Тайна старого альбома: как правда освободила Дмитрия от прошлого

Dmitriy avec son père ne s’est pas rendu à Babushke. Cette maison étoilée avec vos amis, vos certificats de polo et leur aide à Natalia leur permettraient de vous aider. миром. Babuchka, Zinaida Pavlovna, a joué avec ses principaux protagonistes, mais dans leurs verres, elle était dans un état nouveau.

— Опять притащиLISь, — говорила она вместо приветствия, даже не глядя на внука. — Ну проходите, раз пришли.

Je pense que c’est tout à fait vrai. Le bébé l’a scanné, il l’a trouvé — et tout le monde l’a trouvé. Il y a aussi des choses à faire pour votre entreprise :

— Тяжёлый ты у нас, Дима. Тяжёлый и скрытный. La mère de la Maroc est votre maître. Плохая в тебе кровь, ой плохая…

Mais, Elena, tu es en train de parler, comme tu es méchante.

— Maman, прекрати! Que pouvez-vous faire pour gouverner la Russie ?

— А что я такого сказала? Eh bien, — пожимала плечами бабушка. — Правду глаза колет, да?

Il s’agit d’un homme dans un appartement et un homme est très à l’aise — c’est ce qu’il y a de mieux pour lui. Votre visite sera effectuée. Les propriétaires utilisaient des bébés et des employés, et Dima s’est rendu compte qu’ils avaient du citron.

Je pense que c’est ce qui a perturbé ma vie. Диме было тогда лет восемь. Les gens, comme prévu, s’installent dans la cuisine de leur bébé, et ils font un don aux enfants. Il s’agit d’un sujet qui est à la fois un homme, un homme et une femme indifférents. Il s’est rendu à Odin dans le prochain quartier, où il était hébergé.

Je l’ai trouvé en premier lieu pour écrire des livres coréens sur l’état-major. Кожаные, тканевые, с золотым тиснением — они пахли временем. Il n’y a pas de livre que vous voulez — bien, dans le barkhatisme, vous devez commencer à jouer votre rôle. Il s’est avéré qu’il était dans les toilettes et qu’il était en train de se coucher avec des gens.

Ce n’est pas un roman, ni un style sbornik. C’est un album photo. Il y a des tranches d’âge qui sont en train de lire, des choses, des choses. Il s’agit d’une liste précise de chansons, dont l’album est sorti en direct et avec du contenu en glu. Il s’agit d’une opération que vous avez effectuée et que vous avez souvent utilisée pour un certain nombre de films.

Il s’agit d’une question de courtoisie, que vous aimez. C’est tout à fait vrai pour votre photo. Je ne veux pas que tu sois maman. Молодая, красивая, счастливая. Je suis resté à l’écoute de vos hommes. La femme a regardé ma mère avec ce qu’il y a de mieux, ce que ta mère a dit. C’est pas papa. C’est exactement ce que vous avez dit, car vous êtes un homme et vous n’êtes pas un homme et une femme, mais c’est tout à fait vrai.

— C’est intéressant, qu’est-ce que c’est ? — прошептал Дима, разглядывая снимок. — Может, дядя какой-то?

Je viens de voir mon grand magasin. Il y a une petite fille. C’est ce que je cherchais à Grimasa гнева. En pensant à Dime, j’ai pris une photo à ce prix, ce qui n’est pas arrivé.

— Ах ты маленький паршивец! — закричала она. — Что ты тут шаришь? Que faire? Je ne l’ai pas fait !

Je l’ai dit. Il n’y a pas de réponse, il s’agit d’un problème. Dans la communauté, il y a des rodites. J’ai trouvé des photos dans les magasins de bébés, et c’est vrai que c’est vrai.

— Maman, qu’est-ce qui se passe ? — тихо спросила она, но в её голосе Дима услышал страх.

— Ничего не случилось! — рявкнула бабушка. — Забирайте своего сына и уходите. Чтобы духу его здесь больше не было!

Отец, Иван Сергеевич, положил руку на плечо Диме.

— Собирайся, сын. Мы уходим.

По дороге домой все молчали. Дима чувствовал себя виноватым, хотя не понимал, в чём именно. Он думал о том странном мужчине с фотографии. Кто он? Почему мама с ним обнимается? А вдруг это её старый друг?

Дома, спустя несколько дней, Дима набрался смелости и спросил мать, когда они остались вдвоём.

— Мам, а кто тот дядя на фотографии? Ну, в бабушкином альбоме?

Елена вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она рассмеялась, но смех получился натянутым.

— Димочка, тебе показалось. Наверное, это какой-то дальний родственник, брат бабушкиной племянницы. Там много старых фотографий, всех и не упомнишь.

Дима не поверил. Он уже тогда, в свои восемь, умел отличать правду от лжи. Мать врала — это было видно по её глазам, по тому, как она нервно теребила край фартука. Но он не стал настаивать. Он понял: это тайна, и взрослые не хотят её раскрывать.

Он мечтал ещё раз увидеть ту фотографию, рассмотреть её внимательнее, но альбом исчез. Бабушка, видимо, спрятала его в самое надёжное место. Постепенно, под грузом школьных забот и подростковых проблем, образ той фотографии стёрся из памяти. Жизнь шла своим чередом, а детские загадки остались в прошлом. Вернее, он так думал.

Часть вторая. Случайная встреча
Первый курс института пролетел как один миг. Новая жизнь, новые друзья, лекции, семинары, вечеринки в общежитии. Дима быстро освоился, обзавёлся компанией, но в его жизни была одна тайна, о которой он никому не рассказывал.

Её звали Алиса.

Он впервые увидел её в первый же учебный день. Стоял у входа с одногруппниками, травил байки, и вдруг она появилась. Солнечный луч запутался в её русых волосах, а глаза были такого чистого голубого цвета, что у Димы перехватило дыхание. Она шла с подругой, о чём-то оживлённо болтая, и даже не взглянула в его сторону. Просто прошла мимо, оставив после себя лёгкий аромат духов и острое желание догнать её.

Потом он увидел её на лекции по философии, которая читалась для всего потока. Сердце его радостно ёкнуло. Она сидела через несколько рядов, и Дима весь первый семестр смотрел только на её затылок. Он хотел подойти, представиться, сказать хоть слово, но каждый раз что-то его останавливало. Страх. Робость. Неуверенность.

Так прошло четыре года. Четыре года они учились в одном институте, пересекались в коридорах, в столовой, в библиотеке. Иногда их взгляды встречались, и тогда они оба слегка кивали друг другу — единственный жест приветствия, который они себе позволяли. Они даже не были знакомы официально.

— Дима, ты чего застыл? Муха пролетит — услышишь.

Дима вздрогнул и обернулся. Рядом стояла Вика. Она перевелась к ним в группу только в этом году, но моментально стала своей. Энергичная, весёлая, с острым язычком, она не лезла за словом в карман.

— Да так, задумался, — пробормотал Дима, провожая глазами удаляющуюся фигурку Алисы.

— Ого, — Вика проследила за его взглядом и понимающе присвистнула. — Так вот в кого наш Дима влюблён. А я-то думаю, чего это ты на лекциях постоянно отсутствуешь.

— С чего ты взяла? — Дима покраснел до корней волос.

— Ну как с чего? — рассмеялась Вика. — Ты на неё смотришь так, как мой кот на сметану. Глаза горят, а сам боишься подойти. И на меня ноль внимания. Обидно, между прочим!

— Ты меня раскусила, — вздохнул Дима. — И что мне теперь делать?

— А хочешь, я с ней познакомлюсь? — глаза Вики загорелись авантюрой. — Мы с её подругой вроде бы в одной секции по волейболу занимаемся. Я могу всё организовать. Свидание, цветы, ресторан — всё как у людей!

— Нет! — испуганно выпалил Дима. — Только не это! Даже не думай!

— А чего ты боишься? — прищурилась Вика. — Неужели наш боец струсил? Не ожидала.

— Ничего я не боюсь! Просто… не надо.

— Ладно-ладно, не кипятись, — миролюбиво сказала Вика. — Закрыли тему. Но знай, ты многое теряешь, — она подмигнула и перевела разговор на другую тему. Дима с облегчением выдохнул, но чувство тревоги осталось.

…Через неделю раздался звонок.

— Дим, привет! Это Вика. Слушай, у нас проблема. День рождения Кости переносится в другое место. Записывай адрес.

— Куда переносится? А почему? — Дима лихорадочно искал ручку.

— Да там какие-то накладки с залом. В общем, диктую: ресторан «Старый город», набережная, дом 14. Записал?

— Да, записал. А это где вообще? Это же другой конец города! — возмутился Дима.

— Ничего не знаю, — отрезала Вика. — Костя сказал — туда. Ждём тебя через час.

И она отключилась. Дима чертыхнулся. До встречи оставался час, а ехать через весь город в час пик — то ещё удовольствие. Но делать нечего, друзей не бросают. Он быстро собрался и выбежал на улицу.

Часть третья. Человек с фотографии
Ресторан «Старый город» оказался уютным местом с приглушённым светом и живой музыкой. Дима вошёл, огляделся в поисках знакомых лиц и… никого не увидел. За столиком в углу сидела только Вика.

— Привет, — растерянно сказал Дима, подходя к ней. — А где все?

— Привет, — улыбнулась Вика. — Все уже в пути. Садись, расслабься. Закажем что-нибудь?

Дима сел напротив неё, чувствуя подвох.

— Вик, а где Костя? Что происходит?

— Дима, — она положила ладонь на его руку. — Пообещай, что не будешь злиться. Я тебя обманула. Никакого дня рождения нет.

— Что? — Дима хотел встать, но в этот момент к их столику подошёл мужчина.

Это был элегантный человек лет пятидесяти, с сединой на висках и внимательным, изучающим взглядом. Он был одет в дорогой костюм, и от него веяло уверенной властностью.

— Добрый вечер, молодой человек. Меня зовут Вадим Станиславович, — мужчина протянул Диме визитку. — Прошу прощения за этот маленький спектакль, но иначе вас было не заманить.

Дима машинально взял визитку. «Воронцов Вадим Станиславович, частный детектив» — было выбито на плотной бумаге. Он перевёл взгляд на мужчину. Что-то в его лице показалось ему странно знакомым. Где-то он уже видел эти глаза, этот разрез губ…

— Вы детектив? — переспросил Дима. — И что вам от меня нужно?

Вадим Станиславович сел за столик и жестом подозвал официанта.

— Для начала позвольте предложить вам ужин. Разговор предстоит долгий и непростой. Вика, спасибо тебе большое, ты свободна.

Вика виновато посмотрела на Диму.

— Ты прости меня, Дим. Так надо было. Правда. Удачи тебе, — она быстро встала и ушла, оставив их вдвоём.

Дима сидел, сжимая в руках визитку. Сердце колотилось где-то в горле.

— Не нужно ужина, — твёрдо сказал он. — Говорите, что хотели, и я уйду.

Вадим Станиславович усмехнулся.

— Хорошо. Дело в том, что я — брат человека, который, возможно, является вашим биологическим отцом.

Дима не ослышался? Он уставился на собеседника, не в силах вымолвить ни слова.

— Я понимаю ваш шок, — продолжал Вадим Станиславович. — Но прошу меня выслушать. Моего брата звали Павел. Пятнадцать лет назад он встречался с вашей матерью, Еленой. Они очень любили друг друга и собирались пожениться.

Вадим Станиславович достал из внутреннего кармана пиджака старую фотографию и положил на стол.

Дима взглянул и почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. На снимке, обнявшись, стояли его мама и тот самый светловолосый мужчина из бабушкиного альбома. Тот, кого он увидел в детстве.

— Это он? — хрипло спросил Дима. — Это ваш брат?

— Да, — кивнул Вадим Станиславович. — Это Павел. Мои родители, ваши бабушка и дедушка по материнской линии, были категорически против этого брака. Они считали нашу семью… недостойной. А Пашины родители тоже были не в восторге. Молодых разлучили. Но через несколько месяцев после расставания Павел узнал, что у вашей матери родился ребёнок. Он был уверен, что это его сын. Он хотел жениться на ней, хотел признать ребёнка, но ваша бабушка устроила скандал и выгнала его. А потом, очень быстро, ваша мать вышла замуж за другого человека.

Дима молчал. Информация обрушилась на него лавиной, раздавила, лишила дара речи.

— Мой брат прожил недолгую жизнь, — тихо добавил Вадим Станиславович. — Два года назад его не стало. Он так и не создал свою семью, не оставил детей. Перед смертью он просил меня найти вас. Он оставил вам наследство. Часть своего дела, квартиры, капитала.

— Подождите, — наконец выдавил из себя Дима. — Вы хотите сказать, что мой отец… Иван Сергеевич… он мне не родной? Всю жизнь он воспитывал меня, любя, а я ему чужой?

— Не чужой, — мягко поправил Вадим Станиславович. — Он воспитал вас как родного. Он — ваш отец по факту, но не по крови. Я не хочу разрушать вашу семью. Но я считаю своим долгом рассказать вам правду и передать то, что принадлежит вам по праву.

— Нет, — Дима покачал головой. — Этого не может быть. Моя мать не могла так поступить. Она бы сказала мне.

— Спросите её сами, — пожал плечами Вадим Станиславович. — Но есть ещё одно обстоятельство, Дима. И оно очень серьёзное. Я должен вас предупредить.

Дима поднял на него глаза.

— Какое ещё обстоятельство?

— Мой брат, Павел, был болен. Тяжёлое психическое заболевание. Шизофрения. Она передаётся по наследству. Я сам проходил обследование, у меня всё чисто, но у Паши… болезнь проявилась, когда ему было под тридцать. Я не знаю, передалась ли она вам. Вам нужно провериться. И… вам нужно быть очень осторожным, если вы планируете заводить семью и детей.

Эти слова прозвучали как приговор. Дима смотрел на фотографию, на счастливую улыбку матери и незнакомого мужчины, и в голове у него гудело, как в пустой раковине.

— Зачем вы мне это говорите? — прошептал он.

— Потому что вы имеете право знать. Потому что мой брат любил вашу мать до самой смерти. И потому что я не хочу, чтобы вы жили во лжи. Извините, если разрушил вашу жизнь. Но ложь разрушает её быстрее.

Дима встал, пошатнувшись. Он чувствовал себя так, будто его ударили под дых.

— Мне нужно идти, — сказал он, не глядя на собеседника.

— Вот моя визитка, — Вадим Станиславович протянул карточку. — Если захотите сделать тест на отцовство, я помогу. Если захотите проверить своё здоровье — я оплачу лучших врачей. Я не враг вам, Дима.

Дима вышел на улицу, не помня себя. Ноги сами принесли его к дому. Он вошёл в квартиру, закрылся в своей комнате и долго сидел в темноте, глядя в одну точку. Ему хотелось кричать. Хотелось разбить что-нибудь. Хотелось, чтобы это оказалось страшным сном.

Часть четвёртая. Исповедь
Дима не спал всю ночь. Утром, когда мать хлопотала на кухне, готовя завтрак, он вышел к ней. Он сел за стол, но к еде не притронулся. Елена, почувствовав неладное, посмотрела на сына.

— Дим, что с тобой? Ты бледный какой-то. Заболел?

— Мам, — голос его был хриплым от бессонницы. — Мне нужно тебе кое-что сказать. И кое-что спросить.

Он достал из кармана визитку Вадима Станиславовича.

— Ты знаешь этого человека?

Елена взяла карточку. Руки её дрогнули. Она побледнела ещё сильнее, чем сын.

— Воронцов? — прошептала она. — Вадим? Откуда у тебя это?

— Мы вчера встречались, — сказал Дима. — Он мне всё рассказал. Про своего брата Павла. Про вас. Про то, что я… что он считает меня его сыном.

Елена опустилась на стул, выронив визитку. Она закрыла лицо руками. Повисла долгая, тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем часов.

— Это правда? — спросил Дима. — Папа мне не родной?

— Папа тебе родной, — глухо сказала Елена, не поднимая головы. — Самый родной на свете. Он тебя растил, он тебя любил. Он — твой отец.

— Мам, не уходи от ответа. Он мой биологический отец?

Елена медленно убрала руки от лица. Глаза её были красными.

— Нет, — выдохнула она. — Не он.

Словно гром среди ясного неба. Хотя Дима был готов к этому, слова матери прозвучали как приговор.

— Значит, это правда. Тот мужчина на фото… Павел… он мой отец?

— Да, — Елена кивнула, по щеке её скатилась слеза. — Павел — твой биологический отец.

— И ты молчала всё это время?! — голос Дима сорвался на крик. — Двадцать три года! Ты позволяла мне жить во лжи!

— Я защищала тебя! — вскинулась Елена. — И себя! И своего мужа, твоего отца! Он знает, Дима. Иван всё знает. Он знал с самого первого дня.

Дима отшатнулся.

— Что? Папа знает? И он…

— Он любит тебя больше жизни, — твёрдо сказала Елена. — Ему было всё равно, чей ты по крови. Для него ты стал сыном в ту самую минуту, когда он взял тебя на руки в роддоме. Мы договорились никогда не говорить тебе этого. Чтобы у тебя была нормальная, счастливая семья. И она у тебя была! Или ты считаешь иначе?

Дима молчал. В голове была пустота.

— Почему вы расстались с Павлом? — спросил он после долгой паузы. — Вадим сказал, что вас разлучили родители.

— Родители были против, да, — горько усмехнулась Елена. — Твоя бабушка, Зинаида Павловна, терпеть не могла Пашину семью. Они считали их выскочками. А его родители, Воронцовы, считали меня мещанкой, недостойной их сына. Но дело не только в них.

— А в чём?

— Павел… он был другим, — Елена вздохнула. — Он был невероятно талантливым, красивым, умным. Но иногда с ним что-то происходило. Он становился агрессивным, неуправляемым. Однажды он… он поднял на меня руку. Ударил. В припадке гнева. Я простила, думала, что это случайность. Но это повторилось. И тогда я поняла, что с ним что-то не так. Что я не смогу жить с ним, боясь за себя и за будущего ребёнка. Я ушла от него, когда была на втором месяце беременности.

Дима слушал, затаив дыхание.

— Твой будущий отец, Иван, появился в моей жизни, когда я была в отчаянии. Он работал водителем в той же компании, где я была секретарём. Увидел меня, плачущую на скамейке, подошёл, заговорил. Он был таким простым, таким надёжным. Я рассказала ему всё. И он сказал: «Выходи за меня. Я выращу твоего ребёнка как своего». И он сдержал слово. Дима, он ни разу в жизни не упрекнул меня, не попрекнул тебя. Для него ты — плоть от плоти.

— А Павел? — спросил Дима. — Он знал обо мне?

— Он догадывался, — кивнула Елена. — Но моя мать, твоя бабушка, уверила его, что я вышла замуж за Ивана, будучи беременной, и что ты — его ребёнок. Она хотела, чтобы он отстал от нас. И он отстал. Потом я слышала, что он сильно болел, что у него были проблемы с психикой. А недавно Вадим нашёл меня. Сказал, что Павла не стало. И что он хочет встретиться с тобой.

— Зачем он это сделал? Чтобы разрушить нашу семью?

— Не знаю, — покачала головой Елена. — Может, из чувства долга перед братом. Может, потому что у него самого нет детей. Но Дима, помни: твоя семья — это мы с папой. Кем бы ни был твой биологический отец, твой настоящий отец — это Иван.

Дима сидел, опустошённый, но в то же время странно спокойный. Тайна, терзавшая его с детства, наконец-то раскрылась. Ему было больно, но он понял главное: любовь его родителей не была ложью.

Часть пятая. Выбор
Через две недели в их квартире собрались все. Иван Сергеевич, Елена, Дима и Вадим Станиславович. На столе лежал запечатанный конверт с результатами генетической экспертизы. Дима не хотел делать этот тест, но Вадим настоял: «Это нужно для оформления наследства. Формальность, но обязательная».

Дима смотрел на конверт. Он знал, что там написано. Знал со слов матери. Но всё равно было страшно. Страшно увидеть это чёрным по белому. Он протянул руку, взял конверт и… передал его Вадиму.

— Вскройте вы, — тихо сказал он. — Я и так знаю правду. Но мне важно знать, что скажет бумага.

Вадим кивнул, вскрыл конверт, пробежал глазами по строкам.

— Вероятность отцовства — 99,9%, — спокойно произнёс он. — Вы, Дмитрий, являетесь биологическим сыном Павла Воронцова.

Иван Сергеевич сидел неподвижно, с каменным лицом. Елена взяла его за руку. Дима перевёл взгляд на отца.

— Пап, — позвал он.

Иван Сергеевич поднял на него глаза. В них была боль, но была и любовь.

— Я знал, сынок, — сказал он глухо. — Я всегда знал. И мне всё равно, что там написано в этой бумажке. Ты — мой сын. Точка.

Дима подошёл к нему и обнял.

— Спасибо, пап. За всё.

Вадим Станиславович деликатно кашлянул.

— Я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела, — сказал он. — Я лишь исполнил волю брата. Дима, все документы на наследство готовы. Квартира, доля в бизнесе, счёт в банке. Мой адвокат свяжется с тобой на следующей неделе. И ещё раз: я предлагаю тебе пройти полное медицинское обследование. За мой счёт. Чтобы знать наверняка, передалась ли тебе болезнь Павла. Это не праздное любопытство. Это твоя жизнь.

Дима кивнул. Он чувствовал странную смесь чувств: горечь от потери человека, которого он никогда не знал, но который оказался его отцом; благодарность к человеку, который вырастил его; и смутную тревогу за своё будущее.

Часть шестая. Новая жизнь
Обследование заняло месяц. Дима сдал кучу анализов, прошёл через множество консультаций у психиатров и генетиков. И вот, наконец, вердикт был готов. Дима сидел в кабинете врача, сжимая подлокотники кресла.

— Дмитрий, — сказал пожилой профессор, глядя на него поверх очков. — Могу вас обрадовать. Генетической предрасположенности к шизофрении у вас не обнаружено. Вы здоровы. И ваши будущие дети будут здоровы.

Дима выдохнул. Словно гора свалилась с плеч.

— Это точно? — переспросил он.

— Абсолютно, — кивнул профессор. — Ген, который нёс в себе ваш биологический отец, вам не передался. Вы можете жить спокойно и строить свою семью.

Дима вышел из клиники на солнечный свет. Мир казался другим. Ярче, чище, добрее.

В институте он впервые за долгое время увидел Алису. Она стояла у окна в коридоре и читала книгу. Солнечные лучи золотили её волосы. Дима остановился, любуясь ей. А потом, сам не зная, откуда взялась смелость, подошёл.

— Привет, — сказал он.

Алиса подняла глаза от книги и улыбнулась. Улыбка у неё была тёплая, лучистая.

— Привет.

— Меня зовут Дима, — сказал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я знаю, — ответила она. — А я Алиса.

— Я знаю, — улыбнулся он в ответ. — Слушай, Алиса. А что ты делаешь сегодня вечером? Может, сходим куда-нибудь? Выпьем кофе, погуляем?

Она посмотрела на него внимательно, изучающе, а потом кивнула.

— Давай сходим.

…Они гуляли по набережной до позднего вечера. Говорили обо всём на свете: о книгах, о музыке, об институте, о своих мечтах. Дима рассказал ей о своей семье, о недавно открывшейся тайне, о том, как боялся за своё будущее. Алиса слушала молча, не перебивая, и в её глазах было столько участия и тепла, что Диме казалось, будто он знает её всю жизнь.

— Знаешь, — сказала она, когда они остановились у перил, глядя на отражение луны в воде. — Иногда правда бывает очень болезненной. Но она освобождает. Ты теперь свободен, Дима. От всех тайн, от всех страхов. Ты знаешь, кто ты и откуда. Это дорогого стоит.

— Ты права, — согласился Дима. — Я никогда не чувствовал себя таким лёгким.

Он посмотрел на неё и понял, что влюблён. Не так, как в институте, издалека и робко. А по-настоящему, глубоко и сильно.

Часть седьмая. Эпилог
Прошло пять лет.

Дима и Алиса стояли на пороге своего нового дома — небольшого, уютного особняка за городом. В руках у Димы был маленький свёрток. Алиса открыла дверь ключом и пропустила его вперёд.

— Ну как тебе? — спросила она.

— Здорово, — Дима огляделся. — Здесь так светло и просторно. Детям будет где бегать.

Алиса положила руку на свой округлившийся живот.

— Им точно будет где бегать, — улыбнулась она. — А этот уголок, — она указала на место у большого панорамного окна, — я хочу отдать под твой кабинет. Будешь там писать свои статьи.

Дима работал журналистом, писал статьи о семейных ценностях и человеческих судьбах. Та история, что случилась с ним, стала основой для его первой большой публикации.

В гостиной их ждали родители. Иван Сергеевич хлопотал у мангала на веранде, а Елена накрывала на стол. Увидев детей, она всплеснула руками.

— Ну наконец-то! Мы уже заждались! А ну, давайте скорее за стол!

— Сейчас, мам, только руки помоем, — ответил Дима, чмокнув её в щёку.

— Пап, помощь нужна? — крикнул он на веранду.

— Не-е, сынок, сам справлюсь, — отозвался Иван Сергеевич. — Ты лучше жену свою усаживай, ей сейчас тяжело.

Дима подошёл к отцу.

— Пап, спасибо тебе, — тихо сказал он.

— За что? — удивился Иван.

— За всё. За то, что ты есть. За то, что научил меня быть мужчиной. За то, что всегда был рядом, даже когда я вёл себя как последний дурак.

Иван Сергеевич отложил щипцы и обнял сына.

— Ты моя гордость, Димка. Всегда был и будешь.

Вечер был тёплым и по-семейному уютным. Смех, разговоры, звон бокалов. В какой-то момент Дима вышел на веранду один. Он смотрел на закат, на золотящиеся верхушки деревьев, на счастливые лица родных за окном.

Le téléphone a été activé. Réponse de Vadima Stanislawovich : « Je, привет ! Comment êtes-vous? C’est pour toi que c’est ça. Prenez-le à l’époque où vous ne l’avez pas encore trouvé, alors vous pourrez vous en servir avec votre ordinateur. Очень важным. Помнишь, я говорил, что у Павла были друзья? Je ne sais pas si tu es prêt à te faire baiser, comme Pavel l’a fait avant de l’entendre. Donc, tu es toujours là».

Je t’ai envoyé un téléphone à Karman. C’est certainement une bonne chose pour le programme. Il n’y a pas de place pour vous. Il n’y a pas grand-chose pour quelqu’un d’autre. Il y avait une histoire avec moi, une histoire avec moi.

Alors qu’il était à la maison, il avait une lubrique femme, un républicain et un homme qui aimait aussi l’argent.

— Идём к нам, — Алиса взяла его за руку. — Je pense que tu es avec un petit pirogome.

Il l’a trouvé et s’est mis à son service. Oui, en fait, j’ai découvert une nouvelle histoire, une nouvelle histoire. L’histoire est sur la même page. Il y a une liste, sans plus ni moins. L’histoire de Lubvi, qui contient des crottes d’argent, de l’argent, de l’argent.

D’ailleurs, il y avait un peu de soleil sur sa planète, et elle avait dit : ” Oui, ce qui se passe dans mon esprit — et grand, et radio, et открытия, и потери — всё это было нужно для того, чтобы он оказался здесь. Dans ce dôme. C’est un gars. C’est exactement la même minute.

— Я люблю тебя, — шепнул он Алисе.

— И я тебя люблю, — ответила она.

À l’heure actuelle, il y a une bonne nuit de travail et une bonne nuit de travail.