Часть 2

Марина стояла на пороге, и в её глазах разгорался настоящий пожар. Она посмотрела на Игоря так, словно увидела перед собой не любимого мужа и отца своих детей, а ядовитую змею, случайно выползшую из подполья.

— Ах ты, тварь… — тихо, но с какой-то страшной, стальной отчётливостью произнесла Марина. — Вдовец, значит? Вдова у него умерла от пневмонии? А я-то, дура, верила! Жалела тебя, думала, бедненький, один троих детей тянет… То есть, ты мне врал каждый день? Каждую минуту?

— Марина, подожди, я всё объясню! — засуетился Игорь. Его лицо стало пунцовым, на лбу выступила испарина, несмотря на пронизывающий мороз. Он попытался взять её за руку, но она с силой оттолкнула его.

— Что ты объяснишь?! — закричала она, и этот крик разорвал тишину заснеженного посёлка. — Что у тебя там, на другом конце страны, живая жена?! Которая тебе носки вяжет и посылки собирает, пока ты тут на моих хлебах отъедаешься?! Дети, марш в комнату! Живо!

Старший мальчик схватил младших за руки и быстро увёл их в глубь дома. Дверь громко хлобыснула.

Анна стояла на пороге, не в силах сделать ни шага. Ноги ставили словно в чужие, неслушающиеся сапоги. Вся её жизнь — все эти двадцать лет ожидания, холодных одиноких ночей, нерастраченной материнской любви — превратилась в труху. В ничто. Она вспомнила, как отказывала себе в новой зимней куртке, чтобы отправить Игорю лишнюю копейку «на лекарства». Вспомнила, как лепила пельмени сотнями, замораживала их на балконе и передавала с попутчиками на его дальнюю «вахту». А ведь он никогда не был на вахте. Он просто жил здесь. В тепле. С другой женщиной.

— Аня, — Игорь повернулся к ней, и в его голосе прозвучали жалкие, умоляющие нотки. — Аня, побойся Бога, ну зачем ты приехала? Зачем ты всё испортила? Ну жили же нормально! Я же помогал тебе, деньги присылал…

— Помогал? — Анна усмехнулась, и этот звук был горше полыни. — Помогал, Игорь? Ты бросал мне подачки, как собаке, чтобы я не сдохла с голоду и задавала меньше вопросов! Ты украл у меня молодость. Ты украл у меня возможность иметь детей! Ты ведь лгал мне, что ты бесплоден! Ты заставил меня поверить, что я бракованная, что мы никогда не станем родителями! А у самого… трое!

Марина ахнула, закрыв рот рукой. Она посмотрела на Анну с глубокой, чисто женской жалостью, в которой больше не было места ревности или злобе.

— Пошла вон из моего дома, мразь, — тихо сказала Марина Игорю.

— Что?! — обомлел тот. — Марин, ты чего? Это же мой дом! Я его строил!

— Ты строил его на её слёзы! — отрезала Марина, указывая пальцем на Анну. — На её сэкономленные деньги! На её сломанную жизнь! Вон отсюда! Чтобы ноги твоей здесь не было! Если не выйдешь сам, я сейчас же вызову моего брата с участковым, и они из тебя всю дурь выбьют!

Игорь метался между двумя женщинами, как загнанный в угол зверь. Его сдуло, как сухой лист: пропала вся его спесь, весь лоск «хозяина дома». Он был обычным, трусливым обманщиком, которого наконец-то прижали к стене.

— Вы что, сговорились?! — закричал он, срываясь на фальцет. — Да вы без меня пропадете! Обе!

Анна ничего не ответила. Она просто развернулась и пошла прочь от этого дома. Ей казалось, что если она останется здесь ещё хоть на минуту, то просто задохнётся. Снег хрустел под её стоптанными сапогами. Рядом с калиткой лежал раздавленный торт — розовый крем смешался с грязным снегом.

Она шла по незнакомой улице посёлка, не разбирая дороги. Слёзы замерзали на её щеках, превращаясь в ледяные корочки. Куда ей идти? До станции три километра, автобусы в такой мороз уже не ходят. Поезд обратно в её родной город — только завтра утром.

— Анна! Подождите! — послышался сзади женский голос.

Анна обернулась. По заснеженной дороге к ней бежала Марина. На ней была накинута лишь лёгкая куртка, а на ногах блестели домашние тапочки, быстро утопавшие в сугробах.

— Анна, стойте! — задыхаясь, проговорила Марина, догнав её. — Куда вы пойдёте в такой мороз? Замерзнете же!

— Мне всё равно, — тихо ответила Анна, опустив голову. — У меня ничего больше нет.

— Не говорите глупостей! — Марина схватила её за руки своим горячими ладонями. — Пойдёмте со мной. Я этого гада выгнала. Он к матери своей ушёл, на соседнюю улицу. А вам нужно согреться, выпить чаю. Пожалуйста, пойдёмте. Мы должны поговорить.

Анна посмотрела в глаза женщины, которая ещё полчаса назад была её врагом, а сейчас казалась единственным человеком во всём мире, понимающим её боль. И она кивнула.

Часть 3

Они сидели на кухне — той самой кухне, которую Игорь обставлял с таким старанием. На столе шумел пузатый чайник, распространяя аромат мяты и чабреца. Трое детей тихо играли в дальней комнате, оглушённые внезапно рухнувшим миром взрослых.

Марина налила Анне горячего чая и поставила перед ней розетку с малиновым вареньем.

— Пейте, Аня. Вам надо согреться, — мягко сказала она.

Анна обняла дрожащими пальцами тёплую кружку. Внутри неё была звенящая, ледяная пустота. Всё, во что она верила двадцать лет, оказалось искусной декорацией.

— Как вы узнали этот адрес? — тихо спросила Марина.

— Посылка… — прошептала Анна, глядя в одну точку. — Я всегда отправляла посылки до востребования на центральный почтамт города. А в прошлый раз он забыл на столе квитанцию, когда приезжал «с вахты». Там был указан этот адрес. Я решила сделать ему сюрприз на юбилей… Привезти торт, обнять, сказать, как я горжусь им.

Она горько горько засмеялась, и этот смех перешёл в тихие, разрывающие душу навзрыд содрогания. Марина пересела к ней, обняла её за плечи и просто молчала, позволяя Анне выплакать всю ту боль, что копилась годами.

— Он ведь мне говорил, что работает на севере, — сквозь слёзы говорила Анна. — Что там тяжёлые условия, связь плохо ловит. Приезжал два раза в год, на две недели. Раздавал подарки, говорил, как скучает… А я каждую копейку берегла. Сам он выглядел измождённым, я думала — от работы. А он просто жил на два дома!

— Не на два дома, Аня, — строго перебила её Марина. — Он жил здесь, с нами. А к вам ездил, как на курорт отдохнуть от семейного быта и детей. И денег он сюда почти не приносил! Сказывал, что зарплату задерживают, что всё уходит на алименты от «первого не удавшегося брака». Я ведь тоже вкалывала на двух работах! В местном детском саду и вечерней смене в магазине! Он паразитировал на нас обеих!

Анна подняла глаза. В них больше не было слёз — только сухая, выжженная ярость.

— Что мы теперь будем делать? — спросила она.

— А вот теперь, Аня, мы сделаем так, чтобы этот альфонс и лжец запомнил этот день на всю оставшуюся жизнь, — отрезала Марина. — Вы зарегистрированы с ним официально?

— Да. Мы расписаны двадцать лет назад. У нас штамп в паспорте.

Марина победоносно улыбнулась, хотя в её глазах стояли слёзы:

— А у нас с ним брака нет! Он всё время придумывал отговорки: то документы потерял, то времени нет. Мы просто жили так. Значит, с точки зрения закона, вы — его единственная законная жена. И всё имущество, которое он покупал — ваша совместная собственность!

Следующие три месяца превратились для Игоря в настоящий ад.

Анна не уехала обратно, проявив нехарактерную для себя твердость. Марина помогла ей снять небольшую комнату в посёлке и наняла толкового юриста. Женщины, которых Игорь считал наивными и послушными дурочками, объединились против него.

Выяснилось, что Игорь действительно никогда не работал ни на каких нефтяных вышках. Он подрабатывал мелким риелторством и перепродажей машин, скрывая свои реальные доходы от обеих семей. Квартира в городе, где жила Анна, была оформлена на них обоих, а вот дом в посёлке Игорь, опасаясь разоблачения, опрометчиво оформил на свою старенькую мать. Но юрист Анны быстро доказал через суд, что ремонт и строительство велись на деньги, забираемые из семейного бюджета Анны.

Игорь пытался угрожать, потом приползал на коленях, умолял Анну «понять и простить», плакал и клялся, что любил только её. Но Анна смотрела на него как на пустое место. Вся его «мужская привлекательность» испарилась, оставив лишь жадного, трусливого и стареющего эгоиста.

Марина подала на алименты на троих детей. Суд назначил огромные выплаты, удерживаемые из всех его доходов и имущества. Чтобы расплатиться с долгами и компенсациями, Игорю пришлось продать свою машину и долю в городской квартире. Из просторного дома его выселила собственная мать, не простившая сыну того позора, который он навёл на их род. В итоге Игорь остался ни с чем — одинокий, увязший в долгах, проживающий в обшарпанной съёмной однокомнатной квартире и работающий ночным сторожем.

А что же Анна и Марина?

Их необычная дружба, рождённая из предательства и боли, стала крепче любого кровного родства. Анна решила не возвращаться в свой холодный и одинокий город. Она продала свою долю в квартире и купила небольшой уютный домик неподалёку от Марины.

Оказалось, что у Анны золотые руки — она великолепно вязала и пекла удивительные кондитерские изделия. Марина помогла ей открыть небольшую домашнюю пекарню. Дети Марины быстро привязались к «тёте Ане». Для них она стала родным человеком, замещавшим бабушку и дарившим им то тепло, которого у неё было с избытком.

Впервые за двадцать лет Анна встретила весну с улыбкой. Стоя на крыльце своего собственного дома и вдохнув свежий, тающий мартовский воздух, она поняла: её жизнь не закончилась в тот морозный день у заснеженного сугроба. Она только что началась. Бесстрашная, честная и настоящая.