Часть 2

Глухой стук джойстика о ламинат раздался сразу после того, как в прихожей звякнули ключи. Анна Николаевна даже не успела снять пальто, когда из коридора выскочил Стас. На нем были растянутые спортивные штаны, а лицо выражало крайнюю степень искреннего, недетского возмущения. За его спиной, кутаясь в большой вязаный кардиган, робко жалась Полина.

— Анна Николаевна, это уже ни в какие рамки не влезает! — громко, с вызовом начал Стас, уперев руки в бока. — Мы полдня ждали, пока вы прийдете с работы! В холодильнике даже яйца нет! Полина беременна, ей нужны микроэлементы, а вы закрыли кухонные шкафы на ключ? Вы понимаете, что это психологическое насилие и ущемление прав личности?

Анна медленно расстегнула пуговицы, повесила пальто на плечики и лишь затем повернулась к парню. Её взгляд был насколько тяжелым и холодным, что Стас непроизвольно сделал шаг назад.

— Права личности, Станислав, заканчиваются там, где начинаются границы чужого кошелька, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я купила продукты. Для себя. На свои заработанные деньги. Они стоят в моей комнате. А в холодильнике лежит то, на что скинулись вы с Полиной. То есть — ровным счетом ничего.

Полина всхлипнула, вытирая глаза рукавом:

— Мама, как ты можешь? Стас сейчас ищет себя, он на пороге крупного проекта в киберспорте! Нам Ирина Михайловна сказала, что ты просто обязанна нам помогать, пока мы не встанем на ноги! Мы же семья!

— Семья? — Анна горько ухмыльнулась. — Семья — это когда делят и радость, и труд. А когда один пашет на двух работах с треснувшей подошвой на сапогах, а двое других заказывают пиццу на последние мамины отложенные «на черную ночь» деньги — это не семья. Это паразитизм. Твоя свекровь звонила мне сегодня. Я предложила ей содержать вас. Знаешь, что она сделала? Бросила трубку.

Стас вспыхнул, его щеки покрылись красными пятнами:

— Не смейте трогать мою мать! Она пожилой человек, у неё давление! Вы просто жестокая и черствая женщина. Мы не пропадем! Полина, собирай вещи, мы уходим!

Анна спокойно прислонилась к дверному косяку:

— Отличная идея, Стас. Куда уходите? К твоей маме в однокомнатную квартиру на окраине? Или снимете жилье на доходы от твоей «приставки»?

Парень осекся. В воздухе повисла звенящая тишина. Полина смотрела то на мать, то на своего избранника, ожидая от него уверенного, мужского решения. Но Стас лишь сжал кулаки, избегая прямого взгляда. Он прекрасно знал, что мать не пустит его обратно с беременной девчонкой, ведь Ирина Михайловна привыкла жить в тишине и заботиться только о своем комфорте.

— Вот что, «молодая семья», — сказала Анна, вытаскивая из сумки два листа бумаги и ручку. — Правила проживания на этой территории с сегодняшнего дня меняются. Либо вы соблюдаете условия, либо до конца недели освобождаете помещение.

— Какие еще условия? — буркнул Стас.

— Первое: оплаты коммунальных услуг — пятьдесят на пятьдесят. Второе: питание раздельное. Третье: Стас, завтра в восемь утра ты встаешь и идешь на биржу труда или устраиваешься курьером, грузчиком, кем угодно. Главное — реальные деньги, а не виртуальные победы. Полина, ты со следующей недели переводишься на заочное отделение и ищешь подработку на дому, хотя бы набор текстов или разбор документов, если здоровье позволяет. Если через семь дней я не увижу первой тысячи рублей, внесенной в семейный бюджет Стасом, замок на входной двери будет сменен.

— Ты не имеешь права! Я здесь прописана! — закричала Полина, заливаясь слезами.

— Прописана, доченька. Но содержать твоих гостей и обеспечивать вам взрослую жизнь за свой счет я законодательно не обязана. Вы решили стать родителями? Отлично. Пора стать взрослыми.

Стас выхватил лист из рук Анны, скомкал его и швырнул на пол:

— Да подавитесь вы своей квартирой! Мы уходим прямо сейчас! Полина, иди собирай сумку!

Он демонстративно шагнул в комнату, громко хлопнув дверью. Полина постояла в коридоре, переводя дыхание, а затем медленно побрела за ним. Анна опустилась на пуфик в прихожей. Сердце бешено колотилось в груди, к горлу подступал ком, но она заставила себя сделать глубокий вдох. Ей было безумно жалко дочь, но она понимала: если уступит сейчас, то погубит жизнь и Полине, и будущему внуку, оставив их на попечении инфантильного манипулятора.

Через два часа из комнаты послышался шум. Стас вытащил один большой чемодан, выставил его в коридор и натянул куртку. Полина шла за ним с заплаканными глазами, в руках она держала небольшую пакет с личными вещами.

— Мы докажем вам, что сможем жить сами! — громко заявила Полина, хотя голос ее дрожал. — Ты еще пожалеешь, мама!

Анна молча встала, открыла перед ними входную дверь и тихо ответила:

— Я буду только рада, если у вас все получится. Дверь закрывается, Полина. Звони, если поймешь, что тебе действительно нужна помощь, а не просто бесплатная кухарка.

Дверь захлопнулась. В квартире наступила звенящая, непривычная тишина. Анна подошла к окну и увидела, как две фигуры с чемоданом бдут под дождем к остановке. На душе было паршиво, но где-то в глубине затеплился слабый лучик надежды: возможно, этот жесткое решение станет для них первым настоящим уроком в жизни.

Часть 3

Прошло три месяца. Зима полностью вступила в свои права, засыпав город пушистым, но холодным снегом. Анна Николаевна жила одна. Первые недели были самыми тяжелыми: телефон молчал, а от общих знакомых доходили слухи, что Полина и Стас ютятся у каких-то друзей, перебиваясь случайными подработками и денежными переводами от Ирины Михайловны, которая не упускала случая полить Анну грязью во всех соцсетях.

Анна не вмешивалась. Она продолжала ходить на работу, наконец-то купила себе новые теплые сапоги, подлечила зубы и отложила небольшую сумму на будущее. Но каждый вечер, глядя на пустующую детскую кровать Полины, она молилась только об одном — чтобы с ребенком всё было в порядке.

Переломный момент наступил в середине января. На улице стоял лютый мороз, когда в дверь квартиры тихо, неуверенно постучали. Анна подошла к глазку и замерла: на пороге стояла Полина. Одна. Без чемоданов, в легком осеннем пальто, из-под которого уже отчетливо выпирал круглый живот, и тоненьком шарфике.

Анна мгновенно распахнула дверь:

— Поля? Боже мой, заходи скорее! Ты же совсем замерзла!

Девушка шагнула в тепло прихожей, опустила голову и вдруг безотчетно, навзрыд зарыдала, уткнувшись лицом в плечо матери. Анна обняла дочь, ощущая, как та дрожит всем телом, и стала гладить её по спине, шепча успокаивающие слова.

— Мамочка… прости меня… какая же я была дура… — сквозь слезы лепетала Полина. — Ты была права. Во всем была права…

Анна усадила дочь на кухне, напоила горячим чаем с малиновым вареньем и укутала в теплый плед. Только спустя час Полина смогла связно рассказать о том, что произошло за эти три месяца.

Реальность оказалась суровой. Друзья, у которых они поселились, попросили их съехать уже через две недели. Денег, которые присылала Ирина Михайловна, хватало только на оплату самого дешевого койко-места в коммунальной квартире и фастфуд. Стас пробовал работать курьером, но быстро бросил, заявив, что «это ниже его достоинства» и что от холода у него болят ноги. Все дни он снова проводил за телефоном, играя в онлайн-игры и обещая Полине, что «скоро поднимет крупный куш».

Когда у Полины начались проблемы со здоровьем из-за плохого питания и постоянных стрессов, она попросила Стаса найти хоть какую-то постоянную работу. В ответ возникла скандальная ссора. Стас обвинил её в том, что она «такая же меркантильная, как ее мать», собрал свои вещи и уехал к свекрови, оставив беременную девушку в съемной комнате без копейки денег. Ирина Михайловна же заявила Полине по телефону, что её сын «еще слишком молод, чтобы ломать себе жизнь из-за чужих ошибок», и посоветовала обратиться к «своей богатой мамочке».

— Я осталась совсем одна, мама, — тихо проговорила Полина, гладя живот. — Мне было так стыдно перед тобой… Я хотела доказать, что взрослая, а оказалась просто глупой девчонкой.

Анна села рядом и накрыла ладонь дочери своей рукой:

— Признать свои ошибки — это и есть первый шаг к тому, чтобы стать взрослым, Поля. Главное, что ты здесь, и с малышом все будет хорошо.

С этого дня жизнь в квартире Анны Николаевны изменилась. Никаких упреков и воспоминаний о прошлом больше не было. Анна взяла на себя контроль за здоровьем дочери: записала её к хорошим врачам, купила необходимые витамины и вещи для будущего ребенка. Полина, в свою очередь, изменилась до неузнаваемости. Она честно перевелась на заочное отделение, начала помогать матери по дому и даже нашла подработку — начала вести соцсети для небольшого местного магазина детских товаров.

Стас за это время проявил себя лишь единожды — прислал сообщение с требованием «не подавать на алименты, если они не хотят проблем». Анна лично ответила ему кратко: «Все вопросы решим через суд». После этого он окончательно исчез из их жизни.

В конце апреля, когда на деревьях начали распускаться первые зеленые листики, у Полины родился здоровый, крепыш-мальчик. Его назвали Александром — в честь дедушки Анны.

Анна Николаевна стояла у окна родильного дома, держа на руках маленький, вкусно пахнущий конверт с внуком. Рядом стояла Полина — уставшая, но невероятно счастливая, с совсем другим, взрослым и осмысленным взглядом.

— Спасибо тебе, мама, — тихо шепнула Полина, прижимаясь к плечу Анны. — Если бы ты тогда не проявила твердость, мы бы все утонули в этой лжи и лени. Ты спасла нас.

Анна улыбнулась, глядя на спящего малыша, и впервые за долгое время почувствовала в душе абсолютный покой и уверенность в завтрашнем дне. Она знала: впереди будет немало трудностей, но теперь в их доме снова живут любовь, взаимоуважение и настоящая семья, способная преодолеть любые испытания.