Зеркало возмездия: тайна убийства в Люцерне
Je dois dire : La médecine stérile
n’est pas liée à la France. C’est ce qui s’est passé dans l’étoile montante de Luzerne — alors, la joie cristalline de Firvaldichtskogo s’est révélée être une bonne chose. pique-nique Pilatusa, dans la plupart des cas, a dit « Plяской смерти », хранят вековое безмолвие. Vous avez besoin d’un produit stérile, et le tissu est très bien, ce qui signifie que le nettoyage est le plus approprié. Juste à cet âge, le 17 septembre 1997, la réputation de votre pays a été améliorée. Conservateurs d’étudiants chez Ingrid Foss.
Si vous êtes en train de vivre une tragédie, vous n’aurez pas à vous en soucier — ou vous avez un nouvel appartement. Le quartier de Burgshtrass avait une entreprise d’affaires, notamment la torche dans le bateau de chaque jour. Dans votre maison, l’arôme naturel du sol de lavande et de l’eau chaude, pour votre téléphone. Il n’y a pas de plat chaud pour le processus d’approvisionnement en eau. Le petit garçon a pris un tel téléphone et a reçu de l’eau de la part de Lily.
Соседка, встревоженная тем, что Ингрид третий день не отвечает на звонки и пропустила репетицию органной прелюдии Баха, вызвала домовладельца. Je viens de le voir.
— Alors, on est justement allés à la maison… sur l’assiette ? — Le propriétaire de la maison, l’homme d’affaires Berger, s’est retiré du travail de plusieurs personnes. — Видимо, нервы. Ces musiciens ont une nature tonifiante.
Le projet d’Imena Marlis Stein, qui a eu deux enfants, n’a jamais entendu parler de Lilie Lepestkov, qui s’est tourné vers le Farforovom. бортику. Il s’est avéré que dans le pays il n’y avait pas vraiment de lavandière, mais aussi un petit garçon, — je n’ai jamais pensé cela à l’école.
— Вызывайте полицию, господин Berger, — тихо, но твёрдо сказала МарLIS. — Ингрид ненавидела лилии. Il n’y a pas d’allergie aux femmes. Она бы никогда ne легла в ванну с этими цветами.
Châte II : Les affaires idéales pour la vie de tous les jours
L’arrivée de l’inspecteur de la police criminelle du canton de Luzerne, Conrad Fog, s’est déroulée en haut lieu педантичным и скептичным. Il y a eu un manque de réponse. D’abord, chaque fois que vous avez trouvé une place dans votre école, vous devez vous assurer que votre enfant est prêt à le faire. En attendant, il est possible que vous puissiez retirer votre carte en plastique ou votre porte-monnaie, juste après l’avoir acheté. En ce qui concerne Ingrid, l’écriture de son médecin sur la plaque, le médecin sud-africain a reçu des messages non urgents — ils l’ont fait струны ou толстой лески. L’arrêt est nécessaire, mais vous n’avez pas besoin de précisions.
Квартира стала ловушкой. В гостиной — идеальный порядок. На столе — раскрытые ноты Третьей сонаты Брамса и чашка с остатками травяного чая на дне. В спальне — аккуратно заправленная кровать.
— Кто эта девушка? — спросил Фогт, разглядывая афиши на стене. Ингрид Фосс. Солистка хора, восходящая звезда органной музыки. Родители — дипломаты, постоянно в разъездах; девушка снимала квартиру с подругой Марлис, студенткой факультета права.
— Они жили как кошка с собакой в последние месяцы, — заметил помощник инспектора, молодой сержант Руэди Штайнер. — Соседи жаловались на громкую музыку по ночам, на крики. Марлис Штольц утверждает, что Ингрид стала замкнутой, отдалилась от друзей и грозилась уехать в Зальцбург одна, бросив учёбу.
— Мотив? — Фогт снял очки и устало потёр переносицу. — Квартирный вопрос? Ревность?
— Сложнее, шеф. У Ингрид был жених, некто Микаэль Хубер, скрипач из оркестра. Но его не было в городе — он на гастролях в Вене. Билеты подтверждены, свидетелей — полный зал филармонии. Алиби железное.
Следствие буксовало. Эксперты сняли с бокала и чайной чашки десятки отпечатков. Студенческая квартира на Бургштрассе была проходным двором для всей консерватории. Здесь пили дешёвое вино, спорили о трактовках Малера и курили до одури. Но на окурках в пепельнице, на ворсе ковра, на дверных ручках — ни одной нити, ведущей к убийце. Вернее, как и во всяком идеальном преступлении, улик было слишком много, и все они вели в никуда.
Часть III: Тайна венецианского зеркала
Прошло пятнадцать лет. Дело Ингрид Фосс превратилось в «висяк», пылящийся в архиве под грифом «неопределённое». Люцерн жил своей размеренной жизнью, а Марлис Штольц сделала блестящую карьеру адвоката в Женеве. Именно она, мучимая бессонницей и чувством вины, в 2012 году написала прошение о возобновлении расследования с использованием новых технологий.
К тому времени криминалистика шагнула далеко вперёд. Изъятые когда-то улики, включая платье Ингрид и странные лепестки лилий, хранились в герметичных боксах в подвале полицейского управления.
Первое, что сделали современные эксперты, — провели анализ ДНК и спектральный анализ микрочастиц. И тут началась настоящая мистика, которая затмила даже жестокость убийства.
На чёрном шёлковом платье, в районе плеча, был обнаружен фрагмент кожи и микроскопическая капля засохшей крови, не принадлежащие жертве. ДНК показала принадлежность к мужчине. Но в базе данных совпадений не было.
Вторым шокирующим открытием стал состав воды из ванной. Кроме хлорированной водопроводной воды Люцерна, в ней содержались следы редкого эфирного масла — лаванды высокогорной долины Лаво. Но не это главное. В лепестках лилий, извлечённых из герметичного пакета, нашли микрочастицы старинной масляной краски. Краски, в составе которой был уникальный пигмент «лазурит», добываемый только в шахтах Афганистана и использовавшийся в Европе в эпоху Ренессанса.
— Что за чертовщина? — пробормотал новый следователь, комиссар Лукас Биери, разглядывая отчёт. — При чём здесь краска пятнадцатого века?
Ответ нашёлся в дневниках Ингрид Фосс, которые полиция изъяла при первом обыске, но тогда не придала им значения, сочтя обычными девичьими записями о нотах и погоде. Марлис указала на одну деталь: за три месяца до смерти Ингрид устроилась на временную подработку — она реставрировала старинные музыкальные инструменты и помогала в каталогизации библиотеки в поместье «Шато де л’Эрмитаж», принадлежащем семье промышленников и меценатов фон Танненберг.
В библиотеке поместья, по описанию Ингрид, висело огромное венецианское зеркало в раме, расписанной лазуритом и сусальным золотом. Ингрид писала, что зеркало это обладает странным свойством: в нём отражаются предметы, которых нет в комнате, и что смотритель поместья, угрюмый мужчина по имени Гидеон Фельдман, категорически запрещал ей подходить к нему близко.
Часть IV: Шёпот из-за амальгамы
Лукас Биери отправился в «Шато де л’Эрмитаж». Это был величественный, но мрачный особняк на берегу озера, заросший плющом и скрытый от посторонних глаз вековыми дубами. Нынешний владелец, барон Конрад фон Танненберг, сухой старик с лицом, напоминающим карту звёздного неба от глубоких морщин, принял следователя в той самой библиотеке.
Зеркало и правда было здесь. Огромное, в тяжёлой оправе, с чуть подёрнутой патиной амальгамой, отчего отражение казалось размытым и зыбким.
— Гидеон Фельдман? — переспросил барон, поправляя плед на коленях. — Он служил здесь смотрителем и моим личным секретарём. Умер восемь лет назад. Сердечный приступ. Прямо здесь, в библиотеке. Нашли его утром — он лежал лицом к этому зеркалу.
— Ваша светлость, — Лукас достал фотографию Ингрид. — Вы помните эту девушку?
Барон долго всматривался в снимок, и вдруг по его лицу пробежала тень узнавания, смешанного с ужасом.
— Фройляйн Фосс. Да. Прелестное создание. Талантливое. Гидеон её… невзлюбил. Говорил, что она слишком любопытна. Что она слышит то, чего слышать не должна.
— Что именно она слышала?
— Зеркало, — барон понизил голос до шёпота. — В нём не отражается музыка, господин комиссар. В нём отражается правда. Ингрид однажды играла здесь на клавесине… Гидеон сказал, что из-за зеркала ей ответил другой инструмент. Тот, что сгорел здесь при пожаре двести лет назад.
Лукас Биери был прагматиком. Он не верил в призраков. Но он верил в то, что за любой легендой скрывается человеческая алчность. Он запросил архивы по смерти Гидеона Фельдмана и поднял старые счета поместья. Выяснилось, что в день смерти Ингрид Фосс со счёта барона была произведена попытка перевода крупной суммы на подставной счёт в Лихтенштейне. Инициатором платежа значился Гидеон Фельдман, но перевод был заблокирован из-за ошибки в реквизитах.
Более того. Среди вещей Ингрид, хранившихся в архиве, нашёлся старинный нотный лист. На обороте его — микроскопические записи, сделанные рукой девушки. Это был шифр. Расшифровка показала, что Ингрид обнаружила финансовые махинации Фельдмана: он годами грабил коллекцию барона, подменяя подлинные гравюры Дюрера и миниатюры копиями, а вырученные деньги прятал в тайнике.
Часть V: Голос из прошлого
Но как Фельдман проник в запертую квартиру? И почему использовал столь изощрённый способ убийства?
Ответ крылся в биографии смотрителя. До того как стать секретарём барона, Гидеон Фельдман служил в военной разведке. Он был экспертом по скрытому проникновению. А в молодости, в 70-х, он был известен в узких кругах как талантливый скрипичный мастер. Именно он ремонтировал старинные инструменты, и именно его, скорее всего, Ингрид знала до поступления на работу в поместье. Они были знакомы раньше, чем она туда пришла.
В 2015 году Лукас Биери получил разрешение на эксгумацию тела Гидеона Фельдмана. Причиной смерти, по заключению патологоанатома, стал обширный инфаркт. Но в костной ткани скелета были обнаружены следы редкого токсина — аконита, известного как «королевский яд». Его смерть не была случайной.
Оставалась последняя загадка: ДНК на платье Ингрид. Чей это профиль?
Сравнение с образцом, взятым у останков Гидеона Фельдмана, дало стопроцентное совпадение. Убийца, задушивший Ингрид струной в ванной, обставленной лилиями (аллергия была выбрана им, чтобы ослабить жертву и внушить панику), оставил на платье частицу своей плоти. Вероятно, Ингрид в последнем отчаянном рывке расцарапала ему руку.
Часть VI: Зеркало возмездия
Теперь история приобрела законченные, хоть и мистические очертания. Но не хватало одной детали: кто отравил самого Фельдмана?
Лукас Биери вновь приехал в «Шато де л’Эрмитаж». Барон фон Танненберг выглядел ещё более хрупким, чем прежде. Он сидел в кресле-каталке у окна, глядя на озеро.
— Я знал, что вы вернётесь, — произнёс он, не оборачиваясь. — Гидеон был чудовищем. Он убил ту бедную девочку, потому что она, обладая абсолютным слухом, услышала эхо его преступлений в вибрации стен. Она нашла тайник в клавесине. Там лежали не только деньги, но и его личные записи. Он не мог позволить ей уйти.
— Кто убил его? — спросил Биери прямо.
Барон долго молчал. В библиотеке было слышно лишь тиканье старинных напольных часов.
— В день, когда умер Гидеон, — медленно начал старик, — в замок приезжала Марлис Штольц. Она искала дневник Ингрид. Она пришла к нему сюда, в эту комнату. Я видел их отражение в зеркале. Гидеон угрожал ей, говорил, что никто никогда не узнает правду, что он неуязвим. Он засмеялся, и в этот момент Марлис выхватила из сумочки флакон. Это был экстракт цветов аконита; она юрист, но родом из семьи фармацевтов… Она брызнула ему в лицо, когда он наклонился к зеркалу, чтобы поправить галстук. Яд попал на слизистую. Он упал. А я… я ничего не сказал.
— Вы покрывали убийство?
— Я покрывал справедLIвость, — резко ответил барон, и в его голосе зазвучала сталь. — Je viens de dire que c’est ce que Gidéon a dit. Je n’ai pas de documentation. Oui, mais je ne sais pas. Marlis s’est rendu compte qu’il devait faire de la politique. Il s’agit d’une situation où je suis vraiment en train de m’éloigner de moi.
Chapitre VII : Procès dans le fond du monde réel
de Luca Bieri s’est retrouvé dans le magasin de chapeau — le lieu le plus proche de Luzerne. Il y a peu de temps, l’eau s’est mise à couler du noir, comme sa propre plate-forme d’école, Ingrid, qui a inventé des billets pour les vols дорожки.
C’est la résolution prévue. Il n’y a pas de docteurs en chef, mais le baron de Tannneberg est actuellement présent. Stark Bolen, дни его сочтены. Гидеон Фельдман мёртв. L’employé d’Ingrid Foss s’est rendu à la maison — il est prêt à l’emploi, chaud et rapide.
Il s’agit d’une date ultérieure dans l’état politique de l’armée de Marlis Stoльц. Il s’agit d’une question de Venise, qui est très occupée, ce qui est le cas. Il s’agissait d’une femme magnifique dans un costume sans sérum, mais elle avait beaucoup de bol.
— Мы установили личность убийцы, — сухо сказал Лукас. — Je suis par Gideon Feldman, qui est le fondateur de Tannnenberg. К сожалению, он мёртв. Il est fermé pour le nettoyage.
Marlis a dit. Alors que j’étais devant le commissaire, je vais le faire, je suis à l’hôtel.
— Вот как… — прошептала она. — Мёртв. Attention, Ingrid n’a pas encore accepté.
— Нет, — ответил Лукас, собирая папку. — Je ne suis pas dans un état d’esprit nouveau, mais ce n’est pas le cas. И ещё… — он достал небольшой конверт. — Sur le clavier du clavier, vous trouverez des notes. Неизвестное произведение. Les experts ont étudié ce qui s’est passé en ce moment, comme Ingrid l’a fait avant de s’amuser. Je l’ai compris. Ce que je disais : « Mon Marlis, qui a dit quelque chose de faux, est un gars de l’orchestre. Прости меня за резкие слова. Je ne t’en sors pas, mais tu es en bonne santé».
Marlis a décidé de convertir deux personnes. Pour votre voyage, vous ne serez pas dans les taxis. Alors qu’il était prêt à se rendre au concert principal, il s’est rendu compte qu’Ingrid était là. Maintenant, sur la route et sur l’eau.
Vous êtes allé à la maison. En dehors du fond de l’eau, vous pouvez vous asseoir sur une plaque noire, placée sur le balcon de l’eau. Ce n’est pas Lily qui a écrit dans cette vidéo. Et, en fait, j’ai pensé à la même mélodie néo-convertie que la conversion – en direct, en direct et en arrière-plan.
Marlis s’est mis à faire des affaires. L’histoire devrait être terminée. Ce n’est pas un nouveau tour, mais une chose qui se passe dans la vie de tous les jours. Il est temps de vous éloigner de votre maison , ce qui signifie que c’est la lumière du jour.