Муж выгнал тещу ради друга

ЧАСТЬ 1

— Твоя мать может спать где угодно, а моим друзьям просто некуда идти!

Эдуард с грохотом бросил связку ключей на тумбочку в прихожей.

— Короче, Аля. Послушай меня внимательно. Нам нужно решить этот вопрос по-взрослому.

Альбина даже не обернулась. Она расстегнула пальто, повесила его на вешалку и сняла сапоги. После долгого рабочего дня за стойкой регистрации ноги ужасно болели. В сумке лежал батон, купленный возле автобусной остановки. Он уже успел остыть.

— Если ты говоришь о кране в ванной, то дядя Гриша с шестого этажа обещал зайти и посмотреть, — ответила она.

— Да при чём тут кран?! — раздражённо воскликнул муж.

— Ты вообще меня слушаешь? Тут срочное дело! У Богдана большие проблемы. Хозяйка квартиры выставила его на улицу. Замки поменяла, а все его вещи выбросила в какой-то мешок. Человеку даже ночевать теперь негде!

Альбина вошла на кухню и поставила эмалированный чайник на плиту.

— Очень жаль, конечно. Пусть снимет комнату возле вокзала. Или попросит брата приютить его в общежитии.

— А на какие деньги?! — возмутился Эдуард, следуя за ней и загораживая проход своими широкими плечами.

— У него заказы на окна встали, цены на профили выросли. Инструменты заложил в ломбард за бесценок. Мы с Богданом ещё со средней школы дружим. Я не бросаю друзей в беде!

Альбина положила обе руки на край стола.

— И чего ты от меня хочешь? У нас самих нет денег, чтобы оплачивать его долги. Я даже на лекарства себе экономлю!

Эдуард прищурился, понизил голос и принял тот самый сладенький, хитрый вид, который появлялся у него каждый раз, когда он собирался совершить очередную глупость.

— Деньги найдём. Не в этом проблема. Тут другое нужно сделать. Мы поселим Богдана у себя на два месяца. Места у нас достаточно. Парень он тихий, спокойный. Поживёт, пока не встанет на ноги.

Альбина повернула голову в сторону тёмного коридора.

— У нас две комнаты, Эдик. В большой живём мы с тобой. В маленькой после выписки из больницы находится мама. Куда ты собираешься поселить взрослого мужчину? На коврик возле входной двери?

— Вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить! — обрадовался муж, уверенный, что нашёл идеальное решение.

— Подумай сама, Аля. Твоей матери здесь уже душно между четырьмя стенами. Мы живём на четвёртом этаже, лифта здесь никогда не было, а у неё одышка.

У Яны в деревне первый этаж. Прямо перед дверью земля, свежий воздух, а под окном кусты смородины. Отвезём Лидию Семёновну к твоей сестре на всё лето.

В дальней комнате скрипнула половица. Послышался знакомый тихий щелчок механического тонометра. Мама снова измеряла давление.

Альбина подошла к плите и убавила огонь.

— Ты совсем с ума сошёл? У Яны маленькая однокомнатная квартира. Муж работает сменами на литейном заводе, а двое пятилетних мальчишек носятся по квартире, как маленькие черти. Куда она поселит больного человека, который уже перенёс гипертонический криз?

— Постелют ей надувной матрас! В чём проблема? — вспылил Эдуард, окончательно потеряв свой сладкий тон.

— Когда люди любят друг друга, они не считают квадратные метры. К тому же с внуками старухе будет веселее.

А наш друг за это время сможет выкупить инструменты, снова начать работать и будет нам благодарен. Твоя мать может спать где угодно, а моим друзьям просто некуда идти!

Лидия Семёновна появилась на пороге кухни.

Пожилая женщина опиралась на деревянную трость и куталась в старый шерстяной кардиган. Её морщинистые пальцы сжимали чёрную манжету тонометра.

В её глазах читалась вина, словно она была должна всем присутствующим уже за каждый сделанный вдох.

— Доченька Аля… — тихо прошептала она.

— Не ссорьтесь, пожалуйста. Если нужно, я поеду к Яне. Могу даже устроиться на маленьком кухонном диванчике. Никому мешать не буду… Главное, чтобы вы жили спокойно.

Эдуард довольно улыбнулся и развёл руками.

— Вот! Видишь? Она сама всё понимает! Твоя мать уже достаточно прожила, чтобы знать, как устроена жизнь. А ты, Аля, из мухи слона раздуваешь! Завтра одолжу у приятеля грузовую машину, и соберём её вещи.

Альбина подошла к матери, осторожно взяла её под руку и проводила обратно в комнату.

— Иди отдыхай, мама. Ты никуда не поедешь. Даже не думай об этом.

Она помогла матери устроиться на раскладном диване, поправила одеяло на её ногах и аккуратно закрыла дверь.

Внутри груди что-то болезненно и сухо отозвалось пустотой.

Уже семь лет она слушала рассказы мужа о его знаменитых «ценностях», обязательствах перед друзьями и обещаниях настоящего мужчины.

Семь лет закрывала глаза на его бесконечные подработки, которые никогда не приносили результата, на дрели, которые он раздавал знакомым направо и налево, и на обещания закончить плинтусы ещё до майских праздников.

Она вернулась в спальню, подошла к шкафу и распахнула обе дверцы.

Эдуард стоял в дверном проёме и спокойно ковырялся в зубах спичкой.

— Ты чего там делаешь? Ужин собираешься разогревать?

Альбина достала с верхней полки большой серый дорожный баул из плотной ткани. Она резко дёрнула за заедающую молнию и начала снимать одежду мужа с вешалок.

Туда полетела его рабочая куртка с выцветшим логотипом оконной компании, потёртые на коленях джинсы, свитера, стопка футболок и нижнее бельё.

Затем она положила в пластиковый пакет его зимние сапоги, а также пластиковую бритву, лежавшую на полочке над зеркалом.

Спичка выпала из пальцев Эдуарда.

— Ты что творишь, сумасшедшая?! — пробормотал он, краснея от злости.

Альбина упёрлась коленом в раздутый баул и изо всех сил застегнула молнию.

— Собираю твои вещи.

— Какие ещё вещи?! Ты совсем с ума сошла?

— Вон отсюда, — спокойно ответила она, не повышая голоса и глядя ему прямо в глаза.

— Маму ты к Яне не повезёшь. Зато сам прямо сейчас отправишься к Богдану. Снимете вдвоём комнату, надуете свой матрас и будете поддерживать друг друга, как настоящие братья. Можете так прожить хоть до пенсии, если вам обоим нравится!

Эдуард застыл с открытым ртом. Он несколько раз моргнул и отступил на шаг в коридор. Но быстро пришёл в себя и злобно усмехнулся.

— Ты с кем так разговариваешь, наглая?! Ты забыла, у кого живёшь? Через неделю сама пожалеешь о своём поведении!

Кто тебе замок поменяет? Кто электрику починит? Женщина без мужика в доме — ноль без палочки!

Альбина схватила ручку дорожной сумки и потащила её к входной двери.

— Дядя Гриша починит электрику за пачку хорошего чая. А ты больше никогда не переступишь порог этой квартиры. Хватит, Эдик! Ты здесь уже достаточно покомандовал!

— Ах, теперь это её квартира?! — заорал муж, едва не захлёбываясь от злости.

— Я семь лет вкладывался в это место! Это я клеил обои! Это я собственными руками сделал антресоль в прихожей! Я никуда не уйду, ты меня поняла?! Только попробуй выставить меня!

Альбина широко распахнула входную дверь и поставила дорожную сумку на бетонный пол лестничной площадки, прямо возле перил.

— Если не уйдёшь по-хорошему, я сейчас позову всех соседей с этажа. Пусть посмотрят, как великий установщик окон строит из себя крутого перед друзьями, а за его прихоти должна расплачиваться больная тёща. Так что надевай обувь!

Эдуард тяжело дышал. Его лицо покрылось тёмными пятнами. Он посмотрел на открытую дверь, пустую лестницу, а затем на жену, которая даже не собиралась отступать.

Его привычные угрозы впервые наткнулись на непробиваемую стену.

Драться он боялся, а устраивать скандал на глазах у всего подъезда ему совсем не хотелось. Его репутация главного местного крутыша могла серьёзно пострадать.

Он натянул старые кроссовки, сорвал куртку с вешалки и переступил порог.

Уже на лестничной площадке он обернулся и бросил на жену ядовитый взгляд.

— Ты ещё приползёшь ко мне на коленях, дура! Завтра, когда у тебя трубы лопнут, сама будешь умолять меня о прощении! Но я ещё подумаю, возвращаться мне или нет!

Альбина закрыла тяжёлую дверь и дважды повернула верхний замок.

Раздался сухой, успокаивающий щелчок.

Тяжёлые шаги мужа загремели по лестнице. Через несколько секунд хлопнула входная дверь подъезда.

В прихожей снова воцарилась тишина.

В воздухе витал запах сушёных лекарственных трав и слегка подгоревшего хлеба.

Альбина вернулась на кухню, выключила чайник и налила горячую воду в чашку для матери.

— Мамочка, — тихо позвала она.

— Выпей лекарство и спокойно ложись спать. Завтра у меня поздняя смена.

Прошёл месяц.

Октябрь выдался особенно сырым и холодным. По утрам лужи покрывались тонкой, хрупкой корочкой льда.

Альбина возвращалась домой, проходя через дворы между многоэтажками. В сумке лежали свежие яблоки и пачка творога, приятно оттягивая руку.

Возле подъезда пахло опавшими листьями и мокрым асфальтом.

Новый замок, который установил сосед, занимавшийся слесарными работами, работал идеально. Дверь открывалась без малейшего скрипа.

Вдруг в кармане пальто завибрировал телефон.

На экране появилась комбинация цифр, которую она уже давно забыла.

Альбина на секунду замешкалась, провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

— Ну что, успокоилась? — хрипло спросил Эдуард.

На заднем плане раздавался оглушительный шум сварочного аппарата, кто-то громко матерился, а пустые стеклянные бутылки сталкивались друг с другом.

— Чего тебе, Эдик? — спросила она, поднимаясь по лестнице.

— Нам нужно поговорить. Короче, мы с Богданом сейчас живём на стройке, в бытовке. Ветер свистит через все щели, отопление не работает, а чайник сгорел из-за короткого замыкания.

Мы уже до костей замёрзли!

Слушай, я готов забыть наши ссоры. Я человек незлопамятный. Завтра вернусь.

Альбина остановилась на лестничной площадке перед своей дверью.

— Вернёшься?

— Ну да! А чего тянуть? — уверенно ответил муж, решив, что её молчание означает согласие.

— Давай прекратим эти глупости. Мы оба виноваты. Твоя тёща останется в своей комнате, я больше не буду её трогать, пусть живёт как хочет.

Но Богдан сможет несколько недель поспать на диване в гостиной. Ему нужно выкупить инструменты, а я обещал помочь.

Приготовь на ужин что-нибудь основательное. Мы зверски голодные!

Альбина посмотрела на матовую, гладкую поверхность своей стальной двери.

За ней мягко светился свет в квартире. В воздухе витал восхитительный аромат яблочного пирога. А самое главное — Лидия Семёновна больше не вздрагивала от каждого громкого голоса постороннего человека.

— Эдик, — произнесла она в телефон.

— Что?

— Отдай ключи Богдану. Он сможет ими открывать консервные банки.

— Ты о чём вообще говоришь? Какие ключи?

— От этой квартиры, — спокойно ответила Альбина.

— Замок поменяли ещё три недели назад. Продолжайте жить в своей бытовке. Вы с Богданом просто идеальная пара!

Она завершила звонок, убрала телефон в карман и повернула ключ в замке.

Внутри было тепло. Стояла тишина, а в воздухе витал восхитительный аромат корицы.

ЧАСТЬ 2

Муж хотел вернуться, но я уже всё узнала!

Несколько секунд я стояла перед дверью, всё ещё держа телефон в руке. Голос Эдуарда продолжал звучать у меня в голове.

Он хотел вернуться.

И не просто вернуться, а привести с собой Богдана — того самого человека, ради которого он хотел выгнать мою мать из нашей квартиры.

Я расхохоталась.

Нет, это был не нервный смешок. Я смеялась по-настоящему громко, так что мама даже вышла из своей комнаты.

— Алия, доченька, что случилось? Почему ты одна смеёшься?

Я повернулась к ней.

— Ничего, мам. Только что звонил твой бывший зять.

Она тут же опустила глаза.

— У него опять какие-то проблемы?

— Судя по всему, ему и его другу холодно в строительной бытовке. Отопление сломалось, чайник тоже не работает, да и кушать им хочется. Поэтому они решили, что пора возвращаться домой.

Мама плотнее запахнула кофту.

— Может, стоит дать ему ещё один шанс, доченька? Всё-таки вы прожили вместе семь лет. Я не хочу быть причиной вашего расставания.

Я подошла к ней и взяла её за руки.

— Мам, посмотри на меня внимательно. Ты ни в чём не виновата. Всю свою жизнь ты жертвовала собой ради меня. После смерти папы ты одна меня вырастила. Ты работала, экономила, иногда даже пропускала приёмы пищи, лишь бы я могла учиться. А теперь, когда ты заболела и тебе нужно спокойное место для восстановления, кто-то решил отправить тебя спать на надувном матрасе в квартире, где и без того полно людей?

Она хотела что-то ответить, но я осторожно приложила палец к её губам.

— С этой историей покончено. Ты больше никогда не покинешь этот дом ради чьего-то удобства. Никогда.

Мама начала плакать.

Я крепко обняла её и вдруг осознала одну вещь: все эти годы я пыталась сохранить свой брак, но почти забыла защитить человека, который подарил мне жизнь.

В тот вечер я приготовила чай, достала мамины лекарства и разогрела ужин.

Впервые за долгое время мы спокойно ели, не подбирая каждое слово, не опасаясь внезапной вспышки гнева и не слушая, как кто-то требует от нас услуг во имя дружбы.

Но я ещё не знала, что мой телефон вскоре превратится в настоящую сцену комедийного спектакля.

Не прошло и двадцати минут после звонка Эдуарда, как пришло сообщение.

«Алия, не испытывай моё терпение. Завтра я приду за своими вещами и верну себе своё место. Мы женаты, ты не имеешь права выставлять меня за дверь».

Я прочитала сообщение дважды.

Затем ответила:

«Твои вещи уже уехали вместе с тобой. А по поводу остального обращайся к своему другу Богдану. Кажется, ему как раз нужен сосед по комнате».

Он тут же позвонил.

Я не ответила.

Он позвонил снова.

Я опять сбросила вызов.

После третьего звонка я просто выключила телефон.

Мама наблюдала за мной из кресла.

— Ты не собираешься ему отвечать?

— Нет, мам. Я лучше пойду спать. Говорят, для здоровья полезно не разговаривать с людьми, которые путают жену с гостиницей.

Мама улыбнулась.

И эта улыбка принесла мне больше радости, чем все извинения, которые Эдуард когда-либо мог бы мне принести.

На следующее утро я проснулась с такой энергией, какой не чувствовала уже несколько месяцев.

Приготовила завтрак, отвезла маму на медицинский приём и отправилась на работу.

К полудню на моём телефоне уже было семнадцать пропущенных вызовов.

Эдуард также отправил несколько сообщений.

Первое гласило:

«Ты лучше ответь на звонок».

Второе:

«Я не шучу».

Третье:

«Ты пожалеешь, что унизила такого мужчину, как я».

А четвёртое заставило меня чуть не рассмеяться:

«Даже моя мать считает твоё поведение недопустимым».

Я положила телефон на стол.

Ещё и его мать?

Прекрасно!

Осталось только пригласить председателя района и министра внутренних дел, чтобы провести пресс-конференцию по поводу моего ужасного поведения.

Во время обеденного перерыва я позвонила человеку, номер которого хорошо знала: адвокату Виктору. Когда-то он уже помогал нашей семье с некоторыми юридическими вопросами.

Я подробно объяснила ему ситуацию.

Он выслушал меня, не перебивая.

— Альбина, я хочу задать тебе один вопрос. Кому принадлежит эта квартира?

— Мне. Я получила её в наследство от бабушки ещё до замужества. У меня есть все документы.

— А твой муж зарегистрирован как совладелец?

— Нет.

— Тогда сохрани все документы, сообщения и доказательства возможных угроз. Что касается имущества, приобретённого во время совместной жизни, мы отдельно рассмотрим юридическую ситуацию. Ничего не выбрасывай и не подписывай никаких бумаг под давлением.

Я поблагодарила его.

Положив трубку, я поняла, какую ошибку совершала все эти годы: я считала, что брак обязывает меня принимать абсолютно всё.

Но уважать супруга вовсе не означает отказываться от собственного разума, достоинства и семьи.

Около шести вечера я вернулась домой.

Мама готовила небольшой яблочный пирог. На её лице уже появился здоровый румянец.

— Доченька, мне звонила Яна.

Я остановилась.

— Что ей было нужно?

— Она хотела узнать, живёт ли Эдуард ещё у нас. Я сказала, что нет.

Я поставила сумку.

— И что дальше?

Мама немного замялась.

— Она сказала, что твой муж вчера вечером звонил ей. Он попросил убедить меня переехать к ней.

Я почувствовала, как напряглись мои плечи.

— Что он сделал?

— Он объяснил ей, что ты стала злой, что отказываешься делиться своей квартирой и хочешь оставить его умирать от холода.

Я потёрла лоб.

— Ага! Значит, теперь я преступница только потому, что не хочу превращать свою гостиную в приют для бездомных!

Мама опустила голову.

— Яна также сказала, что не может принять меня. Дети маленькие, муж много работает, да и свободного места у них нет.

Я вздохнула.

Я не обижалась на сестру. У неё были свои трудности.

Но я начинала понимать, что мой муж уже разработал целую операцию по переселению моей матери.

Это было не просто предложение.

Он всё решил за меня.

И даже начал искать себе союзников.

Я села рядом с мамой.

— Послушай меня. Никто не будет передвигать тебя, как старую мебель. Ты остаёшься здесь.

Она долго смотрела на меня.

— А если твой муж вернётся?

Я улыбнулась.

— Тогда он сможет полюбоваться новым замком из коридора.

Возвращение великого защитника друзей

В субботу утром я убиралась на кухне, когда кто-то начал яростно стучать в дверь.

Бум! Бум! Бум!

— Альбина! Немедленно открой!

Я узнала этот голос ещё до того, как посмотрела в глазок.

Эдуард.

Я вытерла руки полотенцем и подошла к двери.

Он стоял там вместе с Богданом.

Оба выглядели так, будто провели три ночи внутри холодильника.

Эдуард был в своей старой рабочей куртке. Богдан натянул кепку почти до самых ушей и держал большую спортивную сумку.

— Алия! Открывай! Я знаю, что ты дома!

Я не открыла.

— Что вам нужно?

Эдуард тут же сменил тон.

— Хватит устраивать спектакль. Мы пришли забрать кое-какие вещи.

Я посмотрела на Богдана.

Бедный мужчина выглядел так, словно мечтал раствориться в стене.

— Здравствуй, Богдан. Как дела?

Он кашлянул, прежде чем ответить.

— Здравствуй, Альбина. Нормально… хотя могло бы быть и лучше.

— Понимаю. Отопление в вашем роскошном строительном дворце всё ещё не работает?

Эдуард резко повернулся к нему.

— Не вздумай с ней разговаривать!

Затем он снова приблизился к двери.

— Послушай, Алия. Я пришёл не для того, чтобы ссориться. Я всё обдумал. Мы оба допустили ошибки. Теперь нужно двигаться дальше.

— Интересно. Какие именно ошибки я совершила?

Он замялся.

— Ну… Ты же знаешь, какие женщины бывают. Ты всё принимаешь близко к сердцу. Я всего лишь хотел помочь другу.

— А я всего лишь хотела защитить свою мать. Но, похоже, для тебя это оказалось слишком сложной задачей.

Богдан опустил глаза.

Эдуард продолжил:

— Короче, открывай. Я заберу документы, несколько вещей и инструменты.

— Твоих инструментов здесь больше нет.

— В смысле?

— Ты сам их забрал перед уходом, помнишь? Ты говорил, что оставишь их в машине.

Он посмотрел на Богдана.

Тот слегка кивнул.

— Да, действительно, — пробормотал он.

Я едва не рассмеялась.

Даже память у них теперь стала коллективной!

— Так что же вам конкретно нужно?

Эдуард потерял терпение.

— Я хочу войти в свою квартиру!

— В свою квартиру?

— Да! Я прожил здесь семь лет!

— А я живу здесь гораздо дольше. Ты забыл, что квартира досталась мне от бабушки?

Он стиснул зубы.

— Ты действительно собираешься так со мной поступить?

— Нет, Эдуард. Это ты хотел так поступить с моей матерью.

Он снова ударил по двери.

— Ты не можешь обращаться со мной как с чужим человеком!

— А ты обращался с моей матерью как с ненужной вещью, от которой можно избавиться, чтобы освободить место для своего друга.

Повисла тишина.

Наконец Богдан заговорил:

— Альбина, честно говоря, мне очень жаль. Я не хотел, чтобы ваша семья ссорилась из-за меня.

Я спокойно ответила:

— Богдан, лично против тебя я ничего не имею. Но ты согласился на предложение, которое подразумевало выселение больной пожилой женщины из собственного дома. Ты ведь мог отказаться.

Он почесал затылок.

— Это правда.

Эдуард резко повернулся к нему.

— Ты что несёшь? Теперь ещё и ты собираешься её поддерживать?

Богдан поднял руки.

— Послушай, Эдик, я пошёл за тобой, потому что ты сказал, что всё уже улажено. Ты объяснил, что твоя жена согласна принять меня переночевать у вас.

Я замерла.

— Простите, что?

Богдан понял, что только что раскрыл лишнюю информацию.

— Ну… Ты говорил, что её мать переедет к сестре, а у вас освободится комната.

Я посмотрела на Эдуарда.

— Значит, ты уже пообещал ему нашу комнату?

Он промолчал.

— Ты уже разрешил ему поселиться у нас, даже не посоветовавшись со мной?

Эдуард попытался сменить тему.

— Сейчас речь не об этом!

Но именно об этом и шла речь.

Я поняла, что муж организовал всю эту историю за моей спиной.

Он представил нашу квартиру так, будто мог свободно распоряжаться ею по своему усмотрению.

И даже пообещал другу место, которое ему совершенно не принадлежало.

— Богдан, скажи, ты знал, что моя мать больна?

Он кивнул.

— Да. Эдуард говорил, что она уже пожилая, но что твоя сестра может за ней присмотреть.

— А ты знал, что она только что выписалась из больницы?

Он замялся.

— Он сказал, что ей уже лучше.

Я посмотрела на мужа.

— Видишь? Ты даже здоровье моей матери превратил в рекламный аргумент, чтобы бесплатно поселить у нас своего друга!

Богдан опустил голову.

— Прости.

Впервые за последние несколько недель я почувствовала, что хотя бы один человек в этой истории способен признать свою ошибку.

Эдуард же по-прежнему ничего не понимал.

— Всё, хватит! Алия, открывай дверь. Мы не будем стоять в коридоре и разговаривать как идиоты!

— А я больше не разговариваю. Хорошего дня.

Я отошла от двери.

Но он крикнул:

— Вот увидишь! Я позвоню своей матери! Она быстро поставит тебя на место!

Я пробормотала:

— Пусть приходит с молотком и лестницей. Замок у меня крепкий.

Я вернулась на кухню.

За дверью я услышала, как Богдан сказал:

— Эдик, оставь это. Пойдём отсюда.

Эдуард что-то ответил, но я не разобрала его слов.

Через несколько мгновений их шаги затихли на лестнице.

Я думала, что этот визит станет концом всей истории.

Но я сильно ошибалась.

Свекровь вступает в бой

В воскресенье, около одиннадцати часов утра, зазвонил мой телефон.

Это была моя свекровь, Тамара Ивановна.

Я уже знала, зачем она звонит.

— Алло, Альбина!

Её голос был настолько громким, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

— Здравствуйте, мама Тамара.

— Не называй меня мамой! Я тебе не мать!

Я посмотрела на свою настоящую маму, которая сидела возле окна и вязала.

Сделав глубокий вдох, я спросила:

— Хорошо. Что вы хотели?

— Как ты посмела выгнать моего сына из собственного дома?

Я закрыла глаза.

Ну вот. Представление началось.

— А что именно вам рассказал ваш сын?

— Он мне всё объяснил! Ты унизила его перед другом. Выбросила его вещи на улицу. Поменяла замки и отказываешься впускать его домой!

— Вы забыли спросить, почему?

— Мне незачем ничего спрашивать! Мужчина работает, ему должно быть куда возвращаться. Жена обязана поддерживать своего мужа!

Я едва не рассмеялась.

— Ваш сын хотел отправить мою больную мать жить к моей сестре, чтобы поселить у нас своего друга. Вы считаете это нормальным?

— И что такого? Твоя мать уже не маленькая девочка! Она вполне может пожить у своей дочери!

— Но почему она должна уходить из собственного дома?

— Потому что моему сыну нужно помочь другу!

Я присела.

Кажется, я только что открыла для себя совершенно новую разновидность логики.

По мнению этой женщины, больная мать должна покинуть собственное жильё ради того, чтобы мужчина смог выполнить свой священный долг дружбы.

— Госпожа Тамара, я объясню вам одну вещь. Мы с вашим сыном прожили вместе семь лет. Я многое терпела. Но я никогда не позволю ему единолично решать, где должна спать моя мать.

— Ты плохая жена!

— Возможно. Зато я хорошая дочь.

Она театрально вздохнула.

— Думаешь, после такого ты найдёшь себе другого мужчину? Ты уже не в том возрасте, чтобы выбирать!

Я посмотрела на свои руки.

Семь лет назад подобные слова причинили бы мне сильную боль.

Но в тот день они вызвали у меня только желание поскорее закончить разговор.

— Не беспокойтесь о моей личной жизни. Лучше позаботьтесь о своём сыне. Ему ведь нужно где-то ночевать.

— Что ты имеешь в виду?

— Пусть приезжает к вам.

Она замолчала.

Я добавила:

— В конце концов, вы же его мать. Неужели позволите собственному сыну спать в строительной бытовке на холоде?

— Я живу в маленькой квартире!

— А-а-а! Значит, у вас тоже не хватает места?

Она бросила трубку.

Мама, которая слышала часть нашего разговора, расхохоталась.

— Доченька, ты действительно повзрослела!

— Я просто научилась больше не обсуждать проблемы с людьми, которые хотят переложить на меня свои неприятности.

Мы обе рассмеялись.

Но вечером возникла новая проблема.

Мне позвонила Яна.

Сестра казалась очень встревоженной.

— Алия, нам нужно поговорить.

— Что случилось?

— Эдуард приходил ко мне.

Я поставила стакан на стол.

— Как это?

— Он приехал вместе с Богданом. Они попросили меня убедить маму переехать ко мне.

— Но я думала, ты уже объяснила ему, что у тебя нет места.

— Я им это и сказала. Но Эдуард начал рассказывать, что ты стала агрессивной, выбросила его одежду и угрожаешь добиться его ареста.

Я вздохнула.

— И что потом?

— Он попросил меня забрать маму к себе на два-три месяца. Даже предложил оплачивать часть расходов.

Я широко раскрыла глаза.

— На какие деньги?

Яна рассмеялась.

— Я задала ему точно такой же вопрос! А он ответил, что скоро получит крупную выплату за один строительный объект.

Я потёрла виски.

Эдуард был способен продать дом, который ему не принадлежал, пообещать деньги, которых у него не было, и сдать комнату, которая ему не принадлежала.

Настоящий предприниматель мечты!

— Яна, не позволяй втянуть себя в эту историю. Мама остаётся со мной.

— Я знаю. Просто хотела тебя предупредить. Он ещё сказал, что собирается вернуться к тебе вместе со слесарем.

Моя улыбка исчезла.

— Со слесарем?

— Да. Он утверждает, что ты не имеешь права запрещать ему входить в квартиру.

Я немедленно перезвонила адвокату Виктору.

Он посоветовал мне сохранять все доказательства, не провоцировать конфликт и фиксировать любую попытку незаконного проникновения, если она произойдёт.

Я также связалась со слесарем, который менял замок, и попросила его проверить установку.

На следующий день я начала собирать документы на квартиру, чеки за ремонт, который оплачивала лично, и все сообщения Эдуарда.

Я совершенно не собиралась превращать эту историю в соревнование по крикам на лестничной площадке.

Я хотела, чтобы всё было предельно ясно.

Неожиданное признание Богдана

Три дня спустя я возвращалась с работы, когда мужчина окликнул меня со скамейки возле подъезда.

— Альбина!

Я обернулась.

Это был Богдан.

Он снял кепку и выглядел гораздо менее уверенным в себе, чем во время нашей последней встречи.

— Здравствуйте, — осторожно ответила я.

— Можно поговорить пять минут?

Я огляделась по сторонам.

— О чём?

— Об этой истории с Эдуардом. Думаю, тебе кое-что нужно знать.

Я немного поколебалась, а затем села на другой конец скамейки.

— Я слушаю.

Он начал с тяжёлого вздоха.

— Я знаю, что поступил неправильно. Мне вообще не следовало соглашаться приезжать к вам на таких условиях.

— Это правда.

Он кивнул.

— Но я не знал всей истории.

— Чего именно ты не знал?

Он достал телефон и показал мне несколько сообщений.

Первое было от Эдуарда.

«Не переживай, старина. Моя жена согласна. Её мать переедет к сестре. Ты спокойно сможешь пожить у нас».

Во втором говорилось:

«У нас две комнаты. Одна наша, а вторая будет свободна. Можешь даже пользоваться гостиной и работать там над своими заказами».

Я посмотрела на него.

— Он действительно обещал тебе даже гостиную?

— Да.

Он пролистал сообщения.

Затем показал мне ещё одну переписку.

На этот раз Эдуард написал:

«Нужно будет только подождать два-три месяца. Моя жена немного сложная, но я её успокою. В конце концов, она всегда соглашается».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Он действительно это написал?

Богдан кивнул.

— Он даже говорил, что уже договорился с твоей сестрой. По его словам, всё было решено.

Я вернула ему телефон.

— Спасибо, что показал мне это.

Богдан понизил голос.

— Есть ещё кое-что.

— Что ещё?

Он огляделся по сторонам, прежде чем продолжить.

— Эдуард занял у меня деньги.

Я выпрямилась.

— Сколько?

— Сто двадцать тысяч рублей.

Я широко раскрыла глаза.

— На что?

— Он объяснил, что ему нужно погасить часть долгов и выкупить некоторые инструменты. Обещал вернуть деньги сразу после того, как я поселюсь у вас и мы начнём работать вместе.

Я посмотрела на Богдана, пытаясь осмыслить услышанное.

— Подожди. Ты одолжил ему деньги, чтобы он смог бесплатно поселить тебя в моей квартире?

Он опустил голову.

— Если так сказать, всё действительно звучит нелепо.

— Это не просто нелепо. Это мошенничество под прикрытием дружбы!

Он грустно улыбнулся.

— Кажется, я только сейчас начинаю это понимать.

Я спросила, почему он не рассказал Эдуарду о деньгах при мне.

Он ответил, что не хотел провоцировать драку.

Затем он объяснил мне кое-что ещё более неожиданное.

Эдуард предложил ему создать…