Урок кулинарии для мужа и свекрови

ЧАСТЬ 1

«Без меня отдыхать не будешь, готовь матери обед!» — отрезал муж после недели молчанки⚡

— Я тебя уже записала, Маша! — командирским голосом объявила Ольга Кузьминична, с грохотом ставя на обеденный стол две туго набитые авоськи.

— Завтра к часу дня чтобы всё привезла ко мне в лучшем виде!

Мария остановилась на пороге кухни с бежевым плащом в руках. Поверх одной из сеток лежал вырванный из чернильной тетради листок. Из ячеек другой торчал хвост здоровенного мороженого карпа.

— Куда это вы меня записали, Ольга Кузьминична? — уточнила Мария, не спеша убирать плащ на крючок.

— Как куда? На кухню! — свекровь одёрнула кофту на крупных пуговицах и потрогала янтарные бусы.

— У меня завтра девочки из нашего ветеранского хора собираются! Восемь человек придут. Посидим, именины мои прошедшие отметим, а мне у плиты топтаться давление не позволяет!

В проёме кухни тут же нарисовался Алексей. В своей клетчатой фланелевой рубахе, грузный, с залысинами и очень довольным лицом.

Ровно неделю назад школьная подруга Татьяна позвала Марию в гости с ночёвкой.

Просто посидеть вдвоём и выспаться после сумасшедших смен в процедурном кабинете районной поликлиники. Дочка три года как уехала в Новосибирск, в доме тишь да гладь.

Но Алексей тогда встал в позу. Отрубил, что замужняя баба дома ночует. А когда Мария возразила, муж включил свой любимый воспитательный приём — игру в молчанку.

Семь дней он ходил мрачнее тучи и сопел. Ждал, пока жена, как водится за двадцать два года брака, начнёт заискивать.

Из-за этого бойкота Мария во вторник даже не сказала ему важную новость. Из её старой бабушкиной двушки съехали студентки-квартирантки и освободили жильё.

И вот в субботу к четырём часам выяснилось интересное. Молчал Алексей только с женой, а маме нажаловаться вполне успел.

— Я же тебе русским языком сказал! — подал наконец голос Алексей, важно опираясь плечом о косяк.

— Без меня отдыхать не будешь! Мать уже записала тебя готовить ей праздничный обед!

— Ну надо же, заговорил! — Мария насмешливо подняла бровь.

— Семь дней как воды в рот набрал, а тут прорезался?

— Ты со мной этим тоном не разговаривай! — набычился муж.

— Ишь, моду взяла — к разведённой Таньке с ночёвкой бегать! Я с мужиками на рыбалку и то с утра до вечера езжу, дома сплю!

— Только после твоей рыбалки я до полуночи лодку на балконе от тины отмываю, — заметила Мария.

— И карасей твоих мелких ведро чищу. А сама за три года ни разу на выходной не выбралась!

— И нечего выбираться! — вмешалась Ольга Кузьминична, постучав пальцем по листку из чернильной тетради.

— Деловая какая! Муж на неё неделю обижен, в семье разлад, а она плащ напялила!

— Я в этом плаще вообще-то уходить собиралась, — сказала Мария.

— Никуда не пойдёшь! — отшила её свекровь, поджав густо накрашенные морковной помадой губы.

— Вот тебе список на семь блюд. Карпа нафаршируешь, говядину на холодец прямо сейчас ставь, чтобы к утру застыл!

Свёклу отваришь на шубу, язык зальёшь, рулетики с чесноком накрутишь и пирог с яблоками испечёшь!

— Ольга Кузьминична, а вы у меня спросить не забыли? — в лоб спросила Мария.

— А чего у тебя спрашивать?! — свекровь даже руками развела от такой наглости.

— Лёшенька мне вчера позвонил, жалуется: «Мама, у Маши дурь в голове, к подруге на ночь глядя намылилась, займи её делом!».

Я с утра на рынок съездила, деньжищи потратила, всё на себе притащила! Не развалишься, для матери мужа постараешься!

— Правильно мама говорит, — поддержал Алексей, глядя на жену сверху вниз.

— Вешай плащ на место и марш к плите. Если завтра у матери стол будет накрыт как положено — так и быть, забудем твою выходку. Поняла меня?

— Значит, забудете мою выходку? — переспросила Мария.

— Забудем! — милостиво разрешил муж.

— Я человек отходчивый. Но чтобы к двенадцати ночи холодец уже по лоткам разлила!

Мария посмотрела на мужа, потом на две авоськи с мороженым карпом и грязной свёклой. В первые секунды она даже растерялась от такой беспросветной наглости.

ЧАСТЬ 2

Присела на край табурета у стены и устало потёрла виски. Двадцать два года она сглаживала углы, пекла этой родне пироги по первому свистку и первая шла мириться.

— Значит, в список меня записали, — тихонько себе под нос проговорила она и поднялась.

— Записала! — победно подтвердила Ольга Кузьминична.

— И учти, холодец мы любим прозрачный, пенку снимай тщательно! Луковицу в бульон положи для цвета, я в сетку положила!

Мария мотнула головой. Надела бежевый плащ прямо поверх домашней кофты вишнёвого цвета и взяла с тумбы в прихожей кошелёк.

— Ты куда это?! — остолбенел Алексей, шагнув за ней к порогу.

— К Татьяне, — без пафоса ответила Мария, сунув ноги в туфли.

— Меня к пяти часам ждут.

— А карп?! А холодец?! — заголосила из кухни Ольга Кузьминична, выбегая в прихожую.

— Ты что, с ума сошла?! У меня завтра восемь человек гостей!

— Вот с Лёшенькой в четыре руки и похлопочете, — сказала Мария.

— Он всё равно без меня не отдыхает, так что вечер у него совершенно свободный.

— Маша, я не шучу! — пригрозил Алексей.

— Если сейчас уйдёшь — пеняй на себя! Я с тобой вообще разговаривать перестану!

— Какое горе, я ведь только к тишине привыкать начала! — отозвалась Мария и вышла на лестничную площадку.

У Татьяны в просторной двушке возле парка пахло корицей и печёными яблоками. Подруга в горчичном домашнем костюме встретила Марию прямо у лифта.

Выслушала рассказ про двухкилограммового карпа и расхохоталась так, что эхо пошло по комнатам.

— Мать честная! — хлопнув себя ладонями по коленям, потешалась Татьяна.

— Неделю молчал как партизан, а потом маму с рыбой на подмогу вызвал! Ну командир нашёлся!

— Сама удивляюсь, Тань, как я раньше на эти надутые губы велась, — призналась Мария, устраиваясь в мягком кожаном кресле с ногами.

— Он же свято уверен, что лишил меня своего драгоценного голоса — и я должна неделю по половицам на цыпочках ходить!

— Да он просто привык, что ты безотказная! — фыркнула Татьяна, ставя на журнальный столик блюдо с горячими ватрушками.

— Сначала на рыбалку снаряди, потом улов перечисти, а в выходной ещё и свекрови банкет на восемь персон обслужи!

— Главное, условие мне поставил! — усмехнулась Мария.

— Мол, если семь блюд к часу дня состряпаю, он меня, так и быть, простит!

— Ой, держите меня семеро! — закатилась Татьяна.

— Великодушный барин! Интересно, что они сейчас с этим карпом делают?

— Наверное, ждут, пока я одумаюсь и с повинной вернусь, — предположила Мария.

В тот вечер они проболтали до полуночи. Мария проспала девять часов кряду без всяких будильников.

Утром в воскресенье на кухне у Татьяны шкворчала сковорода с румяными гренками, на столе стояла розетка с яблочным повидлом. И ровно в половине одиннадцатого телефон Марии ожил на подоконнике.

Звонила Ольга Кузьминична. На экране висело уже двенадцать пропущенных от неё и четыре — от Алексея. Мария включила громкую связь и положила трубку на край стола.

— Мария! Ты где шляешься, бессовестная?! — сходу затараторила свекровь так, что Татьяна поперхнулась гренкой.

— Мы с Лёшенькой на вашей кухне сидим! Время одиннадцатый час, у меня гости в два за стол сядут, а конь не валялся!

— Доброе утро, Ольга узьминична, — с ленцой сказала Мария.

— А чего же конь не валялся? Вы ведь вчера в четыре часа продукты принесли.

— Я тебе их принесла, а не себе! — негодовала в трубку свекровь.

— Карп на столе растаял, вся скатерть мокрая, на пол натекло! Говядина в сетке заветрилась! Лёша утром думал, ты одумалась и на рынок за укропом побежала, а тебя и след простыл!

— За каким ещё укропом, Ольга Кузьминична? — удивилась Мария.

— Я вам вчера ясно сказала, что ухожу к подруге.

— Мало ли что ты там ляпнула! — возмутилась свекровь.

— Мы думали, ты характер покажешь и через час вернёшься! У Лёшеньки из-за тебя изжога началась, а у меня виски ломит!

Тут в трубке зазвучал бас Алексея, который явно отобрал телефон у матери:

— Маша, хватит характер показывать! Погуляла — и будет. Мать вся на нервах, пузырёк валерьянки уже открыла!

— И чем я должна помочь? — спросила Мария.

— Давай живо домой! — скомандовал муж.

— Забирай продукты со стола и дуй к матери на квартиру готовить. До двух часов ещё успеешь основные блюда состряпать, а холодец покупной по дороге возьмёшь!

— Да ладно! — одними губами прошептала Татьяна, вытаращив глаза.

— Вот как, — задумчиво протянула Мария.

— Значит, приехать домой и забрать?

— Именно! — отрубил Алексей.

— Через сорок минут чтобы была здесь! Заберёшь всё, накормишь маминых гостей, а вечером дома сядем и серьёзно поговорим о твоём поведении. Я всё сказал!

Связь оборвалась. Татьяна отложила вилку и пристально глянула на подругу:

— Машуня, ты же не собираешься чистить эту рыбу?

— Рыбу? — Мария хитро улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Да ни в жизни! Но домой я сейчас действительно съезжу.

Мне ведь на завтра рабочие блузки, весеннее пальто и обувь забрать надо. Не ходить же в поликлинику всю неделю в одном плаще!

— Так ты сразу в свою бабушкину двушку перебираешься? — обрадовалась Татьяна.

— Там же после студенток и мебель вся на месте, и бельё чистое в кладовке!

— Туда и поеду, — подтвердила Мария.

— Раз муж неделю со мной не разговаривает, а отдыхать без него мне запрещено, не буду мешать их дружному семейному подряду.

— Может, мне с тобой поехать для поддержки? — предложила подруга.

— Сама справлюсь, Тань! — махнула рукой Мария.

— Там делов на десять минут.

Через полчаса Мария вошла в свою прихожую. Из кухни тут же донёсся требовательный голос Ольги Кузьминичны:

— Ну наконец-то явилась! Иди сюда скорее, я тут уже кастрюлю под свёклу достала, некогда мне тебя ждать!

Мария заглянула в кухонный проём. Картина была маслом: на обеденном столе в мутной лужице покоились те самые две авоськи с размякшим карпом и говядиной.

Рядом лежал размокший листок из чернильной тетради. Ольга Кузьминична восседала на табурете с веером из салфеток, а Алексей стоял у окна с видом сурового, но великодушного судьи.

— Продукты на столе, — не церемонясь скомандовал муж.

— Складывай всё поплотнее, бери такси за свой счёт и поезжай с мамой к ней. До прихода хора два часа осталось, пошевеливайся!

— И фарш для рыбы два раза через мясорубку пропусти, — добавила Ольга Кузьминична.

— У Зинаиды Прокофьевны зубы вставные, она косточки не любит!

Мария, не проронив ни слова, прошла мимо них в спальню. Распахнула створки шифоньера и достала с антресоли вместительный дорожный баул на молнии.

За пять минут стопками уложила туда свои костюмы для поликлиники, три платья, джинсы, сменное бельё и косметичку с трельяжа. Сняла с плечиков песочное пальто и взяла коробку с выходными туфлями.

Когда она вышла в прихожую с тяжёлым баулом в одной руке и пальто на сгибе локтя — из кухни высунулся Алексей. Улыбка победителя мгновенно сползла с его лица.

— Это ещё что такое? — выдавил он, глядя на распахнутые створки шифоньера в глубине комнаты.

— Ты зачем тряпки свои собрала? Я тебе велел продукты забрать!

На шум из кухни выкатилась Ольга Кузьминична, придерживая янтарные бусы.

— Маша, ты белены объелась?! — вспылила свекровь.

— Какие вещи?! А продукты кто понесёт?! А карпа кто чистить будет?!

— Вы и будете, Ольга Кузьминична, — Мария поставила баул у порога, шагнула на кухню и придвинула пачку крупной соли прямо к авоське с рыбой.

— Вы же вчера сказали: для родного человека не развалишься. Вот с Лёшенькой и не развалитесь!

— Ты куда с одеждой собралась, я тебя спрашиваю?! — заклокотал Алексей, перегораживая проём.

— Опять к Таньке?! Я тебе запретил!

— А я у тебя разрешения больше не спрашиваю, Лёша, — с прохладцей ответила Мария.

— Из моей бабушкиной двушки во вторник квартирантки съехали.

Я хотела тебе за ужином сказать, да ты же у нас семь дней в немого играл! Вот я и решила не тревожить твоё величество.

— В какую ещё двушку?! — обомлела Ольга Кузьминична.

— А сдавать её кто будет?! Вы же с тех денег Лёшеньке кредит за лодочный мотор закрывали!

— Вот теперь Лёшенька свой мотор сам и потянет, — Мария подхватила баул и коробку с туфлями.

— И готовить себе сам будет, и с вами по выходным развлекаться.

— А хор мой как же?! — взвизгнула свекровь.

— Мне через полтора часа людей кормить! Лёша, скажи ей!

— Маша, не дури! — Алексей сразу сменил тон и даже шагнул к ней, пытаясь перехватить ручку баула.

— Ну, перегнул я палку с этой молчанкой, с кем не бывает! Давай разбирай одежду обратно, сейчас вместе этой рыбе хвост открутим…

— Нет уж, мальчики и девочки, — Мария легко отвела его руку.

— Записали меня без моего ведома — сами за меня у плиты и отдувайтесь. Рецепт на листке из чернильной тетради на столе лежит, соль я вам достала. Кушайте не обляпайтесь!

Она вышла на площадку и вызвала лифт, оставив мужа и свекровь в прихожей наедине с двумя авоськами тёплой сырой рыбы.

Прошёл месяц. Мария обжилась в своей светлой двушке, переставила комод по своему вкусу и купила новый вязаный плед ручной работы.

Каждую пятницу после смены она спокойно гуляла с Татьяной по аллее возле дома или сидела у неё с компотом и оладьями.

Алексей по старой привычке ещё две недели хранил гордое молчание. Всё ждал, что жена вот-вот одумается и попросится назад.

Но когда в доме закончились чистые рубашки, а за лодочный мотор пришёл очередной платёж, он не выдержал и позвонил.

— Маша, ну сколько можно дуться? — с ходу завёл он обиженным басом.

— Я из-за тебя в то воскресенье такого натерпелся! Мать заставила меня самого этого карпа чистить!

— И как, вкусный получился? — весело спросила Мария.

— Какой там вкусный! — вздохнул Алексей.

— Чешуя по всей кухне летала, духовку мы сожгли, рыбу выбросили!

Пришлось мне за свой счёт бежать в кулинарию и набирать готовые салаты для её хора! Мать на меня две недели дулась!

— Бывает, Лёша, — заметила Мария.

— Кулинария — дело тонкое.

— Короче говоря, я зла не держу, — важно объявил муж.

— Возвращайся давай в субботу домой. Так и быть, забудем старые обиды, если ты маме позвонишь и пообещаешь больше таких фокусов перед гостями не выкидывать!

— Нет уж, Лёшенька, — рассмеялась Мария.

— Ты теперь мужчина опытный, с рыбой управляться умеешь, вот и тренируйся дальше!

Она пожелала ему новых кулинарных успехов и нажала отбой.