ЧАСТЬ 1

— Леа, только не говори мне, что ты опять собираешься на репетицию! — мама стояла посреди больничной палаты, держа в руках мой телефон. — Ты сегодня едва дошла до ванной, а уже думаешь о каких-то песнях!

— Мам, если я перестану петь, мне придётся разговаривать с тобой целыми днями. Ты же понимаешь, это гораздо опаснее любой болезни?

Мама попыталась улыбнуться, но у неё задрожали губы.

Тогда я ещё не знала, что совсем скоро буду мечтать хотя бы об одном обычном дне дома, о школьном звонке, о маминых нравоучениях и даже о контрольной по математике.

Меня зовут Леа. Мне шестнадцать лет, и до недавнего времени я считала, что моя жизнь складывается почти идеально.

Я училась в обычной школе, любила музыку, мечтала стать певицей и постоянно записывала песни на телефон. У меня были длинные чёрные волосы, которые мама каждое утро пыталась расчёсывать, и улыбка, из-за которой учительница литературы однажды сказала:

— Леа, ты улыбаешься так, будто только что выиграла миллион.

— Пока нет, — отвечала я. — Но я работаю над этим.

В школе меня многие знали. Кто-то дружил со мной, кто-то завидовал, кто-то просто здоровался в коридоре. Я не считала себя особенной, но любила жизнь и старалась находить повод для радости даже в самых обычных вещах.

А ещё был Юго.

Юго учился со мной в одном классе с начальной школы. Он был немного застенчивым, носил очки и постоянно ходил с наушниками. Если учитель задавал вопрос, Юго знал ответ, но поднимал руку только тогда, когда уже отвечали все остальные.

Мы дружили, иногда переписывались, вместе делали школьные проекты.

Однажды он даже написал для меня песню, но так и не решился показать.

Я тогда ничего не понимала.

Всё изменилось в начале осени.

Сначала я стала быстро уставать. После лестницы на второй этаж у меня кружилась голова. Потом появились синяки на ногах, хотя я не помнила, чтобы ударялась. Иногда болели руки, спина и колени.

— Ты слишком мало ешь, — говорила мама.

— Я ем нормально.

— Леа, вчера ты съела половину бутерброда и назвала это обедом.

— Там был большой бутерброд.

Мама вздыхала, но я продолжала жить как обычно. Мне казалось, что это просто усталость.

Однажды на уроке физкультуры я потеряла сознание.

Очнулась уже в школьном медпункте. Рядом сидела наша классная руководительница, а мама разговаривала с врачом по телефону.

— Мам, я что, умерла? — спросила я.

Она резко повернулась.

— Никогда так не шути!

Я поняла, что дело серьёзное.

В больнице меня обследовали несколько дней. Брали кровь, делали анализы, отправляли из одного кабинета в другой. Мама почти не отходила от моей кровати.

Я пыталась шутить, но замечала, как она всё чаще выходит в коридор, чтобы поговорить с врачами без меня.

На третий день в палату вошёл доктор.

Он долго смотрел на результаты анализов. Его лицо было уставшим, а глаза покраснели.

— Леа, нам нужно поговорить с тобой и твоей мамой.

Я посмотрела на маму.

Она сразу побледнела.

Доктор сел рядом.

— У тебя обнаружено серьёзное заболевание крови. Это острый лейкоз.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— Это что-то вроде анемии?

Врач немного помолчал.

— Нет, Леа. Это рак крови.

Мама закрыла лицо руками.

Я смотрела на доктора и ждала, когда он скажет, что произошла ошибка. Что анализы перепутали. Что сейчас придёт другой врач и всё исправит.

Но никто не пришёл.

Мама сползла со стула на пол и заплакала.

Я никогда раньше не видела её такой.

Она всегда казалась мне женщиной, которая может справиться с чем угодно. Даже когда ломалась стиральная машина, она говорила, что это просто возможность научиться стирать руками.

А теперь она сидела на полу и повторяла:

— Нет… Только не моя девочка…

Я протянула руку и коснулась её волос.

— Мам, ну не плачь. У меня ещё столько дел. Я даже не стала знаменитой!

Она подняла голову и обняла меня.

Но в тот момент я впервые по-настоящему испугалась.

Лечение началось почти сразу.

Врачи объяснили, что мне предстоит химиотерапия, длительное пребывание в больнице и множество обследований. Я старалась слушать внимательно, хотя половину медицинских терминов забывала уже через пять минут.

Первые недели были особенно тяжёлыми.

Меня тошнило, пропадал аппетит, кружилась голова. Иногда я не могла даже поднять стакан воды.

А потом начали выпадать волосы.

Сначала несколько прядей оставалось на подушке. Потом волосы стали оставаться в расчёске, на одежде и в руках.

Однажды утром я посмотрела в зеркало и увидела, что на голове появились большие проплешины.

Я позвала маму.

— Мам, принеси ножницы.

— Зачем?

— Хочу сама закончить то, что начала эта болезнь.

Мама долго смотрела на меня, потом села рядом.

Мы вместе состригли оставшиеся волосы.

Когда последняя прядь упала на полотенце, я не выдержала и расплакалась.

Не потому, что считала себя некрасивой.

Просто мне казалось, что вместе с волосами я теряю прежнюю себя.

Мама купила мне мягкую розовую шапочку. Я надела её и посмотрела в зеркало.

— Ну что, — сказала я, — теперь я похожа на очень дорогой персик.

Мама засмеялась сквозь слёзы.

Но жизнь продолжала меняться.

Мои школьные подруги сначала писали каждый день. Потом сообщения стали реже.

Как ты?

Поправляйся.

Мы скучаем.

Через месяц почти никто не звонил.

Я видела фотографии из школы: вечеринки, дни рождения, прогулки, совместные видео. На них все улыбались, танцевали и жили так, будто меня никогда не существовало.

Однажды я написала своей лучшей подруге:

Может, зайдёшь ко мне? Мне очень скучно.

Она ответила только вечером:

Извини, у меня много дел. Давай потом.

Потом так и не наступило.

Я положила телефон на тумбочку и отвернулась к стене.

— Не переживай, солнышко, — сказала мама. — Настоящие друзья обязательно вернутся.

— Мам, не надо. Я уже поняла, сколько стоит наша дружба. Бесплатная доставка закончилась, и все исчезли.

Мама погладила меня по плечу.

Именно тогда появился Юго.

Он пришёл в палату с небольшим букетом ромашек и пакетом шоколадного печенья.

— Привет, — сказал он, неловко переступая с ноги на ногу.

— Ты заблудился? — спросила я.

— Нет. Я специально.

— Тогда у тебя явно проблемы с навигацией. Здесь вообще-то больница.

Он улыбнулся.

— Я знаю.

Юго поставил цветы в стакан, потому что в палате не нашлось вазы.

— Это тебе.

— Ромашки?

— Да.

— Почему не розы?

— Розы дорогие. А я пока не знаменитый бизнесмен.

Я рассмеялась впервые за несколько дней.

Юго приходил снова.

На следующий день принёс рисунок, на котором изобразил меня на сцене с микрофоном. Правда, нарисовал меня настолько худой, что я сказала:

— Спасибо. Теперь я знаю, как выгляжу в глазах голодного художника.

Он покраснел.

Потом принёс наушники, чтобы мы вместе слушали музыку. А однажды достал из рюкзака тетрадь.

— Я кое-что написал.

— Стихотворение?

— Песню.

— Для кого?

Он замялся.

— Для одной девочки.

— Надеюсь, она симпатичная.

— Очень.

Я засмеялась и попросила прочитать.

Он прочитал несколько строчек. Песня была простой, немного грустной, но удивительно красивой.

— Юго, ты сам написал?

— Да.

— Тогда почему ты не показываешь её другим?

— Потому что она пока не закончена.

Я не стала задавать лишних вопросов.

С каждым днём он становился для меня всё ближе.

Когда мне было плохо, он просто сидел рядом. Когда я злилась на врачей, он выслушивал. Когда я плакала из-за выпавших волос, он не пытался говорить, что всё пустяки.

Он никогда не смотрел на меня с жалостью.

Однажды я спросила:

— Юго, зачем ты вообще сюда ходишь?

Он удивился.

— В смысле?

— Ты тратишь время. У тебя школа, друзья, своя жизнь. Я постоянно лежу в этой палате, выгляжу ужасно и даже нормально разговаривать иногда не могу.

Он нахмурился.

— Леа, не говори так.

— А как мне говорить? Посмотри на меня.

Я сняла шапочку.

— Раньше у меня были красивые волосы. Сейчас я похожа на человека, который проиграл спор парикмахеру.

Юго посмотрел прямо мне в глаза.

— Ты не стала страшной.

— Ты просто меня жалеешь.

— Нет. Я прихожу не потому, что ты больна. Я прихожу, потому что люблю тебя.

В палате стало тихо.

Я даже перестала улыбаться.

— Что?

Он глубоко вдохнул.

— Я люблю тебя, Леа. Уже много лет. Ещё с начальной школы. Просто раньше боялся сказать.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я отвернулась к окну.

Не знала, что ответить.

Мне хотелось обнять его, но одновременно хотелось попросить больше никогда не говорить таких вещей. Потому что я боялась привязаться к человеку, который однажды может потерять меня.

— Юго, я больна. Я не знаю, что будет завтра.

— А я не знаю, что будет завтра у меня. Но сегодня я здесь.

После этого я впервые сама взяла его за руку.

Прошло несколько недель.

Лечение продолжалось, но давалось мне всё тяжелее. Иногда врачи говорили о небольших улучшениях, иногда результаты анализов снова заставляли всех волноваться.

Мама старалась держаться, но я слышала, как она плачет по ночам.

Юго продолжал приходить.

Он приносил новые рисунки, смешные истории из школы и иногда записывал на телефон мелодии.

Однажды он включил мне песню, которую закончил.

— Она называется «Пока ты улыбаешься».

— Это обо мне?

— Конечно.

Я слушала и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Юго, ты когда-нибудь думал, что станешь певцом?

— Нет.

— А зря. У тебя хороший голос.

— Тогда буду петь только для тебя.

Я улыбнулась.

Но однажды вечером мне стало особенно плохо.

Я почти не могла открыть глаза. Юго сидел рядом, держа меня за руку.

— Ты сегодня тихая, — прошептал он.

— Просто устала.

— Хочешь, я расскажу что-нибудь смешное?

— Нет. Сегодня я хочу, чтобы ты меня послушал.

Он наклонился ближе.

— Я слушаю.

Я долго собиралась с силами, прежде чем произнести:

— Юго, если однажды меня не станет… пообещай, что ты не бросишь музыку.

Он резко поднял голову.

— Не начинай.

— Просто послушай.

— Леа…

— И ещё кое-что. Если я умру, не переставай петь нашу песню. Даже если тебе будет больно.

Его глаза наполнились слезами.

— Ты не умрёшь. Слышишь? Мы ещё будем гулять, ты вернёшься в школу, поступишь в музыкальную академию. А я буду сидеть на твоих концертах и покупать самые дорогие билеты.

— Даже если я стану знаменитой и начну делать вид, что не знаю тебя?

— Тогда я напомню тебе про ромашки в стакане.

Я тихо рассмеялась.

Он поцеловал мою руку.

Через две недели Юго снова пришёл в больницу.

Но в этот раз у входа его встретила моя мама.

Она стояла в коридоре, сжимая в руках маленький белый конверт.

Юго сразу понял, что произошло что-то страшное.

— Где Леа? — спросил он.

Мама заплакала и протянула ему конверт.

— Она оставила это для тебя.

Он долго не решался открыть письмо.

А когда наконец развернул лист, то увидел первую строчку:

Юго, если ты читаешь это письмо, значит, я не смогла сдержать своё обещание вернуться домой…

 ЧАСТЬ 2

Юго перечитал первую строчку несколько раз. Потом ещё раз. Он стоял посреди больничного коридора, сжимая письмо обеими руками, и никак не мог заставить себя прочитать дальше. — Она… она умерла? — наконец прошептал он. Мама Леа закрыла лицо ладонями. — Сегодня ночью, Юго. Она ушла во сне. Врачи сделали всё, что могли. Он покачал головой. — Нет… Я вчера был здесь. Мы разговаривали. Она смеялась над моей песней. Она сказала, что хочет домой… — Я знаю, сынок. — Тогда почему она не дождалась меня? Мама Леа подошла к нему и обняла. Юго не сопротивлялся. Он просто стоял, прижимая к груди конверт, словно внутри находилась последняя частичка девушки, которую он любил. В тот день он впервые не смог сдержать слёз. Он плакал не так, как плачут в кино. Без красивых фраз, без драматических жестов. Он сидел на холодном больничном полу, закрыв лицо руками, и повторял: — Я же обещал ей, что она поправится… Мама Леа опустилась рядом. — Юго, ты сделал для неё больше, чем можешь представить. — Но я не спас её. — Ты и не должен был спасать её. Ты подарил ей то, чего ей так не хватало в последние месяцы. Ты не позволил ей чувствовать себя одной. Он ничего не ответил. Когда мама Леа ушла, Юго наконец развернул письмо. «Юго, если ты читаешь это письмо, значит, я не смогла сдержать своё обещание вернуться домой. Прости, что не попрощалась с тобой лично. Я боялась увидеть твои глаза и передумать уходить. Ты всегда умел убеждать меня, что всё будет хорошо, даже когда сам в это не верил. Помнишь, как ты принёс мне ромашки в пластиковом стакане? Я тогда подумала, что это самые красивые цветы в мире. Не потому, что они были особенными, а потому, что их принёс ты. Помнишь свою первую песню? Ты сказал, что она ещё не закончена. Теперь я знаю, почему. Ты ждал, когда я помогу тебе дописать её. Юго, я хочу, чтобы ты продолжал петь. Не ради меня из чувства долга. А потому, что музыка всегда была частью тебя. Я знаю, что ты боишься сцены. Но ты должен попробовать. И ещё… пожалуйста, не думай, что мои последние месяцы были только болью. Да, мне было страшно. Да, я плакала. Да, я злилась на весь мир. Но я смеялась с тобой. Я слушала твои песни. Я снова чувствовала себя девочкой, которая мечтает о сцене. Ты подарил мне не просто любовь. Ты вернул мне мою мечту. Когда-нибудь, если ты будешь стоять на большой сцене, посмотри на свет прожекторов и представь, что я сижу в первом ряду. Обязательно улыбайся. Я ведь всегда любила твою улыбку. Я люблю тебя, Юго. Твоя Леа». Он дочитал письмо и прижал его к губам. Внизу была ещё одна строчка, написанная чуть мельче: «И да, если ты когда-нибудь станешь знаменитым, не забудь, что я первой сказала, что у тебя хороший голос». Юго неожиданно засмеялся сквозь слёзы. — Даже после смерти командует, — прошептал он. Но в тот же вечер ему пришлось столкнуться с ещё одной неожиданностью. Мама Леа позвонила и попросила прийти к ней домой. Он пришёл на следующий день. Квартира казалась непривычно тихой. На кухне всё ещё стояла чашка Леа, рядом лежала её любимая розовая шапочка. На спинке стула висела школьная кофта. Юго остановился в дверях. — Я ничего не убирала, — сказала мама. — Пока не могу. — И не нужно. Она поставила перед ним чай и достала из шкафа небольшую коробку. — Леа попросила передать тебе кое-что. В коробке лежали несколько фотографий, старый блокнот, наушники и маленькая флешка. — Что это? — Её записи. Она записывала песни, когда ещё могла. Иногда даже по ночам. Я нашла эту флешку под подушкой. Юго осторожно взял её. — Она знала, что я приду? — Она надеялась, что ты придёшь. Даже в последние дни спрашивала, когда ты будешь. Юго опустил глаза. — Я должен был приходить чаще. Мама Леа покачала головой. — Не мучай себя. Ты приходил почти каждый день. Иногда мне казалось, что ты живёшь в нашей больнице больше, чем дома. Он слабо улыбнулся. — Там хотя бы чай был бесплатный. Мама впервые за долгое время рассмеялась. Потом её лицо снова стало серьёзным. — Юго, я хочу тебя попросить. Не позволяй этой трагедии разрушить и твою жизнь. — Я постараюсь. — Не просто постарайся. Пообещай. Он посмотрел на фотографию Леа, лежавшую на столе. — Обещаю. Но выполнить это обещание оказалось гораздо сложнее, чем произнести. Первые месяцы после её смерти Юго почти не пел. Он перестал ходить на музыкальные занятия, редко отвечал на сообщения и избегал мест, где они бывали вместе. В школе все знали о смерти Леа, но не все понимали, что для него она значила. Однажды одноклассник спросил: — Ты всё ещё переживаешь? Вы же даже не были официально парой. Юго посмотрел на него. — А чтобы любить человека, нужно получить разрешение от школьного совета? Тот замолчал. Юго больше не хотел никому ничего объяснять. Он часто переслушивал записи Леа. На одной из них она смеялась и говорила: — Если ты когда-нибудь услышишь эту запись, Юго, знай: ты ужасно поёшь. Затем следовал короткий смешок. — Ладно, шучу. Ты поёшь хорошо. Но не зазнавайся. Он слушал эту запись десятки раз. Иногда ему казалось, что Леа просто вышла в соседнюю комнату и сейчас вернётся. Но реальность каждый раз напоминала о себе. Однажды вечером мама Юго вошла в его комнату. — Сынок, ты сегодня опять ничего не ел. — Не хочу. — Ты уже неделю живёшь на бутербродах и кофе. — Мам, я не голоден. Она села на край кровати. — Я понимаю, что тебе больно. Но Леа не хотела бы видеть тебя таким. — Не говори за неё. — Хорошо. Тогда скажу за себя. Я не хочу потерять и тебя. Юго долго молчал. Потом достал из ящика письмо. — Она попросила меня петь. Мама осторожно взяла его за руку. — Тогда, может быть, пришло время попробовать. Через несколько дней Юго открыл старую тетрадь с песнями. Он нашёл ту самую композицию, которую написал для Леа, и впервые за долгое время сел за пианино. Пальцы дрожали. Он сыграл первые аккорды, но на середине остановился. Слишком больно. Он закрыл лицо руками. И вдруг вспомнил слова Леа: «Не переставай петь, даже если тебе будет больно». Юго снова положил руки на клавиши. На этот раз он закончил мелодию. Впервые за несколько месяцев.

Весной в школе объявили музыкальный конкурс. Победитель получал возможность выступить на городском молодёжном фестивале. Учитель музыки, господин Мартен, подошёл к Юго после урока. — Я хочу, чтобы ты участвовал. — Нет. — Ты даже не подумал. — Мне не нужно думать. Ответ тот же. — Ты талантливый парень. — Талантливые люди тоже могут не хотеть выступать. Учитель вздохнул. — Юго, я знал Леа. Она часто рассказывала мне о твоих песнях. Он резко поднял голову. — Она рассказывала? — Да. Говорила, что у тебя хороший голос, но ты слишком стеснительный. Юго невольно улыбнулся. — Это на неё похоже. — Она хотела, чтобы ты однажды выступил перед публикой. Он посмотрел в окно. — Я подумаю. Дома Юго достал флешку, которую передала ему мама Леа. Он подключил её к компьютеру и обнаружил несколько аудиофайлов. Большинство были короткими записями. Где-то Леа напевала мелодию, где-то смеялась, где-то просила маму принести воды. Но один файл назывался «Для Юго. Открыть, когда станет страшно». Он долго смотрел на название, прежде чем нажать кнопку воспроизведения. Сначала послышался шум, потом голос Леа. — Привет, музыкант. Если ты это слушаешь, значит, опять боишься чего-то. Наверняка сидишь перед компьютером и думаешь, что у тебя ничего не получится. Она засмеялась. — Юго, я знаю тебя. Ты можешь двадцать минут выбирать, какую рубашку надеть, а потом всё равно приходишь в той, которая была первой. Он улыбнулся. — Я хочу сказать тебе кое-что. Когда я впервые услышала твою песню, я поняла, что ты умеешь говорить о чувствах лучше, чем большинство людей. Только почему-то стесняешься. Леа немного помолчала. — Не прячь свой голос. Не нужно становиться знаменитым ради меня. Просто пой. Потому что однажды кто-то другой тоже будет лежать в больничной палате, грустить и думать, что никому не нужен. И, возможно, твоя песня поможет этому человеку продержаться ещё один день. Затем она тихо произнесла: — Я люблю тебя, Юго. И я горжусь тобой. Даже если ты никогда не выйдешь на сцену. Запись закончилась. Юго долго сидел неподвижно. Потом открыл заявку на музыкальный конкурс и вписал своё имя.

В день конкурса он почти не спал. Мама поправляла ему воротник рубашки, а он нервно ходил по комнате. — Перестань, — сказала она. — Ты уже десятый раз проверил карманы. — Вдруг я забыл текст? — Ты его знаешь наизусть. — Вдруг забуду? — Тогда споёшь с листа. — Вдруг голос сорвётся? Мама посмотрела на него. — Тогда мы все немного посмеёмся, а ты начнёшь заново. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Я же твоя мама. В зале было много людей. На сцене стояло пианино, рядом — микрофон. Юго увидел учителя музыки в первом ряду. Но свободное место рядом с ним привлекло его внимание. Там лежал небольшой букет ромашек. Юго замер. Учитель заметил его взгляд. — Это мама Леа принесла. Она хотела прийти. Через несколько минут он увидел её в конце зала. Она стояла у стены, сжимая в руках маленькую сумочку. Юго подошёл к ней. — Вы пришли? — Конечно. Леа бы меня не простила, если бы я пропустила твой первый концерт. — Я очень боюсь. Она мягко улыбнулась. — Знаешь, Леа тоже боялась. Но она всегда выходила к микрофону. Юго посмотрел на сцену. — Мне кажется, я не смогу. Мама Леа достала из сумочки маленькую розовую шапочку. — Это её любимая. Она хотела, чтобы я сохранила её. Сегодня я принесла её с собой. Юго осторожно коснулся ткани. — Спасибо. — Иди. Она бы хотела услышать тебя. Когда объявили его имя, он вышел на сцену. В зале стало тихо. Юго посмотрел на микрофон, затем на ромашки. Он глубоко вдохнул. — Эта песня называется «Пока ты улыбаешься». Я написал её для одной девочки. Её звали Леа. Он остановился. — Она мечтала стать певицей. Она любила ромашки, шоколадное печенье и очень плохие шутки. Особенно мои. Хотя утверждала, что смеётся исключительно из жалости. В зале послышался тихий смех. Юго продолжил: — Когда она заболела, многие перестали приходить. А она продолжала ждать обычных вещей: звонка друзей, школьных новостей, прогулки после уроков. Я не смог вернуть ей здоровье. Но она научила меня, что даже в самые страшные дни человеку нужно чувствовать, что он кому-то дорог. Он сел за пианино. Первые аккорды прозвучали тихо. Его голос немного дрожал, но постепенно становился увереннее. Он пел о девушке, которая любила смотреть на дождь, о маленьких ромашках в стакане, о мечте выйти на сцену и о улыбке, которую невозможно забыть. В середине песни Юго увидел маму Леа. Она плакала, но улыбалась. Он закончил последнюю строчку и опустил руки на клавиши. Несколько секунд никто не двигался. Потом зал поднялся. Люди аплодировали стоя. Юго не сразу понял, что произошло. Он просто смотрел на пустое место рядом с учителем, где лежали ромашки. В тот вечер он занял первое место. Но, когда ему вручали диплом, он сказал: — Я хотел бы, чтобы сегодня здесь была ещё одна девушка. Она заслужила эту награду гораздо больше меня.

После конкурса жизнь постепенно начала возвращаться в привычное русло. Юго продолжил заниматься музыкой, поступил в музыкальный колледж и начал выкладывать свои песни в интернет. Сначала их слушали несколько десятков человек. Потом сотни. Однажды его видео неожиданно набрало несколько тысяч просмотров. Люди писали: «У тебя невероятный голос». «Эта песня заставила меня плакать». «Кому ты её посвятил?» Юго отвечал честно: «Девушке, которую я любил». Через год его пригласили выступить на благотворительном концерте в поддержку детей, проходящих лечение от онкологических заболеваний. Он долго сомневался, но потом согласился. Перед выступлением организатор спросил: — Ты уверен, что справишься? Тема довольно тяжёлая. Юго посмотрел на фотографию Леа, которую носил в бумажнике. — Я должен это сделать. На концерте он впервые рассказал всю историю. О том, как встретил Леа в школе. О том, как она шутила над его рисунками. О том, как однажды сказала, что хочет стать певицей. О том, как её волосы остались на подушке, а улыбка всё равно возвращалась, когда он приносил ей ромашки. И о том, как она попросила его не бросать музыку. После выступления к нему подошла женщина с маленькой девочкой. Девочке было около десяти лет. На голове у неё была яркая вязаная шапочка. — Здравствуйте, — тихо сказала женщина. — Моя дочь сейчас проходит лечение. Она почти перестала разговаривать и ни с кем не хочет общаться. Но сегодня весь концерт смотрела только на вас. Юго присел перед девочкой. — Как тебя зовут? — Маша. — А ты любишь музыку? Она пожала плечами. — Раньше любила. — А сейчас? — Сейчас мне ничего не нравится. Юго кивнул. — Понимаю. Знаешь, у меня была подруга, которая тоже иногда очень злилась на весь мир. Однажды она сказала мне, что даже в плохой день можно найти что-нибудь хорошее. Например, печенье. Маша чуть улыбнулась. — Я люблю шоколадное. — Тогда у нас уже есть кое-что общее. Он достал из кармана маленькую шоколадку и протянул ей. Мама девочки тихо рассмеялась. — Вы всегда носите с собой сладости? — Нет. Просто иногда жизнь требует запасного плана. Маша взяла шоколадку. — А вы можете спеть мне свою песню? Юго почувствовал, как у него сжалось сердце. — Конечно. Он присел рядом и тихо запел. Когда песня закончилась, девочка попросила: — А можно ещё раз? Он улыбнулся. — Конечно, Маша. И в тот момент Юго понял, что Леа оставила после себя гораздо больше, чем письмо и несколько песен. Она оставила возможность поддержать других людей.

Прошло пять лет. Юго стал известным певцом. Его песни звучали на радио, его приглашали на фестивали, а билеты на концерты иногда раскупали за несколько часов. Но у него была одна традиция, от которой он никогда не отступал. Перед исполнением песни «Пока ты улыбаешься» он всегда просил оставить на сцене несколько ромашек. На одном из больших концертов зал был заполнен до последнего места. За кулисами организатор нервничал: — Юго, у нас осталось две минуты. Ты готов? — Да. — Сегодня будет прямая трансляция. Не забудь поприветствовать зрителей. — Постараюсь. Он поправил микрофон и посмотрел на фотографию Леа в своём телефоне. На ней она улыбалась, сидя у окна больничной палаты. На голове была та самая розовая шапочка. Юго провёл пальцем по экрану. — Сегодня я снова спою для тебя. Когда он вышел на сцену, тысячи людей встретили его аплодисментами. Он дождался тишины и произнёс: — Прежде чем я исполню следующую песню, я хочу рассказать вам об одной девочке. Её звали Леа. Ей было шестнадцать лет. Она мечтала стать певицей, но так и не успела выйти на большую сцену. Он сделал паузу. — Когда она заболела, многие люди исчезли из её жизни. Но она не перестала мечтать. Она шутила, даже когда ей было страшно. Она улыбалась, даже когда ей было больно. И однажды она попросила меня никогда не переставать петь. В зале стало тихо. — Эта песня для неё. Для девочки, которая научила меня, что любовь не исчезает вместе с человеком. Она остаётся в музыке, в воспоминаниях и в тех добрых поступках, которые мы совершаем благодаря ему. Юго сел за пианино. Перед ним лежали белые ромашки. Он начал петь. На больших экранах появились фотографии Леа: школьные снимки, её рисунки, смешные селфи и та самая фотография из больницы. На одном снимке она показывала язык в камеру, а под фотографией была надпись, которую Юго когда-то сохранил: «Не забывай улыбаться. Даже если твой день решил вести себя как полный идиот». Люди в зале улыбались сквозь слёзы. Когда песня закончилась, Юго не сразу поднялся. Он посмотрел вверх, словно надеялся увидеть знакомую улыбку среди света прожекторов. — Спасибо тебе, Леа, — тихо произнёс он. — Ты так и не стала знаменитой певицей. Но благодаря тебе сегодня тысячи людей услышали твою песню. После концерта он вернулся домой и открыл старую коробку. В ней лежали письмо, розовая шапочка, несколько рисунков и маленькая записка, которую Леа оставила на последней странице своего блокнота. Он перечитал её. Юго, если однажды у тебя будет много поклонников, не забывай, что я была твоей самой первой. И, пожалуйста, не разрешай им выбирать тебе одежду. У тебя ужасный вкус. Юго рассмеялся. Потом аккуратно положил записку обратно. Он больше не спрашивал себя, почему Леа ушла так рано. Не искал виноватых и не пытался представить, какой могла бы стать их жизнь. Он просто продолжал жить. И каждый раз, когда выходил на сцену, оставлял для неё место в первом ряду — хотя знал, что оно всегда будет пустым. А однажды после концерта к нему подошла девушка и сказала: — Я начала снова петь благодаря вашей истории. Я тоже проходила лечение и думала, что больше никогда не смогу быть счастливой. Юго улыбнулся. — Тогда, пожалуйста, пойте. Не потому, что я попросил. А потому, что ваша жизнь принадлежит вам. В тот вечер он снова положил ромашки возле пианино. И впервые за долгое время подумал не только о том, что потерял, но и о том, сколько любви Леа успела оставить после себя. Он выключил свет, взял её письмо и тихо произнёс: — Спокойной ночи, моя первая поклонница. А потом добавил с улыбкой: — И да, с одеждой я всё-таки разобрался. Хотя, подозреваю, ты бы всё равно нашла к чему придраться.