Часть 2

Павел перезвонил почти сразу, выслушав мой сбивчивый рассказ о самовольном захвате жилплощади.

– Документы на квартиру у тебя? – деловито спросил он.

– У меня.

– Никто там не зарегистрирован?

– Нет.

– Тогда слушай, – голос Павла звучал уверенно. – Никаких настоящих печатей, никаких удостоверений, никаких слов про приставов или полицию. Только театральный реквизит и частная выездная группа в рамках вымышленного имущественного спора. Никого не трогаем, ничего не забираем, просто создаём ситуацию, в которой они сами захотят унести свои вещи.

Он говорил спокойно, и это меня отрезвило. Мы не должны были устраивать опасную самодеятельность. Мне нужна была не драка и не настоящие бумаги, а сцена, рассчитанная на Жаннину же логику: если она сама верит, что в чужую квартиру можно зайти нахрапом, значит, она поверит и в чужой нахрап.

На следующий день Павел позвал Ирину и Романа. Ирина в театре играла властных женщин с сухим, деловым голосом, от которого хотелось сразу искать паспорт. Роман почти не говорил, зато умел стоять рядом так, что любой разговор становился короче. Павел вынес из театра обычную серую папку с бутафорскими листами: без гербов, без печатей, без настоящих реквизитов. На верхнем листе крупно было напечатано: «Акт выездного осмотра». Для сцены этого хватало.

– Запомни, – сказал Павел перед выездом. – Мы не говорим, что имеем право что-то забрать. Мы говорим, что фиксируем наличие имущества по спорному объекту. Если они начнут требовать настоящие документы, мы сворачиваемся, а ты вызываешь полицию как собственник. Понятно?

Я кивнула. Мне было неприятно, что вообще приходится придумывать спектакль в собственной квартире, но Жанна не оставила мне выбора. Она уже решила за меня, кто будет жить на моих метрах.

Вечером я поднялась на восьмой этаж первой. За дверью играла музыка. Денис открыл не сразу: на нём были спортивные штаны, в руке — тарелка. Он увидел меня и недовольно отступил.

– Марин, ты опять проверять пришла? – поморщился он. – Я же никому не мешаю.

В студии за сутки стало ещё теснее. У стены появился стол, на нём стоял монитор, клавиатура и две банки энергетика, а на лоджии уже громоздились его коробки. Жанна сидела на складном стуле с телефоном и надиктовывала кому-то голосовое сообщение, что «вопрос почти решён».

– Вопрос не решён, – громко произнесла я, когда она отключила запись. – Вы должны вывезти вещи.

Жанна раздражённо махнула рукой:

– Опять одно и то же. Денис поживёт месяц, может, два. Ты не обеднеешь.

– Я не давала согласия.

– А я не собираюсь смотреть, как мой сын ютится, пока у племянницы квартира простаивает.

Денис поставил тарелку на подоконник и попытался говорить примирительно:

– Марин, ну давай без принципов. Я тебе потом помогу с ремонтом…

Доворить он не успел. В этот момент в прихожей раздался тяжёлый, уверенный стук в дверь, и не дожидаясь ответа, в студию вошли Павел, Ирина и Роман.

Часть 3

Ирина вошла первой, окинув комнату ледяным, оценивающим взглядом главного инспектора всех возможных инстанций. На её лице застыло выражение абсолютного профессионального превосходства над происходящим хаосом. Роман молча встал в дверном проёме, широко расставив плечи и полностью перекрыв единственный путь к отступлению, создавая вокруг себя ауру непреодолимой мощи. Павел держал в руках ту самую серо-зелёную папку с крупной надписью «Акт выездного осмотра».

– Так, граждане, что у нас здесь происходит? – строго и громко произнесла Ирина голосом, от которого у Жанны моментально округлились глаза. – Объект недвижимости задействован в несанкционированном складском размещении посторонних лиц. Вы кто такие? На каком основании здесь чужие вещи и техника?

Жанна вскочила со складного стула, мгновенно растеряв всю свою наглую уверенность.

– Мы… мы по семейному согласию! – запнувшись, выдала она. – Это мой племянник… то есть сын моей сестры… В общем, мы родные люди! Какое ваше дело?

– Семейное согласие не является юридическим правоустанавливающим документом на жилую площадь коммерческого фонда, – чеканила каждое слово Ирина, профессионально разыгрывая роль. – Марина, это ваши арендаторы или лица, осуждающие самозахват?

Я стояла чуть позади, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть холодно и непреклонно.

– Я никаких договоров аренды или безвозмездного пользования с ними не заключала, – чётко произнесла я. – Вещи появились в квартире без моего ведома и согласия. Собственник здесь я.

Денис побледнел, глядя на массивную фигуру Романа, перекрывшего выход, и на строгую папку в руках Павла.

– Мам, что это за люди? – испуганно шепнул он, отступая к окну. – Ты говорила, всё схвачено… Это проверяющие? Нас оштрафуют?

– Гражданин, уберите имущество с подоконника и варочной панели, – сурово бросил Павел, листая бутафорские листы и делая вид, будто что-то яростно вычёркивает ручкой. – Фиксируем нарушение правил эксплуатации жилого помещения и незаконное складирование личных вещей. Штрафные санкции за каждый день просрочки составят круглую сумму, а имущество подлежит немедленной конфискации на склад временного хранения за счёт владельца.

От слова «конфискация» и внушительного вида «комиссии» Жанну бросило в пот. В её картине мира существовали только те правила, которые были выгодны ей самой, но чужой, еще более агрессивный и бюрократический нахрап испугал её до дрожи в коленках. Она привыкла давить на мягких и уступчивых родственников, но перед лицом «строгой государственной проверки» её уверенность испарилась за секунду.

– Всё-всё! Мы уходим! – закричала Жанна, суетливо хватая куртку с вешалки. – Деня, быстро собирай вещи! Не хватало ещё из-за этой паршивой студии под суды и штрафы попадать!

Денис уже не спорил. Бледный и перепуганный, он метался по комнате, сгребая в кучу провода, монитор и закидывая одежду в пакеты. Жанна с перекошенным от злости и страха лицом заталкивала носки обратно в коробку с надписью «Разное».

– Мы это так не оставим! – шипела она, пронося мимо нас тяжёлый матрас. – Эгоистка! Родная кровь для тебя пустое место!

– Выходя, не забудьте закрыть дверь с внешней стороны, – спокойно ответила я, глядя, как они в ужасе тащат матрас к лифту.

Когда за ними с грохотом захлопнулась дверь, в студии наконец установилась тишина. Ирина облегчённо выдохнула и рассмеялась, Павел захлопнул пустую папку, а Роман расслабленно улыбнулся. Мы выпили по чашке чая на пустой кухне, обсуждая, как блестяще сработал наш маленький спектакль. Назавтра я сменила замки. Моя студия снова принадлежала только мне, а урок семейной психологии был усвоен на всю жизнь.