В пять часов утра полиция обнаружила мою пятимесячную беременную дочь, лежащую в луже собственной крови на промёрзшей автобусной остановке.— Её избили муж и свекровь, — тихо сообщил мне врач. — Она и ребёнок могут не пережить эту ночь.На несколько секунд мне показалось, что моё сердце остановилось.Её муж, богатый и высокомерный человек, считал, что может совершить убийство и избежать любых последствий. Но он никогда не знал, что у меня было прошлое, о котором он даже не удосужился спросить.Я не плакала. Не умоляла. Я сделала всего один телефонный звонок.И уже на следующий день его роскошный особняк едва не превратился в кладбище.Я мчалась сквозь проливной дождь, с трудом заставляя себя дышать. Моя нежная девочка Хлоя, которой было всего двадцать четыре года, три года назад вышла замуж за представителя семьи Харрингтон.Они были богатыми, влиятельными и жестокими — той особенной, холодной и утончённой жестокостью, которая встречается в семьях, привыкших владеть всем вокруг.Для них Хлоя была лишь красивым трофеем, которым можно похвастаться перед гостями, а не невесткой, которую следовало любить и уважать.Но я никогда не могла представить, что они способны на подобное.Не сейчас.Не тогда, когда она носила под сердцем их собственного ребёнка.Когда я добралась до места, проблесковые маячки полицейских машин разрывали темноту синими и красными вспышками.Хлоя лежала, свернувшись калачиком, на мокром бетоне у заброшенной автобусной остановки. Обеими руками она защищала свой округлившийся живот.— Хлоя!Я рухнула на колени рядом с ней прямо в грязь.Её лицо было распухшим, покрытым тёмно-фиолетовыми синяками. Она неудержимо дрожала. Тонкая шёлковая ночная рубашка промокла насквозь, и её тело было холодным до самых костей.— Это мама, родная, — всхлипывала я, боясь даже прикоснуться к её израненному телу. — Скажи мне, кто это сделал с тобой?Она выплюнула кровь и из последних сил схватила меня за запястье, словно моя рука была единственной нитью, связывающей её с жизнью.— Серебро… — прошептала она. — Я недостаточно хорошо начистила серебряные приборы… Эвелин схватила меня за волосы… Гаррет ударил меня клюшкой для гольфа… Я кричала, что ребёнку больно… А они сказали, что этот ребёнок — ошибка…Мир вокруг меня словно исчез.Дождь. Сирены. Полицейские. Всё растворилось перед одной невыносимой мыслью.Её муж и свекровь избили беременную женщину из-за столового серебра, а затем бросили её на автобусной остановке, надеясь, что она потеряет ребёнка и умрёт от холода.Три часа спустя, в больнице Святого Иуды, из операционной вышел доктор Миллер.Я поняла всё по его лицу ещё до того, как он произнёс хоть слово.— Саманта, — тихо сказал он. — Она находится в глубокой коме. Тяжёлая черепно-мозговая травма. Селезёнка разорвана.— А ребёнок? — спросила я, едва находя силы произнести эти слова. — Хлоя проснётся?Он опустил глаза.— Я должен быть с вами честен. Оценка по шкале комы Глазго составляет три балла. Это самый низкий показатель. Повреждения головного мозга катастрофические. Даже если её организм выживет, прежняя Хлоя может никогда не вернуться. Что касается беременности… её организм, скорее всего, не выдержит такого испытания. Вам нужно готовиться к прощанию.Прощанию.Я вошла в отделение интенсивной терапии.Вокруг дочери дышали и пищали медицинские аппараты, похожие на холодных металлических ангелов. Хлоя лежала неподвижно под капельницами, датчиками и повязками.Я села рядом с её кроватью и крепко обхватила её руку своей ладонью.Целый час я следила за каждым движением линии на мониторе, словно могла удержать дочь в этом мире одним лишь взглядом.А затем я подумала об особняке Харрингтонов.Гаррет, вероятно, сладко спал под шёлковыми простынями. Эвелин, наверное, уже потягивала утренний чай из того самого серебряного сервиза, который Хлоя якобы не сумела как следует начистить.Они были в безопасности. Они находились в тепле, в роскоши и комфорте, уверенные, что их состояние способно купить молчание любого человека.Они отдыхали.Пока моя дочь и мой ещё не родившийся внук умирали.ХРЯСЬ!Пластиковый подлокотник кресла треснул под моей рукой.Я поднялась.Я не пошла в полицейский участок. Я не собиралась умолять о справедливости, которую Харрингтоны могли попытаться купить одним чеком.Я вышла под дождь, села в свой пикап и взяла двадцатилитровую канистру с легковоспламеняющимся бензином.В четыре часа дня я уже стояла возле безупречно чистого крыльца особняка Харрингтонов.Бензин пропитал их дорогой придверный коврик. Едкие пары обжигали мне горло. Между моими пальцами дрожала зажжённая спичка.Ещё секунда — и весь их сверкающий мир мог превратиться в груду пепла.Внезапно мой телефон резко завибрировал.На экране появилось срочное уведомление из больницы…

ЧАСТЬ 2

телефон завибрировал в моей руке.

на экране высветилось название больницы святого иуды.

я ответила немедленно.

— миссис саманта? — голос доктора миллера дрожал. — вам нужно немедленно вернуться. произошло нечто невероятное.

— хлоя умерла? — спросила я, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

на другом конце повисла тишина.

— нет. но дело не в этом. ваша дочь на несколько секунд пришла в сознание. она произнесла имя человека, которого мы не можем найти в медицинских документах. затем сообщила медсестре нечто ужасное.

— что именно?

доктор тяжело вздохнул.

— она сказала: «не позволяйте гаррету забрать моего ребёнка. он знает, что произошло двадцать четыре года назад».

я замерла.

двадцать четыре года назад.

именно столько лет было моей дочери.

спичка погасла между моими пальцами. я посмотрела на огромные окна особняка, за которыми двигались силуэты людей.

в этот момент входная дверь распахнулась.

на крыльцо вышла эвелин харрингтон в шёлковом халате. увидев меня с канистрой, она побледнела, но почти сразу на её лице появилась привычная высокомерная улыбка.

— саманта? какая неприятная неожиданность. ты решила окончательно потерять рассудок?

я медленно убрала спичечный коробок в карман.

— где гаррет?

— спит. и я настоятельно советую тебе уйти, прежде чем я вызову охрану.

— твой сын избил мою дочь до полусмерти.

эвелин даже не моргнула.

— твоя дочь всегда была слабой. ей следовало научиться выполнять свои обязанности.

я посмотрела на неё и впервые за много лет улыбнулась.

— ты действительно не понимаешь, что натворила?

— я прекрасно понимаю, кто я такая. а вот ты, похоже, забыла своё место.

она повернулась к охранникам.

— выведите её отсюда!

но никто не двинулся.

из темноты появились трое мужчин в гражданской одежде. один показал удостоверение федерального агента.

— эвелин харрингтон, вам необходимо пройти с нами для дачи показаний по делу о нападении на хлою харрингтон.

её улыбка исчезла.

— это нелепо! мой сын не имеет к этому отношения. у нас есть адвокаты, связи и свидетели, которые подтвердят, что эта женщина пытается нас шантажировать!

— прекрасно, — ответила я. — тогда вам будет о чём поговорить с ними.

я достала телефон и показала агенту запись, которую получила от соседской камеры наблюдения.

на экране гаррет тащил мою дочь по ступеням крыльца. эвелин стояла рядом и указывала на припаркованный автомобиль.

затем запись обрывалась.

но даже этих нескольких секунд было достаточно, чтобы лицо эвелин стало серым.

— откуда это у тебя? — прошептала она.

— ты сама ответишь на этот вопрос следователям.

однако я ещё не знала, что запись была лишь началом.

и что настоящая тайна скрывалась совсем в другом месте.

когда я вернулась в больницу, у дверей отделения интенсивной терапии стоял незнакомый мужчина в дорогом тёмном пальто.

ему было около пятидесяти лет. седые волосы, безупречная осанка, лицо человека, привыкшего отдавать приказы.

он посмотрел на меня так, словно ждал много лет.

— саманта рид?

— кто вы?

— меня зовут виктор блейк. раньше я работал с вашим мужем.

моё сердце пропустило удар.

мой муж, томас рид, погиб двадцать пять лет назад в автомобильной катастрофе. по крайней мере, именно так мне сообщили тогда.

— моего мужа нет в живых.

— я знаю, что вам сказали. но вы никогда не задавались вопросом, почему его тело вам не показали?

я почувствовала, как ноги становятся ватными.

после аварии мне сообщили, что опознание невозможно из-за тяжести повреждений. я была молодой, беременной и совершенно раздавленной горем. мне дали подписать несколько документов, а затем похоронили закрытый гроб.

я никогда не сомневалась в случившемся.

до этой минуты.

— что вы хотите сказать?

блейк оглянулся на дверь палаты.

— сначала вы должны увидеть это.

он протянул мне старую фотографию.

на ней стояли трое мужчин возле небольшого частного самолёта. одного я узнала мгновенно: это был томас.

вторым оказался молодой человек, удивительно похожий на гаррета.

а третий…

я перестала дышать.

это был отец гаррета, покойный джеймс харрингтон.

на обратной стороне фотографии стояла дата: 17 октября, двадцать пять лет назад.

— что связывало моего мужа с харрингтонами?

— ваш муж работал финансовым аудитором. он обнаружил, что семья харрингтонов годами выводила деньги через фиктивные компании. среди документов было доказательство преступления, способного уничтожить их империю.

— и что случилось с томасом?

блейк опустил глаза.

— он не погиб в той аварии. он исчез, потому что ему пришлось скрываться. он пытался защитить вас.

я схватила мужчину за рукав.

— вы хотите сказать, что мой муж жив?

— я не могу этого подтвердить. последние известные мне сведения о нём датированы несколькими годами назад.

— почему вы пришли только сейчас?

он посмотрел на меня с такой печалью, что я невольно отступила.

— потому что сегодня утром мне позвонили. кто-то сообщил, что ваша дочь стала жертвой людей, которых ваш муж когда-то пытался разоблачить.

я хотела задать ещё десятки вопросов, но из палаты раздался сигнал.

медсестра выбежала в коридор.

— миссис рид! ваша дочь снова пришла в сознание!

я бросилась внутрь.

хлоя открыла глаза. они были мутными, измученными, но живыми.

— мама…

я опустилась рядом с кроватью и осторожно коснулась её руки.

— я здесь, родная. я никуда не уйду.

она попыталась приподняться, но боль заставила её застонать.

— ребёнок…

— врачи делают всё возможное. ты должна бороться, слышишь?

по её щекам потекли слёзы.

— гаррет не должен узнать…

— что именно?

хлоя посмотрела на дверь, словно боялась, что кто-то подслушивает.

— мама, он знает, кто мой настоящий отец.

я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— что ты сказала?

дочь с трудом сглотнула.

— перед свадьбой я нашла документы в кабинете его отца. там было твоё имя. и имя папы. они знали друг друга задолго до моего рождения.

я не могла произнести ни слова.

— гаррет сказал, что женился на мне не случайно, — продолжала она. — он хотел найти то, что папа спрятал. он думал, что я знаю, где это находится.

— что именно он искал?

хлоя закрыла глаза.

— синюю папку. папа оставил её тебе. гаррет сказал, что в ней доказательства, которые могут отправить его семью в тюрьму.

я вспомнила старую коробку, которую не открывала больше двадцати лет. после исчезновения томаса я спрятала её на чердаке родительского дома.

внутри лежали письма, несколько фотографий и маленький латунный ключ.

я всегда считала их последними воспоминаниями о муже.

но теперь понимала: возможно, это было нечто гораздо большее.

к полуночи полиция арестовала гаррета и эвелин.

врачи сообщили, что беременность удалось сохранить, хотя состояние хлои оставалось тяжёлым. следующие дни должны были стать решающими.

я не отходила от её кровати.

а утром мне позвонил агент блейк.

— миссис рид, мы нашли синюю папку.

— где?

— в тайнике, который обнаружили по старым документам вашего мужа. но есть проблема.

— какая?

— папка пуста.

я закрыла глаза.

значит, кто-то добрался до неё раньше нас.

— вы уверены, что это была та самая папка?

— абсолютно. внутри осталась только записка.

— что в ней написано?

блейк помолчал.

— «если вы читаете это, значит, моя дочь наконец узнала правду. не доверяйте никому, кто утверждает, что я мёртв».

я медленно опустила телефон.

моя дочь.

томас называл хлою своей дочерью ещё до её рождения.

но почему он написал это именно так?

я посмотрела на спящую хлою. её пальцы слегка шевельнулись, словно она пыталась удержать невидимую руку.

и вдруг я поняла, что всю жизнь могла не знать человека, за которого вышла замуж.

через три дня состояние хлои стабилизировалось. врачи осторожно сообщили, что ребёнок пока жив, но гарантировать благополучный исход беременности они не могут.

я впервые за долгое время позволила себе заплакать.

не от слабости.

от надежды.

однако вечером у палаты появился конверт без обратного адреса.

внутри лежала фотография.

на ней мужчина с седыми волосами стоял возле морского причала. лицо было старше, чем я помнила, но глаза…

я узнала их мгновенно.

томас.

на обратной стороне было написано всего пять слов:

«саманта, я должен увидеть тебя».

ниже стоял адрес небольшого отеля на окраине города.

я не сказала об этом полиции. Не позвонила блейку. Я просто отправилась туда, оставив хлою под наблюдением врачей и попросив медсестру немедленно сообщить мне о любых изменениях.

отель оказался почти пустым.

на третьем этаже меня ждала приоткрытая дверь.

я толкнула её.

у окна стоял мужчина, опираясь на трость.

он медленно повернулся.

двадцать пять лет боли, одиночества и вопросов обрушились на меня одновременно.

— томас…

он сделал шаг навстречу.

я ударила его ладонью по лицу.

— ты позволил мне похоронить тебя! ты позволил мне растить дочь, думая, что её отец мёртв!

он не попытался оправдаться.

— я знаю.

— где ты был, когда она выходила замуж? где ты был, когда её избивали? где ты был, когда она лежала на холодном бетоне?

его глаза наполнились слезами.

— я узнал слишком поздно.

— это не ответ!

— я скрывался, потому что люди харрингтонов угрожали уничтожить вас обеих. я собирал доказательства против них. но когда узнал о нападении на хлою, понял, что больше не могу оставаться в тени.

я смотрела на него и не знала, ненавижу ли его или всё ещё люблю.

— почему гаррет женился на моей дочери?

томас достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— потому что он хотел получить доступ к наследству, о котором ты никогда не знала.

я прочитала документ.

наследство принадлежало хлое.

огромное состояние, акции нескольких компаний и контрольный пакет предприятия, основанного моим отцом задолго до того, как харрингтоны стали влиятельными.

— но почему хлоя?

томас посмотрел мне прямо в глаза.

— потому что она моя биологическая дочь. а после моей официальной смерти все права должны были перейти ей.

я отшатнулась.

— ты хочешь сказать, что гаррет знал об этом?

— да. его отец когда-то пытался завладеть этим состоянием. брак должен был дать им возможность контролировать хлою и её имущество.

я почувствовала тошноту.

моя дочь была не просто нелюбимой невесткой.

она оказалась ключом к чужому богатству.

— а ребёнок? — спросила я. — почему гаррет назвал его ошибкой?

томас опустил голову.

— потому что хлоя собиралась изменить завещание. она хотела передать всё своему ребёнку, чтобы харрингтоны больше никогда не смогли прикоснуться к этому состоянию.

в комнате повисла тишина.

теперь я понимала, почему они так жестоко поступили с ней.

но оставался один вопрос.

— кто сообщил тебе, что хлоя пострадала?

томас долго молчал.

затем достал из кармана второй конверт.

— человек, который всё это время находился рядом с ней.

внутри лежала фотография медсестры из больницы святого иуды.

на обороте было написано имя.

«эвелин харрингтон».

я подняла глаза.

— это невозможно. эвелин арестована.

— это не эвелин, — тихо ответил томас. — это её сестра-близнец. о ней никто не знает. и именно она помогала гаррету скрывать следы преступлений.

в этот момент мой телефон зазвонил.

звонила больница.

я ответила, и услышанное заставило меня побледнеть.

хлоя исчезла из палаты.

на кровати нашли только окровавленную повязку и маленькую записку.

почерк был мне незнаком.

«если хотите увидеть дочь живой, принесите оригинал документов. приходите одна».

я посмотрела на томаса.

он уже держал в руке ключи от машины.

— саманта, — произнёс он, — есть ещё одна вещь, которую я должен тебе рассказать.

— что?

он побледнел.

— человек, который забрал хлою, не ищет деньги. он ищет то, что я спрятал двадцать пять лет назад.

— что именно?

томас медленно открыл ладонь.

на ней лежал маленький золотой медальон.

я узнала его.

такой же медальон был на шее моей дочери в день её свадьбы.

но этот принадлежал мне.

а внутри, под старой фотографией, находился крошечный лист бумаги с именем человека, которого я считала погибшим много лет назад.

моего собственного отца.

я подняла глаза на томаса.

— что происходит?

он посмотрел на дверь, за которой уже слышались шаги.

— твой отец не погиб, саманта. он всё это время был жив. и именно он создал империю харрингтонов.

в дверь постучали три раза.

томас погасил свет.

а затем прошептал:

— если это тот, кого я боюсь, мы оба уже мертвы.

За ещё большими историпродолжение здесь👉

продолжение этой истории начинается там, где заканчиваются все известные нам тайны…