Часть 2

— Лара, встань, не позорься! — рявкнула моя сестра Инга, прямо через стол указывая пальцем на упавшего на колени Станислава.

Зал семейной пекарни замер. Двадцать восемь пар глаз въелись в моего мужа, который ещё минуту назад раздавал барские подачки и планировал выставить меня на улицу. Теперь его пальцы судорожно впились в край моей скатерти, а в глазах застыл животный, неконтролируемый страх.

— Ты не могла… — пролепетал он, глотая воздух, словно утопающий. — У тебя нет таких денег! Откуда?!

— Оттуда, Стас. Я продала тётину комнату, а остаток мне одолжила Инга. Официально, под нотариальный залог.

Я медленно поднялась с места, словно расправляя крылья, и положила поверх его конверта «На развод» уже подготовленную папку из плотной кожи.

— Помещение, станки, договора с поставщиками и даже товарный знак «Стиль-М» теперь принадлежат лично мне. Документы оформлены сегодня в десять утра.

Наш сын Павел первым отреагировал на мои слова. Он встал из-за стола, бросил на отца презрительный взгляд, от которого Стас сжался еще сильнее, и подошел ко мне.

— Мам… Ты серьёзно? — тихо спросил Пашка, но в его голосе прорезалась неописуемая гордость. — Значит, твои слова про новую линию компактных кухонь…

— Всё в силе, сынок. Завтра с утра ты вступаешь в должность главного дизайнера и начальника производства. А твоим коллегам я уже подняла оклады на двадцать процентов. Все девять человек остаются.

— Лариса! — взвизгнула у меня за спиной свёкровина сестра, но я даже не повернулась.

Станислав подхватился с колен. Его лицо из бледного моментально стало багрово-красным. На лбу вздулась вена, а губы скривились в злой, отчаянной ухмылке. Он понял, что его грандиозное шоу с унижением жены на юбилее обернулось публичной казнью его собственного эго.

— Ах ты тварь… — прошипел он мне в самое лицо, забыв про гостей и детей. — Тварь продуманная! Ты всё знала?! Ты за моей спиной крутила с Назаровыми?! Да без меня эта мастерская — просто куча ржавого железа! Ты ничего не шаришь в бизнесе, библиотекарь!

— Зато я шарю в твоих карманах, Стасик, — ледяным тоном ответила я, глядя ему прямо в упор. — И знаю, для кого ты готовил новую квартиру.

В зале кто-то ахнул. Дочь Алина прикрыла рот руками. Станислав дернулся, словно от удара токom.

— Ты думал, я не видела распечатку? Ты думал, я не знаю про твою 25-летнюю секретаршу из офиса фурнитуры, на которую ты сливал наши рабочие деньги последние полгода?!

— Это неправда! — заорал муж, но его бегающие глаза выдали его с потрохами.

— Правда, Стас. И именно поэтому ты так спешил отдать мне конверт с «барской» помощью на полгода, пока я «привыкаю жить самостоятельно». Ты хотел уйти к ней героем, а меня оставить нищей и опозоренной! Но ты забыл одну деталь…

Я сделала шаг к нему, наклонилась и тихо, так чтобы слышал только он, добавила:

— Весь учёт, все налоги и все чёрные схемы с наличностью вела я. И если ты прямо сейчас не заберешь свои вещи из моей квартиры, завтра утром папка с твоими поддельными накладными пойдет прямиком в ОБЭП.

Станислав отшатнулся. На него было больно и мерзко смотреть. Человек, с которым я прожила тридцать лет, оказался пустышкой, мыльным пузырем, державшимся только на моих плечах и моей молчаливой поддержке.

— Пошёл вон, — громко и отчётливо произнесла я на весь зал. — Праздник продолжается. Но уже без тебя.

Муж подхватил со стола свой конверт, споткнулся о стул и буквально выскочил из зала пекарни под полнейшее, оглушительное молчание гостей. Едва дверь за ним захлопнулась, Инга начала аплодировать. К ней тут же присоединился Пашка, а за ним и остальные.

Вечер прошёл словно в тумане. Я принимала поздравления, мы пили вино, сын обнимал меня и шептал, что никогда мной так не гордился. Я казалась себе скалой. Железной женщиной, которая взяла судьбу в свои руки и наказала предателя.

Около полуночи гости разошлись. Дочь уехала к себе, Пашка поехал провожать девушку. Я осталась одна в нашей большой трехкомнатной квартире.

Тишина давила на уши. Я сняла юбилейное платье, смыла макияж и села на край кровати. И только сейчас, в этой пугающей темноте, меня накрыло. Слезы хлынули из глаз сами собой. Тридцать лет жизни… Выброшены на свалку. Я рыдала навзрыд, уткнувшись в подушку, пока не услышала странный звук из коридора.

Щелчок замочной скважины.

Я замерла. Сердце ушло в пятки. Стас вернулся? У него же не должно быть ключей!

Я тихо поднялась, схватила с туалетного столика тяжёлый хрустальный флакон духов и выскочила в коридор.

Входная дверь была полуоткрыта. На пороге стоял вовсе не Станислав.

Это был мужчина в дорогом тёмном пальто, высокий, с сединой на висках и проницательным взглядом. Аркадий. Тот самый крупный бизнесмен из соседнего города, с которым Стас якобы договаривался о продаже мастерской за моей спиной.

— Лариса Сергеевна? — его голос прозвучал низко и бархатисто. — Простите за ночной визит. Я открыл своим дубликатом.

— Что вы здесь делаете?! — я сильнее сжала флакон. — Выметайтесь, или я вызову полицию!

Мужчина спокойно шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь и достал из внутреннего кармана пальто пухлый кожаный конверт.

— Не кипятитесь. Я пришёл не за вашим мужем. Станислав сегодня вечером попал в очень плохую историю и сейчас даёт показания. А я пришёл к вам… как к новому владельцу «Стиль-М».

— К какому владельцу?! Сделка закрыта! Я выкупила всё у Назаровых!

Аркадий печально ухмыльнулся и качнул головой:

— Назаровы не имели права продавать вам помещение, Лариса. Дело в том, что полгода назад ваш муж заложил всю мастерскую вместе с землей под частный займ… мне. И сегодня утром закончился срок выплаты долга. Так что, строго говоря, Лариса Сергеевна… вы выкупили воздух. А настоящая владелица всего имущества — моя компания.

Земля ушла у меня из-под ног. Весь мой триумф, вся моя победа в одну секунду превратилась в прах.

— Но… у меня есть документы от нотариуса! — прошептала я, чувствуя, как немеют губы.

— Поддельные, — отрезал Аркадий. — Станислав подделал подписи Назаровых ещё три месяца назад. Вы стали жертвой мошенничества собственного мужа.

Он сделал шаг ближе и полотнул конверт мне.

— Но у вас есть один шанс всё спасти. Внутри — контракт. Вы становитесь моим генеральным директором на пять лет и отдаёте мне пятьдесят процентов акций вашего нового проекта. Либо завтра утром я опечатываю мастерскую, а ваш сын и его рабочие оказываются на улице с миллионными долгами. У вас десять минут на решение, Лариса.

Часть 3

Я смотрела на тёмный конверт в руках Аркадия, и внутри меня всё выгорало дотла.

Снова. Меня снова предали, использовали и загнали в угол. Станислав не просто хотел уйти — он заминировал всё вокруг себя, чтобы после его ухода моя жизнь разлетелась на куски.

— Десять минут? — переспросила я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал абсолютно твердо. Слезы мгновенно высохли.

— Именно, — Аркадий посмотрел на дорогие часы. — Я бизнесмен, Лариса Сергеевна. Мне не нужны чужие семейные драмы. Мне нужен результат. Я видел эскизы вашего сына. Они гениальны. Но без моих денег и моей земли вы — банкроты.

— А если я скажу «нет»?

— Завтра в восемь утра на воротах мастерской будет висеть замок. Ваш сын Паша погрязнет в исках от заказчиков, чьи предоплаты ваш муж успел спустить на свою пассию. Вы потеряете всё: комнату тёти, деньги сестры и репутацию.

Я взяла конверт из его рук. Пальцы слегка дрожали, но я заставила себя выровнять дыхание. Пятьдесят процентов акций. Пять лет работы на чужого человека. Но Пашка… Пашка будет работать. У него будет будущее. Изделия по его чертежам увидят тысячи людей.

— Я подпишу, — сказала я, глядя Аркадию прямо в глаза. — Но у меня три условия.

Аркадий слегка удивленно приподнял бровь:

— Вы в положении, когда не выставляют условия, Лариса.

— В выигрышном положении, Аркадий, — перебила я его. — Потому что без меня и моего сына ваша земля и станки — просто груда металла. Вы не знаете процессов. Вы не знаете клиентов. Вы потеряете деньги.

Он молчал несколько секунд, а затем чуть заметно улыбнулся:

— Слушаю вас.

— Первое: Павел получает полный карт-бланх на дизайн и производство. Никто не вмешивается в его работу. Второе: Станислав не получает ни копейки и не приближается к мастерской ближе чем на километр. Третье… Вы отдаете мне все документы по его долгам. Я сама буду решать его судьбу через суд.

Аркадий внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытался разглядеть за простой пятидесятипятилетней женщиной кого-то совсем другого. Настоящего хищника, который только что проснулся после тридцатилетней спячки.

— Идёт, — чеканно произнес он и достал из кармана ручку. — Подписывайте.

Я положила папку на туалетный столик и расписалась на каждой странице. Без колебаний. Без страха.

Когда за Аркадием закрылась дверь, я не стала плакать. Я подошла к зеркалу, включила яркий свет и посмотрела на свое отражение. На меня смотрела женщина с гордо поднятой головой. Да, впереди были годы тяжелой работы. Да, мне предстояло отдавать долг Инге и поднимать бизнес практически с нуля под контролем чужого человека.

Но я была свободна.

Ранним утром следующего дня я приехала к мастерской за полчаса до начала смены. На улице моросил мелкий дождь, но воздух казался удивительно свежим и чистым.

У ворот уже стоял Пашка. Он держал в руках два стаканчика с горячим кофе и нервно переминался с ноги на ногу.

— Мам! — позвал он, увидев меня. — Я тут подумал… Мы же успеем переоборудовать второй цех до конца месяца?

Я подошла к нему, обняла за плечи и сделала глоток обжигающего напитка.

— Мы всё успеем, сынок. Всё только начинается.

За спиной послышались шаги. К мастерской один за другим подходили наши рабочие. Они улыбались, здоровались и уверенно шли к дверям цеха. А где-то в городе Станислав давал показания в полиции, осознавая, что потерял абсолютно всё. Но это была уже совсем другая история.

История, в которой я больше никогда не буду статисткой.