пятьдесят долларов изменили судьбу молодой девушки
отец продал её глухому фермеру за 50 долларов. на восьмую ночь она увидела, как что-то шевелится у него в ухеНа восьмую ночь после свадьбы Розали Эшфорд поднесла керосиновую лампу к лицу своего мужа и увидела, как что-то чёрное шевельнулось глубоко внутри его распухшего уха. Гидеон Рук согнулся от боли, вцепившись в стол, пока она искала свои портновские щипчики. То, что мучило глухого фермера с самого детства, было живым.Всего восемь дней назад отец Розали продал её будущее за пятьдесят долларов. Семья Эшфорд погрязла в долгах, и Розали оказалась самым простым товаром для торга. Отец называл эту сделку практичным решением. Её брат-пьяница Меррик говорил, что она должна быть благодарна. Никто даже не спросил, чего хочет сама Розали.Утром в день свадьбы снег укрыл городок Колдуотер. Розали стояла перед треснувшим зеркалом в выцветшем платье цвета слоновой кости, которое когда-то принадлежало её покойной матери. Именно тогда появился Гидеон Рук.В свои тридцать восемь лет Гидеон владел самым большим ранчо за Северным хребтом. Он был высоким, широкоплечим мужчиной и почти полностью глухим. Жители городка превратили эти факты в нечто зловещее. Они называли его «полусумасшедшим глухим фермером».Во время церемонии Гидеон едва коснулся щеки Розали, когда священник велел ему поцеловать невесту. По дороге на повозке к его уединённому ранчо он не произнёс ни слова.Но Розали знала, что такое жестокость. Она пахла виски в дыхании её отца и звучала как стук кредиторов в дверь. От Гидеона же пахло сосной, кожей и дровяным дымом.Его хижина удивила её. Полы были чистыми. В камине весело горел огонь. Под полотенцем лежал свежий хлеб, а на кровати были аккуратно разложены чистые одеяла.Затем Гидеон открыл потрёпанный блокнот и написал:«Комната твоя. Я буду спать у камина».Розали дважды перечитала эту фразу. Она готовилась к гневу, требованиям и, возможно, даже к насилию. Но к доброте она готова не была.В следующие несколько дней у них сложился спокойный распорядок жизни. Гидеон вставал до рассвета, чтобы ухаживать за скотом, чинить ограды и колоть дрова. Розали готовила еду, стирала одежду и штопала одеяла.Их брак существовал преимущественно благодаря коротким сообщениям, написанным карандашом.«Сегодня вечером будет буря».«Мука над плитой».«Завтра чиним северную ограду».Между ними было мало нежности, но постепенно Розали осознала нечто удивительное. Она не боялась своего мужа.А затем, на восьмую ночь их совместной жизни, она обнаружила Гидеона лежащим у камина.Несмотря на лютый холод, его рубашка промокла от пота. Дрожащей рукой он крепко прижимал правое ухо. Розали бросилась к нему.Гидеон схватил блокнот и написал:«Это часто случается».Этот ответ встревожил её сильнее, чем любое объяснение.Вскоре Розали начала замечать детали, на которые прежде не обращала внимания: ржаво-красные пятна на его подушке, мучительную боль, усиливавшуюся возле сильного жара, и то, как его рука постоянно тянулась к одному и тому же уху.Однажды вечером она придвинула к нему блокнот и написала:«Как давно это продолжается?»Гидеон замешкался.«С детства».Врачи всегда объясняли его состояние несчастным случаем, после которого он потерял слух. Они говорили, что сделать уже ничего нельзя.Розали написала следующий вопрос:«Ты им поверил?»Несколько долгих секунд карандаш Гидеона оставался неподвижным.Затем он написал:«Нет».Три ночи спустя, во время ужина, стул Гидеона с грохотом опрокинулся назад. Он согнулся пополам, обеими руками схватившись за голову.Розали схватила керосиновую лампу и бросилась к нему. Его правое ухо выглядело распухшим и покрасневшим. Она подняла лампу повыше.И тогда она увидела это.Глубоко внутри слухового прохода находилось нечто чёрное.Влажное.И оно двигалось.Страх Розали уступил место инстинкту. Она вскипятила воду, нашла спирт, поставила на стол фарфоровую миску и достала свои портновские щипчики.Гидеон схватил её за запястье прежде, чем она успела начать. Он написал одно слово:«Опасно».Розали забрала у него карандаш и ответила:«Оставить это внутри ещё опаснее. Ты мне доверяешь?»Долгое время Гидеон пристально смотрел ей в глаза.Затем кивнул.Розали осторожно ввела щипчики в его ухо. Металл коснулся чего-то твёрдого. Пальцы Гидеона судорожно сжали край стола.Она потянула.Ничего не произошло.Розали изменила положение щипчиков. Затем потянула снова.Внезапно что-то поддалось.Длинный чёрный предмет выскользнул из уха Гидеона и с лёгким стуком упал в фарфоровую миску.Розали замерла.Гидеон смотрел на её лицо, не в силах услышать этот звук.Затем они оба опустили глаза.То, что лежало в миске, начало двигаться.
Какое кошмарное существо росло внутри него все эти годы? И какая настоящая тайна скрывалась за его глухотой? Самое страшное ещё впереди…
Часть 2. То, что жило внутри него, было лишь началом настоящего ужаса…
Розали отшатнулась от стола.
Чёрное существо в фарфоровой миске медленно извивалось, словно пыталось выбраться наружу. Оно было длинным, тонким и покрытым блестящей тёмной оболочкой. На его теле виднелись крошечные отростки, которые двигались независимо друг от друга.
Но страшнее всего были не его размеры и даже не отвратительный вид.
У существа была голова, напоминавшая крошечный человеческий череп.
Розали зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
Гидеон, всё ещё согнувшийся от боли, потянулся к ней. Его лицо было бледным, а на виске выступили капли холодного пота. Он что-то спрашивал, но Розали не могла отвести взгляд от миски.
Внезапно существо резко дёрнулось.
Один из его тонких отростков зацепился за край фарфора.
Розали схватила деревянную разделочную доску и накрыла миску.
Под доской раздался тихий скрежет.
Она посмотрела на мужа.
— Господи, Гидеон… что это такое?
Он не мог услышать её слов. Но по выражению её лица понял, насколько сильно она напугана.
Дрожащими пальцами он попросил блокнот.
Розали подала ему карандаш.
Гидеон долго смотрел на чистую страницу, словно боялся написать то, что собирался рассказать.
Наконец появились первые слова:
«Я думал, что оно умерло».
Розали почувствовала, как холод пробежал по её спине.
Она быстро написала:
«Что ты имеешь в виду?»
Гидеон закрыл глаза.
Когда он снова открыл их, в них было столько боли, что Розали на мгновение забыла о существе под доской.
Он начал писать свою историю.
Гидеон родился в небольшом поселении к северу от Колдуотера. Его отец был кузнецом, а мать лечила людей травами и знала множество старинных легенд.
Когда Гидеону исполнилось семь лет, его младший брат Элиас тяжело заболел.
Сначала мальчик жаловался на головную боль. Затем перестал спать по ночам. Он постоянно тёр уши и говорил, что слышит, как кто-то зовёт его изнутри головы.
Родители решили, что у ребёнка горячка.
Однажды ночью Гидеон проснулся от странного шороха. Он увидел, как мать сидит возле кровати Элиаса, прижимая к его уху горящую свечу.
Отец стоял рядом с ружьём в руках.
На полу лежали полотенца, пропитанные кровью.
Мать повторяла одну и ту же фразу:
— Оно не должно добраться до второго.
Гидеон тогда не понял её слов.
Он только помнил, как младший брат внезапно закричал, схватился за голову и упал с кровати.
А затем в комнате погасла свеча.
Когда отец снова зажёг лампу, Элиас уже не двигался.
Его мать плакала, закрывая сыну уши белой тканью.
На следующее утро родители сказали Гидеону, что его брат умер от болезни.
Но через три дня всё изменилось.
Гидеон проснулся от резкой боли в правом ухе. Ему казалось, будто кто-то проталкивает внутрь раскалённую иглу. Он закричал и побежал к родителям.
Отец осмотрел его ухо при свете лампы.
Затем побледнел.
Он немедленно запер двери, закрыл ставни и отправил мать за старым лекарем, который жил за рекой.
Лекарь прибыл только на следующий вечер.
Он осмотрел ребёнка и попросил всех выйти из комнаты, кроме отца.
Гидеон не слышал их разговора, но видел, как отец схватил старика за воротник.
А потом лекарь произнёс слова, которые мальчик никогда не забыл.
— Если оно уже проникло достаточно глубоко, мальчик может потерять слух. Но это ещё не самое страшное.
Через неделю Гидеон перестал слышать правым ухом.
Спустя несколько месяцев слух начал исчезать и с другой стороны.
Врачи утверждали, что это последствия тяжёлой инфекции. Отец не спорил с ними. Он лишь заставлял сына каждый вечер принимать горькие настои и запрещал ему рассказывать кому-либо о ночных приступах боли.
А когда Гидеону исполнилось двенадцать лет, его отец исчез.
Он ушёл в лес однажды утром и больше не вернулся.
Через два месяца мать умерла от неизвестной болезни.
Гидеон остался один.
Он вырос, научился читать по губам, освоил письменную речь и со временем построил собственное ранчо. Он перестал верить врачам, потому что никто из них не мог объяснить, почему боль возвращалась каждую зиму.
Но самое главное он никогда не рассказывал никому.
За несколько дней до исчезновения отец оставил ему письмо.
В письме было всего три предложения:
«Если однажды из твоего уха выйдет чёрное существо, не позволяй ему коснуться воды. И никогда не ищи того, кто его создал».
Розали перечитала написанное дважды.
Затем подняла глаза на мужа.
— Почему ты не рассказал мне раньше?
Гидеон опустил голову и написал:
«Потому что боялся, что ты сбежишь».
Розали почувствовала, как внутри неё что-то болезненно сжалось.
Впервые за всю их совместную жизнь она взяла его за руку не из жалости, а потому, что сама хотела этого.
Но в этот момент под разделочной доской снова раздался скрежет.
На этот раз гораздо громче.
Доска приподнялась с одного края.
Розали вскрикнула и схватила тяжёлую чугунную сковороду.
Гидеон резко поднял руку, приказывая ей остановиться.
Он указал на окно.
За стеклом кто-то стоял.
Высокая фигура в длинном тёмном пальто неподвижно смотрела внутрь хижины.
Лицо незнакомца скрывала широкополая шляпа.
Розали не могла разглядеть его черты, но заметила одну странность: человек стоял прямо посреди снега без шапки и перчаток, хотя мороз был настолько сильным, что вода в ведре у двери покрылась льдом.
Гидеон побледнел ещё сильнее.
Он схватил блокнот и написал дрожащей рукой:
«Не открывай дверь».
Розали посмотрела на него.
«Ты знаешь этого человека?»
Гидеон медленно кивнул.
Затем написал имя.
Доктор Сайлас Вейн.
Розали никогда раньше его не слышала.
Но реакция мужа говорила ей больше, чем любые объяснения.
Гидеон боялся этого человека сильнее, чем существа, которое только что выползло из его уха.
Незнакомец поднял голову.
И улыбнулся.
Даже сквозь запотевшее стекло Розали заметила, что его улыбка была неестественно широкой.
Затем он поднял руку и трижды постучал по окну.
Гидеон не мог услышать стук.
Но в ту же секунду он схватился за голову и упал на колени.
Из его левого уха потекла тонкая струйка крови.
Розали бросилась к нему.
Он судорожно хватал ртом воздух, а его глаза были широко раскрыты от ужаса.
Она поднесла лампу к его лицу.
Левое ухо тоже начало опухать.
Нет.
Это было невозможно.
Она собственными руками извлекла существо из правого уха.
Почему же боль возвращалась?
Гидеон схватил её за руку и заставил посмотреть на окно.
Незнакомец больше не стоял снаружи.
Он исчез.
Но на стекле остался след.
Чёрный отпечаток ладони.
И прямо под ним кто-то вывел пальцем несколько слов на запотевшем стекле:
«ОДНО ВЫШЛО. ВТОРОЕ ПРОСЫПАЕТСЯ».
Розали почувствовала, как у неё подкосились ноги.
Она повернулась к миске.
Деревянная доска больше не двигалась.
На мгновение ей показалось, что существо наконец умерло.
Но когда она осторожно приподняла доску, фарфоровая миска оказалась пустой.
На её дне остались только несколько капель тёмной жидкости.
Существо исчезло.
Розали начала судорожно осматривать стол, пол и пространство возле камина.
Ничего.
Затем она заметила тонкую чёрную полоску на рукаве своего платья.
Она замерла.
Полоска медленно двигалась вверх.
Розали с ужасом стряхнула её на пол и придавила сапогом.
Но под подошвой что-то продолжало извиваться.
Гидеон схватил её за плечи и заставил отойти.
Он поднял железные щипцы, осторожно подхватил существо и бросил его в пустую печь.
Затем захлопнул дверцу.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом изнутри раздался звук, которого Гидеон не слышал, но который Розали услышала совершенно отчётливо.
Тихий человеческий смех.
Огонь вспыхнул ярко-синим пламенем.
Розали отшатнулась.
А Гидеон, не слышавший ни смеха, ни треска огня, вдруг поднял голову.
Его лицо изменилось.
Он словно прислушивался к чему-то, что существовало не в окружающем мире, а глубоко внутри его сознания.
Затем он произнёс вслух несколько слов.
Розали застыла.
За все восемь дней их брака она ни разу не слышала, чтобы он разговаривал.
Гидеон посмотрел на неё и медленно произнёс:
— Оно знает, что ты здесь.
Его голос был хриплым, непривычным, словно он много лет не пользовался им.
Розали не могла вымолвить ни слова.
Гидеон провёл рукой по лицу, будто сам испугался собственного голоса.
Затем его взгляд упал на левое ухо.
Он снова схватил блокнот.
«Оно вернулось».
Розали написала:
«Но мы же уничтожили его!»
Гидеон покачал головой.
«Нет. Мы уничтожили только то, что было снаружи».
Он остановился, тяжело дыша.
Затем добавил:
«То, что внутри меня, гораздо старше».
До рассвета оставалось несколько часов.
Розали не сомкнула глаз. Она сидела возле кровати, держа в руках кухонный нож, а Гидеон лежал рядом, стиснув зубы от боли.
Каждые несколько минут он вздрагивал, словно слышал внезапный крик.
Но самое страшное произошло незадолго до рассвета.
Гидеон внезапно сел на кровати.
Его лицо стало совершенно спокойным.
Слишком спокойным для человека, который несколько часов назад едва не потерял сознание от боли.
Он посмотрел на Розали и протянул ей руку.
Она осторожно приблизилась.
— Гидеон?
Он улыбнулся.
А затем произнёс:
— Розали, я слышу тебя.
Она замерла.
Её сердце забилось так сильно, что ей показалось, будто оно вот-вот вырвется из груди.
— Что ты сказал?
— Я слышу твой голос.
По её щекам потекли слёзы.
Восемь дней она мечтала хотя бы однажды услышать, как он произнесёт её имя. Она представляла, как он будет говорить с ней за завтраком, как они смогут разговаривать без блокнота, как однажды он расскажет ей о своём прошлом.
Но сейчас радость смешалась с необъяснимым ужасом.
Гидеон никогда не слышал её голоса.
Откуда же он знал, как он звучит?
Она осторожно спросила:
— Что именно ты слышишь?
Он наклонил голову.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
— Твой голос… голос твоей матери… голос моего отца…
Он закрыл глаза.
— И ещё один голос.
Розали почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Чей?
Гидеон посмотрел прямо на неё.
— Голос моего брата.
Элиас умер больше тридцати лет назад.
Гидеон никогда не видел его взрослым. Он даже не мог вспомнить, каким был его голос до того, как потерял слух.
Но теперь он слышал его так отчётливо, словно мальчик стоял прямо за дверью.
— Он зовёт меня, — прошептал Гидеон.
В этот момент кто-то постучал в дверь.
Три медленных удара.
Гидеон побледнел.
Розали схватила нож.
— Кто там?
За дверью раздался мужской голос:
— Миссис Рук, откройте. Нам нужно поговорить о вашем муже.
Это был голос человека, который стоял у окна.
Доктор Сайлас Вейн.
Розали не открыла дверь.
— Уходите!
За дверью воцарилась тишина.
Затем доктор произнёс:
— Вы совершили большую ошибку, извлекая это существо.
Розали крепче сжала нож.
— Что вы сделали с моим мужем?
Незнакомец тихо рассмеялся.
— Я ничего с ним не делал. Его отец сам привёл мальчика ко мне.
Гидеон резко поднял голову.
Розали посмотрела на него.
Впервые за всю ночь в его глазах появился не страх.
Ярость.
Доктор продолжил:
— Ваш муж не родился глухим, миссис Рук. Его слух забрали намеренно. И если вы хотите узнать почему, вам придётся открыть дверь.
— Зачем вы пришли?
Ответ последовал не сразу.
— Потому что то, что вы извлекли из его правого уха, было лишь одним из двух существ.
Розали медленно повернулась к Гидеону.
Он уже прижимал обе руки к голове.
Из его левого уха на белую наволочку упала первая капля крови.
А затем доктор произнёс слова, от которых у Розали похолодело внутри:
— Второе существо не просто живёт в нём. Оно хранит память всех людей, которых мы потеряли. И теперь, когда первое покинуло его тело, второе наконец может проснуться.
В этот момент Гидеон закричал.
Но его крик был странным.
Сначала он звучал как голос взрослого мужчины.
Затем превратился в голос испуганного ребёнка.
А потом из его горла вырвался третий голос — старческий, хриплый и совершенно чужой.
— Розали…
Она отступила.
Этот голос она узнала.
Она слышала его только однажды, много лет назад, когда её мать умирала от лихорадки.
Это был голос её матери.
Гидеон поднял голову.
Его глаза наполнились слезами.
— Доченька… не верь своему отцу.
Розали выронила нож.
Мать умерла, когда ей было девять лет.
Она никогда не рассказывала Гидеону подробностей её последних часов.
Никому не рассказывала.
Голос снова заговорил:
— Пятьдесят долларов… это не цена, за которую тебя продали.
Розали перестала дышать.
— Что?
Гидеон схватил её за руку. Его пальцы были ледяными.
А голос её матери прошептал:
— Это цена, которую твой отец получил за то, чтобы ты никогда не узнала, кто ты на самом деле.
В дверь ударили так сильно, что задрожали стены.
Доктор Вейн закричал снаружи:
— НЕ СЛУШАЙТЕ ЕГО! ОНО УЖЕ НАЧАЛОСЬ!
Но Розали больше не смотрела на дверь.
Она смотрела на своего мужа.
Гидеон медленно открыл рот.
И голос, который прозвучал из него следующим, принадлежал уже не её матери.
Это был голос её собственного отца.
— Прости меня, девочка… Я думал, что за пятьдесят долларов смогу похоронить эту тайну навсегда.
Затем Гидеон указал на старый сундук под кроватью.
Розали никогда не открывала его. Муж говорил, что там хранятся вещи его родителей.
— Ключ… — прошептал он чужим голосом. — Найди ключ.
Розали бросилась к сундуку.
Под старым одеялом она обнаружила небольшой железный ключ, обмотанный пожелтевшей тканью.
Когда замок щёлкнул, крышка сундука медленно поднялась.
Внутри лежали пожелтевшие письма, несколько старых фотографий и толстая папка, перевязанная красной лентой.
Но на самой верхней фотографии Розали увидела нечто, заставившее её забыть обо всём на свете.
На снимке стояли три человека.
Её отец.
Молодой доктор Сайлас Вейн.
И женщина, которую Розали узнала бы среди тысячи других.
Её мать.
На обороте фотографии была дата: за три года до рождения Розали.
Под датой стояла короткая надпись:
«Первый опыт прошёл успешно. Второй ребёнок должен остаться в живых».
Розали дрожащими руками развязала красную ленту.
Внутри папки лежал документ с именами двух детей.
Первым значился Элиас Рук.
Вторым…
Розали Эшфорд.
Она не успела прочитать остальное.
За её спиной Гидеон внезапно произнёс голосом маленького мальчика:
— Теперь ты вспомнишь, сестра.
Розали медленно обернулась.
Гидеон смотрел на неё глазами ребёнка.
А из его левого уха, прямо на белую наволочку, медленно выползало нечто чёрное.
И оно уже знало её имя.
Часть 3. Тайна, которую нельзя было похоронить
Розали отступила от кровати, сжимая в руках старую папку.
— Что ты сказал? Какая ещё сестра?
Гидеон сидел неподвижно. Его лицо было бледным, а из левого уха медленно стекала кровь. Но когда он снова заговорил, это был уже не его голос.
— Ты должна вспомнить ночь, когда умерла твоя мать.
Розали покачала головой.
— Я была ребёнком. Я ничего не помню.
— Именно поэтому они оставили тебя в живых.
Внезапно за дверью раздался громкий удар.
— Розали! — крикнул доктор Вейн. — Откройте немедленно! Если существо полностью проснётся, будет слишком поздно!
Она посмотрела на сундук, затем на мужа.
В папке находилось ещё несколько документов. На одном из них стояла подпись её отца. На другом — подпись доктора Вейна.
Но последний лист был написан рукой её матери.
«Если моя дочь когда-нибудь узнает правду, не позволяйте ей увидеть своё отражение после полуночи».
Розали перечитала эти слова.
За окном было темно.
До полуночи оставалось несколько минут.
Она бросилась к зеркалу над комодом и накрыла его одеялом.
Гидеон схватил её за руку.
— Не смотри туда, — произнёс он собственным голосом.
Это было первое, что он сказал от себя за последние несколько минут.
— Гидеон, что происходит?
Он попытался ответить, но его лицо внезапно исказилось от боли.
Чёрное существо полностью выползло из его уха и упало на подушку.
Розали схватила лампу.
Существо не двигалось.
Оно было похоже на длинного чёрного червя, но вместо глаз у него были две крошечные человеческие радужки.
Одна голубая.
Другая каряя.
Розали посмотрела на свои глаза в тёмном стекле окна.
Один был голубым.
Другой — карим.
Она медленно опустила лампу.
— Нет… этого не может быть.
Существо пошевелилось.
И заговорило голосом её матери:
— Наконец-то мы снова вместе, моя девочка.
Розали закричала.
Гидеон схватил существо щипцами и бросил его в железную печь. На этот раз он не стал закрывать дверцу.
Пламя вспыхнуло, осветив всю хижину.
Но существо не сгорело.
Оно подняло голову и посмотрело прямо на Розали.
Затем огонь погас.
В наступившей темноте раздался голос доктора Вейна:
— Теперь вы понимаете, почему я пришёл?
Дверь распахнулась.
На пороге стоял старик с револьвером в одной руке и небольшим кожаным чемоданом в другой.
За ним не было ни следов на снегу, ни повозки.
Словно он появился из самой темноты.
— Отойдите от неё, — приказал он Гидеону.
Но Гидеон не двинулся.
Розали встала между ними.
— Я хочу знать правду. Всю правду.
Доктор Вейн тяжело вздохнул.
— Твоя мать была моей пациенткой. Она участвовала в эксперименте, который должен был помочь людям сохранять воспоминания после смерти. Мы верили, что человеческое сознание можно отделить от тела и перенести в живую ткань.
— Вы проводили опыты на детях?
— Нет, — ответил доктор. — По крайней мере, сначала.
Он открыл чемодан и достал старую стеклянную банку.
Внутри плавало нечто чёрное, похожее на существо, которое Розали только что видела.
— Мы обнаружили, что некоторые организмы способны сохранять фрагменты человеческой памяти. Но у них была одна особенность. Они не просто хранили воспоминания. Они менялись под влиянием тех, в ком жили.
— И моя мать…
Доктор отвёл взгляд.
— Она хотела спасти твоего брата.
Розали замерла.
— У меня никогда не было брата.
— Тебе так сказали.
Доктор положил на стол старую фотографию.
На ней была молодая женщина с двумя младенцами на руках.
Один ребёнок был завёрнут в белое одеяло.
Другой — в тёмное.
На обороте стояла надпись:
«Элиас и Розали. День рождения».
Розали почувствовала, как комната начала вращаться.
— Но Гидеон сказал, что Элиас был его братом…
Доктор медленно повернулся к ней.
— Потому что он действительно был его братом. Но он был и твоим братом.
В хижине воцарилась тишина.
Розали посмотрела на Гидеона.
Он плакал.
Теперь она поняла, почему он так боялся рассказать ей свою историю. Почему он никогда не говорил о своём детстве. Почему его отец оставил ему письмо, запрещавшее искать создателя существ.
Но оставался ещё один вопрос.
— Почему мой отец продал меня за пятьдесят долларов?
Доктор Вейн закрыл глаза.
— Потому что твой отец знал, что ты единственная, кто способен завершить эксперимент.
— Какой эксперимент?
Доктор указал на чёрное существо.
— Оно не может жить вечно в чужом теле. Ему нужен новый носитель. Твоя мать пыталась уничтожить его, но перед смертью успела разделить его на две части. Одну поместили в Гидеона. Другую — в тебя.
Розали отшатнулась.
— Нет! Я никогда ничего подобного не чувствовала!
— Потому что вторую часть усыпили. Но когда ты вышла замуж за Гидеона, она начала пробуждаться.
— Почему именно он?
Доктор посмотрел на Гидеона.
— Потому что кровь его семьи способна удерживать существо внутри тела. А твоя кровь способна пробуждать его память.
Розали почувствовала тошноту.
Восемь дней назад её отец продал её не ради денег.
Он отдал её человеку, который должен был стать её тюремщиком.
Гидеон шагнул вперёд.
— Я не знал, что она твоя дочь, — сказал он доктору. — Я думал, что покупаю жену, а не участницу вашего эксперимента.
Доктор ничего не ответил.
И тогда Розали заметила, что его руки дрожат.
— Вы боитесь, — прошептала она.
Старик посмотрел на неё.
— Я боюсь того, что произойдёт после полуночи.
Часы на стене пробили двенадцать.
В ту же секунду все окна хижины покрылись инеем изнутри.
Гидеон упал на колени.
Розали почувствовала резкую боль в голове. Перед глазами вспыхнули образы, которых она никогда не видела: белая комната, женщина в окровавленном платье, мужчина с иглой в руке и маленький мальчик, плачущий в углу.
Затем она услышала голос матери.
— Не позволяй им разделить вас снова.
Розали схватилась за голову.
— Кого? Кого разделить?
Ответ прозвучал прямо у неё за спиной.
— Нас.
Она медленно повернулась.
В углу комнаты стояла маленькая девочка лет семи.
На ней было белое платье, испачканное кровью.
Её лицо было точной копией лица Розали.
Только глаза были полностью чёрными.
Доктор Вейн выронил револьвер.
— Нет… этого не должно было произойти.
Девочка улыбнулась.
— Ты обещал маме, что спасёшь нас.
Доктор отступил к двери.
— Я пытался.
— Нет, — ответила девочка. — Ты спас себя.
Внезапно лампа погасла.
Раздался выстрел.
Кто-то закричал.
Когда Гидеон зажёг спичку, доктора Вейна уже не было.
На полу лежала его шляпа.
Рядом темнела лужа крови.
А входная дверь медленно покачивалась на ветру.
Розали бросилась к выходу, но Гидеон остановил её.
— Не ходи за ним.
— Он знает правду!
— Нет, Розали. Он знает только то, что сам сделал.
Гидеон поднял с пола чемодан доктора. Внутри лежала последняя папка, запечатанная воском.
На конверте было написано:
«Открыть только после смерти последнего носителя».
Гидеон сломал печать.
Внутри находился один лист бумаги.
Он прочитал его и побледнел.
— Что там? — спросила Розали.
Он протянул ей письмо.
Почерк принадлежал её отцу.
«Если ты читаешь это письмо, значит, эксперимент провалился. Я продал свою дочь не ради денег, а ради спасения всех остальных. Она не должна узнать, что произошло в ту ночь. Потому что Розали — не первый ребёнок, которого мы пытались спасти. И не последний».
Ниже стояли имена.
Десять имён.
Девять были перечёркнуты.
Последнее принадлежало Розали.
Но рядом с её именем кто-то написал другую дату.
Дату следующего дня.
Розали подняла глаза.
— Гидеон… что это значит?
Он не ответил.
Потому что в этот момент из-под кровати донёсся детский смех.
Они оба повернулись.
На полу лежала старая фотография, которой раньше не было.
На снимке стояли Гидеон, Розали и маленькая девочка с полностью чёрными глазами.
На обороте была надпись:
«Семья Рук. Сделано за один день до того, как они родились».
Розали почувствовала, как её сердце остановилось на мгновение.
Затем Гидеон тихо произнёс:
— Розали… посмотри на свои руки.
Она опустила взгляд.
На её запястьях появились тонкие чёрные линии, словно под кожей двигались крошечные существа.
Она попыталась закричать, но вместо собственного голоса услышала голос матери:
— Теперь ты всё вспомнишь.
И внезапно память вернулась.
Она вспомнила белую комнату.
Вспомнила отца.
Вспомнила доктора Вейна.
И вспомнила, что произошло в ночь смерти матери.
Но самое страшное заключалось в другом.
Она вспомнила, что её мать умерла не от болезни.
Розали медленно подняла голову.
— Гидеон… я знаю, кто убил мою мать.
Он посмотрел на неё.
Она прошептала имя.
И Гидеон отшатнулся, словно получил удар.
Потому что человек, которого назвала Розали, всё это время стоял рядом с ними.
В ту же секунду за дверью раздался знакомый голос:
— Доченька, открой. Я пришёл забрать тебя домой.
Это был её отец.
Но Розали уже знала, что он умер три года назад.
А когда дверь начала открываться сама собой, она поняла: пятьдесят долларов были не ценой её жизни. Это была плата за то, чтобы кто-то другой смог вернуться из мёртвых.
Конец?
Утром жители Колдуотера обнаружили ранчо совершенно пустым.
Ни Розали, ни Гидеона, ни доктора Вейна никто больше не видел.
На столе остался только блокнот.
На последней странице было написано рукой Гидеона:
«Если вы нашли это письмо, не ищите нас. Мы наконец услышали друг друга».
А под этой фразой другой почерк добавил:
