомнительными людьми. И я, дура слепая, поддавшись привычке тащить этот воз, нажала кнопку перевода.

Роман оживился. Его сальные глазки блеснули жадным огоньком, а нагловатая улыбка вернулась на лицо.

— О! Ну видишь, баба может быть умной, когда захочет! Давай, оформляй перевод, братуха подсобит, если что, картошку на огороде вскопаю… ха-ха!

— Заткнись, Роман, — оборвала его Наталья так жестко, что мужчина осекся, натолкнувшись на ледяной блеск ее глаз. — Перевод висел в ожидании подтверждения. И прямо сейчас, глядя на твою сытую и наглую физиожиромию, я делаю кое-что другое.

Ее пальцы быстро заскользили по экрану. Секунда. Всплыло системное уведомление: «Операция отменена пользователем».

— Эй! Ты чего сделала?! — взревел Роман, вскакивая со скрипучего стула так резко, что тот опрокинулся назад. — Ты че творишь, крыса?! Меня же убьют! Артем, твоя баба совсем рехнулась?! Сделай с ней что-нибудь!

Артем сидел ни жив ни мертв. Он попытался встать, но ноги не слушались.

— Наташа… верни деньги, пожалуйста, — зашептал он дрожащим голосом. — У него же реальные проблемы…

— У вас у всех реальные проблемы с головой и совестью, — чеканя каждое слово, произнесла Наталья. — Но решать их вы теперь будете исключительно без меня.

Она развернулась кругом и уверенно направилась к своему темно-синему кроссоверу, стоявшему у забора. За спиной поднимался настоящий девятый вал: родня орала в три голоса, тетя Галя хваталась за сердце, причитая про бедных родственников, свекровь проклинала неблагодарную невестку, а Роман уже махал кулаками, обещая «научить эту суку уважению». Артем трусцой семенил следом за женой, пытаясь ухватить ее за локоть.

— Куда ты?! А как же дача? А как же мы?! Наташа! Ты бросаешь меня перед всей родней?!

— Я бросаю не тебя, Артем, я бросаю балласт, — бросила она через плечо, не замедляя шага.

Она открыла дверцу машины, села на водительское сиденье и захлопнула дверь, заблокировав замки изнутри. Движения были отточенными и спокойными. Мотор взревел мягким, мощным басом. Наталья включила заднюю скорость, глядя в зеркало заднего вида на толпу родственников, сбежавшихся к воротам. Роман подбежал к машине, со злостью пнул заднее крыло (оставив слабую пыльную вмятину) и заорал что-то про суды и разделы имущества.

Наталья нажала на газ. Кроссовер плавно развернулся, взметнув облако пыли и мелкой щебенки прямо на парадные туфли Романа, и уверенно покатил по проселочной дороге в сторону трассы, ведущей в город. В открытое окно ворвался свежий ветер перемен, смывая запах дешевого шашлыка, застарелой дачной сырости и пяти лет тяжелого, бессмысленного рабства.

Часть 3

Дорога до города пролетела на одном дыхании. Наталья ехала с открытым окном, подставляя лицо прохладному встречному ветру, который эффективно выветривал из волос запах мангального дыма и привкус вчерашних слез. Телефон в кармане разрывался от звонков: сначала звонил Артем — истерично, срываясь на визг, требуя немедленно вернуться и «не позорить семью». Потом пошли вызовы с неизвестных номеров (видимо, разъяренный Роман пытался подключить своих кредиторов или друзей-алкоголиков), а затем завалился чат родственников совместными проклятиями и голосовыми сообщениями длиной в несколько минут.

Недолго думая, Наталья зашла в настройки телефона и нажала заветную кнопку: «Заблокировать все входящие от неизвестных», а затем внесла номера мужа, свекрови и деверя в черный список. Точка была поставлена окончательно и бесповоротно. Никаких компромиссов, никаких вторых шансов и «сложных периодов».

Приехав в свою квартиру — ту самую, за которую ипотеку она платила сама, хотя муж числился созаемщиком, — она первым делом скинула неудобную дачную одежду и приняла долгий, горячий душ. Стоя под тугими струями воды, она физически чувствовала, как с кожи смывается чужая грязь, упреки, токсичные взгляды и тяжесть груза, который она добровольно взвалила на себя много лет назад.

Вечер прошел в удивительно продуктивной тишине. Наталья включила любимый сериал, заказала из любимого ресторана изысканный ужин (исключительно для себя, без оглядки на то, что «муж любит пожирнее») и села за ноутбук. Бизнес-аккаунт кондитерской пестрел сообщениями от клиентов, а на почте висело крупное предложение о долгосрочном сотрудничестве с известным городским рестораном премиум-класса — они искали главного шеф-кондитера на эксклюзивные десерты. Раньше она отказывалась от подобных предложений, потому что «надо ехать к маме на дачу помогать копать картошку» или «готовить тазики оливье для ненасытной родни Артема». Теперь у нее было свободное время, вдохновение и колоссальный ресурс энергии.

Прошло ровно три недели. За это время Артем несколько раз пытался подкараулить ее возле подъезда. Выглядел он жалко: помятый, небритый, в той же грязной куртке. Он пытался давить на жалость, рассказывая, что Роман влез в еще большие неприятности, кредиторы отобрали у него последние крохи, а мать слегла с давлением. Наталья даже не опустила стекло автомобиля. Она молча посмотрела на него через тонированное стекло, как на пустое место, развернулась и уехала.

Вскоре пришло официальное уведомление из суда о начале процедуры развода и раздела имущества. Артем, науськиваемый матерью, решил «проучить зарвавшуюся жену» и отсудить половину квартиры и машины. Вот только они не учли главного. Наталья, наученная горьким опытом, еще три года назад, перед оформлением ипотеки, заключила с мужем у нотариуса брачный договор, по которому все имущество, купленное на ее личные доходы от предпринимательской деятельности, оставалось исключительно в ее собственности. А сама ипотечная квартира была оформлена с учетом первоначального взноса, внесенного с ее догобрачного счета.

Суд длился недолго. Адвокат, которого наняла Наталья, разнес претензии Артема в пух и прах. В итоге муж остался со своей долей старого бабушкиного матраса и долгами брата, а Наталья — свободной, успешной женщиной с чистой репутацией, процветающим бизнесом и новеньким синим кроссовером.

Тем летним вечером Наталья сидела на веранде своего нового загородного дома — уже настоящего, уютного, купленного ею на собственные сбережения без единого паразита на шее. Перед ней на деревянном столике стояла чашечка ароматного кофе и изысканное пирожное с бельгийским шоколадом, приготовленное ее собственными руками.

Мимо забора неспешно проходили редкие прохожие. Где-то вдалеке грохотала чужая дачная музыка, но сюда она долетала лишь слабым, глухим эхом. Наталья сделала глоток кофе, улыбнулась своему отражению в оконном стекле и подумала о том, как же все-таки прекрасно быть хозяйкой собственной судьбы, а не прислугой на чужом празднике жизни.