На Рождество сестра раскрыла семейную тайну
ЧАСТЬ 1
— Хлоя… прости меня. Я хотела рассказать тебе всё ещё до Рождества, но боялась, что ты меня возненавидишь. Лина произнесла это так тихо, что я едва расслышала её сквозь всхлипы мамы. Папа стоял рядом, прижимая к себе обеих дочерей, а я сидела на диване с пустой коробкой от часов на коленях и совершенно не понимала, что происходит. Ещё пять минут назад я была самым счастливым человеком в доме. А теперь чувствовала себя так, словно случайно зашла на чужой семейный праздник. — Подождите… А можно кто-нибудь объяснит, что происходит? — наконец спросила я. Мама посмотрела на меня покрасневшими глазами. — Доченька… — Нет, мам, серьёзно. Я тоже здесь. Я вообще-то тоже участвую в этом Рождестве. Лина вытерла щёки рукавом свитера. Она всегда была красивой даже после слёз. Меня это иногда раздражало. Я же после плача напоминала помятую картошку. — Хлоя, садись рядом, — попросила она. — Я уже сижу. — Тогда хотя бы перестань смотреть на меня так. — А как мне смотреть? Ты вручила родителям один листок, и они ведут себя так, будто ты только что спасла весь мир. Папа осторожно положил письмо на журнальный столик. — Хлоя, это очень серьёзно. — А мои подарки несерьёзные? — Никто этого не говорил. Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая обида. Вот опять. Снова Лина. Снова её удивительный подарок, после которого все забывают обо всём остальном. Мне шестнадцать, и я прекрасно понимаю, что завидовать собственной сестре некрасиво. Но попробуйте прожить восемнадцать лет рядом с человеком, который даже обычную открытку превращает в произведение искусства. Лина могла подарить маме баночку домашнего варенья, и мама потом рассказывала гостям, что это самый душевный подарок. Я могла подарить ей дорогой крем, и она говорила: «Ой, спасибо, дорогая, как приятно». Слово «приятно» вообще преследовало меня всю жизнь. В этот раз я действительно постаралась. В течение двух месяцев я откладывала деньги. Отказывалась от походов в кафе с подругами, не покупала косметику и даже перестала брать любимые шоколадные батончики. В итоге у меня получилось восемьдесят евро. Я купила маме красивое кольцо, а папе стильные часы. На мой взгляд, это были потрясающие подарки. И родители действительно обрадовались. Мама даже поцеловала меня в лоб. — Солнышко, ты столько потратила! — Я копила, — гордо ответила я. — Спасибо, моя хорошая. Папа сразу надел часы. — Ну всё, теперь я буду приходить вовремя. — Папа, ты и так никогда никуда не опаздываешь, — заметила Лина. — Значит, теперь буду приходить ещё раньше. Мы засмеялись. И вот именно тогда Лина достала конверт. Внутри оказалось несколько страниц, исписанных её почерком. Я наклонилась вперёд. — Можно прочитать? Мама посмотрела на папу. Папа кивнул. — Думаю, теперь можно. Мама взяла письмо и начала читать вслух. «Мамочка и папа. Я долго думала, как сказать вам то, что скрывала последние месяцы. Я знаю, что вы можете расстроиться, но больше не хочу делать вид, будто ничего не происходит. Я хочу, чтобы вы знали: я вас очень люблю. И я хочу поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали. Но есть кое-что, о чём я должна рассказать». Мама остановилась. — Лина… — Читай дальше, мам. Мама продолжила: «Помните, как в прошлом году вы говорили, что мой фотоальбом стал самым прекрасным подарком в вашей жизни? Я тогда поняла, что вы любите не сами подарки. Вы любите воспоминания, которые за ними стоят. Именно поэтому я решила сделать кое-что другое. Я больше не хочу, чтобы вы покупали мне подарки, потому что в следующем году меня может уже не быть рядом с вами». Я перестала дышать. — Что? — вырвалось у меня. Мама закрыла рот ладонью. Папа опустил голову. — Лина, — прошептала я. Сестра смотрела в пол. — Я не умираю, Хлоя. Не смотри на меня так. — Тогда что это значит? — Дочитай письмо. Мама с трудом продолжила: «В октябре я подала документы на программу обмена студентами. Меня приняли. В следующем году я уеду учиться в Канаду на десять месяцев. Я получила стипендию, но решение нужно было подтвердить до конца декабря. Я уже подтвердила». В комнате стало тихо. Настолько тихо, что я услышала, как потрескивает фитиль свечи на праздничном столе. — В Канаду? — переспросила мама. Лина кивнула. — Да. — И ты молчала два месяца? — Я хотела рассказать раньше. — Но не рассказала, — вмешался папа. — Я боялась. Я посмотрела на неё. — Ты боялась, что мы не разрешим? — Нет. Я боялась, что вы начнёте грустить раньше времени. А ещё боялась, что передумаю. Мама положила письмо на стол и обняла её. — Господи, девочка моя… А я сидела и пыталась переварить услышанное. Моя сестра уезжала на другой континент. И всё это время готовила родителям какой-то невероятный сюрприз. — А почему ты сказала, что ничего не покупала? — спросила я. Лина посмотрела на меня. — Потому что мой подарок не продаётся в магазине. — Очень загадочно. Прямо как трейлер к фильму. Она слабо улыбнулась. — Хлоя, я хотела, чтобы этот вечер запомнился нам всем. — Ну, поздравляю. Запомнился. Мама погладила Лину по волосам. — Мы обязательно тебя поддержим. Если это твоя мечта, мы найдём способ всё организовать. — Правда? — Конечно. Папа тоже кивнул. — Я горжусь тобой. И вот тут я почувствовала себя ужасно. Я ведь всё это время завидовала ей из-за подарков. Мне казалось, что она каким-то волшебным способом умеет заставлять родителей любить её сильнее. Но теперь я смотрела на неё и понимала, что речь вообще не о кольцах, часах или альбомах. Хотя, честно говоря, часы у папы всё равно были очень красивые. После ужина мама ушла на кухню, папа начал убирать тарелки, а Лина предложила мне помочь ей собрать подарочную упаковку. Мы поднялись в её комнату. Там, как всегда, царил идеальный порядок. На столе лежали цветные ручки, фотографии, ножницы и несколько маленьких коробочек. — Ты уже начала собираться? — спросила я. — Немного. — А когда ты уезжаешь? — В конце августа. — То есть у меня есть ещё восемь месяцев, чтобы привыкнуть к мысли, что ты бросаешь меня? — Я не бросаю тебя, глупышка. — Очень удобно. Сначала уехать за океан, потом назвать меня глупышкой. Лина рассмеялась. Я села на её кровать и заметила под подушкой небольшой альбом. — Это что? — Не трогай! Но я уже взяла его. На обложке было написано моё имя. «Хлоя. Наши восемнадцать лет». — Это ещё что такое? Лина вздохнула. — Это тоже подарок. — Мне? — Да. Я открыла первую страницу. Там была фотография, где мы с Линой сидели в детской песочнице. Я была совсем маленькой, с двумя смешными хвостиками, а она держала меня за руку. Под фотографией стояла надпись: «День, когда я впервые поняла, что у меня есть младшая сестра. Я тогда решила, что буду защищать её всегда». Я перевернула страницу. Там была фотография с нашего первого школьного праздника. Потом снимок с летнего отдыха. Потом фотография, где мы обе лежали на полу и строили из подушек огромный замок. Я улыбнулась. — Ты это всё сама делала? — Да. — Сколько времени? — Несколько месяцев. Я перевернула ещё одну страницу и увидела фотографию с прошлого Рождества. На ней мама обнимала Лину с тем самым фотоальбомом, а я стояла рядом с подарочным пакетом из супермаркета. Под фотографией было написано: «Рождество, когда Хлоя решила, что мои подарки лучше её подарков». Я резко подняла голову. — Ты знала? — Конечно, знала. — И ничего не говорила? — А что я должна была сказать? — Не знаю. Например, что ты не специально пытаешься меня затмить? Лина посмотрела на меня очень серьёзно. — Хлоя, я никогда не пыталась тебя затмить. — Но у тебя всегда всё получается идеально! — Не всегда. — Да ладно тебе. Даже твои неудачи выглядят красиво. Она рассмеялась, но потом взяла меня за руку. — Послушай. Ты помнишь, почему я начала делать подарки своими руками? Я пожала плечами. — Потому что у тебя слишком много свободного времени? — Нет. Потому что однажды ты сказала мне кое-что. — Что? — Когда тебе было девять, ты подарила маме рисунок. Ты очень старалась, но случайно испачкала его краской. Потом ты увидела, как мама повесила мой подарок на холодильник, а твой положила в ящик. Я замерла. Я помнила тот рисунок. Но думала, что давно забыла эту историю. — Ты тогда пришла ко мне в комнату и сказала: «Когда вырасту, я буду дарить такие подарки, чтобы мама никогда не могла их забыть». Лина улыбнулась. — Я подумала, что тебе очень важно, чтобы родители замечали твои старания. Поэтому я начала помогать тебе с идеями. — Что? — Помнишь, как ты выбирала духи в прошлом году? Я предлагала тебе сделать открытку. Ты сказала, что это глупость. Я покраснела. — Я не помню. — А носки папе? Я предлагала добавить к ним фотографию вашей поездки на рыбалку. Ты сказала, что папа не маленький ребёнок. Я закрыла лицо руками. — Господи, я ужасная. — Ты не ужасная. Ты просто хотела, чтобы тебя заметили. Я посмотрела на неё. — Но почему ты никогда не говорила мне, что мои подарки тоже хорошие? Лина помолчала. — Потому что я думала, что ты и так знаешь. В этот момент в дверь постучали. Это была мама. Она заглянула в комнату с двумя чашками горячего шоколада. — Девочки, вы тут что, секретное совещание проводите? — Да, — ответила я. — Обсуждаем, как Лина собирается захватить Канаду. — Тогда передайте Канаде, что мы не отдадим её без борьбы, — пошутила мама. Мы рассмеялись. Мама поставила чашки на стол и посмотрела на альбом в моих руках. — Это что? — Подарок Хлое, — ответила Лина. Мама удивлённо улыбнулась. — Ты и для сестры подготовила? — Конечно. Мама обняла нас обеих. — Знаете, девочки, сегодня я получила самые дорогие подарки в своей жизни. И ни один из них нельзя купить за деньги. Я посмотрела на кольцо на мамином пальце. — Даже моё? — Особенно твоё, солнышко. Я улыбнулась. Впервые за много лет мне не захотелось сравнивать себя с сестрой. Но вечером, когда все уже легли спать, я случайно услышала разговор родителей на кухне. Я спустилась за водой и остановилась возле двери. Папа говорил очень тихо: — Ты уверена, что мы правильно поступаем? — А что нам остаётся? — ответила мама. — Она ведь не знает всей правды. У меня похолодели руки. — Какой правды? — спросила мама. Папа помолчал. — О её стипендии. Я перестала дышать. Лина получила стипендию. Об этом мы уже знали. Но папа продолжил: — Деньги на первый семестр уже поступили. Только вот в документах указано совсем другое имя. Мама резко прошептала: — Тише! Хлоя может услышать. Я отступила на шаг. И именно тогда папа произнёс фразу, после которой я поняла, что рождественский сюрприз Лины был далеко не единственной тайной в нашей семье: — Мы должны рассказать Хлое, что её сестра уезжает не просто учиться. Она едет искать человека, которого мы скрывали от неё все эти годы.
ЧАСТЬ 2
— Мы должны рассказать Хлое, что её сестра уезжает не просто учиться. Она едет искать человека, которого мы скрывали от неё все эти годы. Я стояла за дверью кухни, прижимая стакан к груди. Вода внутри давно перестала быть интересной. — Папа, — тихо сказала мама, — я думала, мы договорились никогда не поднимать эту тему. — Мы договорились не рассказывать девочкам, пока они не станут достаточно взрослыми. — Лине восемнадцать. — А Хлое шестнадцать. Она тоже имеет право знать. Я почувствовала, как у меня задрожали колени. Человека? Какого человека? Почему Лина знала, а я нет? И почему моя сестра собиралась уехать за океан ради кого-то, о ком я даже не слышала? Я сделала шаг назад, но случайно задела стоявшую возле стены корзину с пустыми бутылками. Она с грохотом упала. — Кто там? — резко спросил папа. Я попыталась придумать что-нибудь убедительное, но мозг отказался сотрудничать. — Это я. Через несколько секунд в дверях появился отец. — Хлоя? Ты чего не спишь? — Пришла за водой. Я подняла стакан. — Как видишь, преступление века. Папа не улыбнулся. — Ты что-нибудь слышала? Я посмотрела ему прямо в глаза. — Достаточно, чтобы понять: в нашей семье есть человек, которого вы от меня скрываете. Мама вышла следом. Она была бледной. — Доченька, давай поговорим утром. — Нет. Я хочу сейчас. — Уже поздно. — А человеку, которого вы скрывали шестнадцать лет, тоже сказали подождать до утра? Папа тяжело вздохнул. — Хорошо. Садись. Мы вернулись на кухню. Мама налила мне горячего шоколада, но я даже не притронулась к чашке. — Кто это? — спросила я. Родители переглянулись. И в этот момент я поняла, что ответ мне не понравится. — У тебя есть старшая сестра, Хлоя, — наконец произнесла мама. Я моргнула. — Что? — Не по отцу. По матери. Я посмотрела на неё, потом на папу. — Подождите. У Лины есть ещё одна сестра? — У нас обеих, — поправила мама. — И вы решили сообщить мне об этом за несколько минут до полуночи на Рождество? Папа провёл ладонью по лицу. — Мы не знали, как начать. — Можно было попробовать со слов «Кстати, у тебя есть сестра». Очень коротко и понятно. Мама заплакала. Я сразу почувствовала себя ужасно, но остановиться уже не могла. — Как её зовут? — Её зовут Эмма. — Сколько ей лет? — Двадцать четыре. Я откинулась на спинку стула. Двадцать четыре. Значит, когда мама родила меня, у неё уже была взрослая дочь. Целая дочь. С жизнью, именем, фотографиями, друзьями и, возможно, собственными рождественскими традициями. А я даже не знала о её существовании. — Где она? Мама посмотрела на папу. — В Канаде. Я закрыла глаза. Конечно. Канада. Вся моя семья, оказывается, давно решила, что это идеальное место для хранения секретов. — Расскажите всё с самого начала. Мама долго молчала, а потом начала. Ей было восемнадцать, когда она забеременела от своего первого молодого человека. Его звали Андрей. Они были очень молоды, отношения быстро закончились, а семья мамы категорически не поддерживала рождение ребёнка. Бабушка тогда сказала, что мама испортит себе жизнь. Мама не хотела отдавать малышку, но в итоге под давлением родственников согласилась на усыновление. — Я думала, что делаю для неё лучше, — прошептала она. — Я была совсем ребёнком. Мне казалось, что у меня нет другого выхода. — А потом? — Через несколько лет я встретила твоего папу. Мы поженились. Родилась Лина, потом ты. — И вы просто забыли? — Нет, Хлоя. Никогда. Папа положил руку на плечо мамы. — Мы пытались найти Эмму. Но документы об усыновлении были закрыты. Позже мы узнали, что её семья переехала за границу. — А Лина откуда узнала? Мама посмотрела в сторону лестницы. — После смерти бабушки. Я нахмурилась. — Какое отношение бабушка имеет к этому? Папа ответил: — Она оставила письмо. Лина нашла его среди старых документов, когда помогала маме разбирать вещи. — И вы ей всё рассказали? — Сначала мы попросили её никому не говорить. — А потом? — Она нашла Эмму. Я резко повернулась к маме. — То есть Лина знала о существовании нашей сестры, общалась с ней, готовилась к поездке и даже получила стипендию, а я сидела и думала, что у меня просто недостаточно фантазии для рождественских подарков? — Хлоя… — Нет, мам. Я сейчас не хочу слышать своё имя в таком тоне. Папа достал из шкафа папку. — Посмотри. Внутри лежала старая фотография. На ней была молодая мама. Она сидела на скамейке, держа на руках маленькую девочку. Девочка улыбалась. У неё были светлые волосы и большие глаза. Я долго смотрела на снимок. Потом заметила надпись на обратной стороне. «Эмма. Три месяца. Моя маленькая любовь». Я почувствовала ком в горле. — Она похожа на нас. — Очень, — прошептала мама. — Почему вы не рассказали раньше? Мама закрыла лицо руками. — Потому что боялась потерять вас. Боялась, что вы будете осуждать меня. Что станете задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. — А теперь? — Теперь я понимаю, что молчание только всё усложнило. Я поднялась. — Я хочу поговорить с Линой. — Уже ночь, — сказал папа. — Прекрасно. Значит, у неё будет время подготовить очередную идеальную речь. Я ушла наверх. Лина сидела на кровати и рассматривала фотографии в своём альбоме. Когда я вошла, она сразу поняла, что я всё слышала. — Ты знаешь, — сказала она. — Да. Удивительно, правда? Оказывается, в нашей семье есть ещё один человек, которого я не замечала на семейных фотографиях. Лина положила альбом. — Хлоя, я хотела рассказать. — Когда? После того как ты уже уедешь? — Нет. — Тогда почему ты молчала? Она опустила голову. — Я обещала маме. — А мне ты ничего не обещала? — Я не хотела тебя обманывать. — Но обманывала. Она не стала спорить. Я села напротив. — Ты уже видела её? Лина кивнула. — По видеосвязи. — И какая она? На лице сестры появилась улыбка. — Очень добрая. Немного стеснительная. Работает в библиотеке, любит фотографировать и обожает собак. — Звучит как человек, который должен был родиться в нашей семье. Лина тихо рассмеялась. — Она тоже так сказала. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — А она знает обо мне? — Конечно. — И что она обо мне думает? — Что хочет познакомиться с тобой. — А если я не захочу? Лина посмотрела на меня. — Тогда я не буду заставлять. Я помолчала. Потом спросила: — Ты ведь не просто так собираешься в Канаду? Лина кивнула. — Эмма предложила мне приехать. Она живёт в Торонто. Мы переписывались почти три месяца. — И стипендия? — Она настоящая. Я действительно выиграла конкурс на программу обмена. Но есть ещё кое-что. Лина открыла ящик стола и достала белый конверт. — Это письмо от Эммы. Я взяла его. Внутри лежала фотография молодой девушки. Она стояла возле большого окна с чашкой кофе. На обратной стороне было написано: «Моим маленьким сёстрам. Надеюсь, однажды мы сможем встретиться». Я перевернула фотографию. — Она написала «сёстрам». — Да. Я вдруг поняла, что завидую не подаркам Лины. Я завидовала тому, что у неё уже была история с человеком, который для меня был совершенно незнакомым. — Почему ты не позвала меня поговорить с ней по видеосвязи? — Я хотела сначала всё обсудить с родителями. — А потом? — Потом ты бы узнала. — Когда? На мой восемнадцатый день рождения? Лина подошла ко мне и обняла. Сначала я хотела отстраниться. Но не стала. — Я люблю тебя, Хлоя. — Я тоже тебя люблю. Но в следующий раз, когда решишь устроить семейную сенсацию, хотя бы предупреди меня. Я могу не успеть купить попкорн. Мы обе засмеялись. И впервые за этот вечер мне стало немного легче. Но на этом история не закончилась. На следующий день, когда мы завтракали, папа положил передо мной ещё один конверт. — Это тебе. Я посмотрела на него. — Только не говорите, что у меня есть ещё один брат, сестра и тайный дядя в Австралии. Папа улыбнулся. — Нет. На этот раз всё проще. Я открыла конверт. Внутри лежало письмо. Почерк был незнакомый. «Дорогая Хлоя! Наверное, очень странно получать письмо от человека, которого ты никогда не видела. Меня зовут Эмма. Я твоя старшая сестра. Я долго не решалась написать тебе первой. Боялась, что моё появление нарушит вашу семейную жизнь. Лина рассказывала мне о тебе. О твоём чувстве юмора, о том, как ты любишь музыку, о твоих смешных замечаниях и о том, как однажды ты спрятала папины ключи, потому что он не разрешил тебе пойти на вечеринку. Кстати, я до сих пор смеюсь над этой историей. Я не хочу ничего у вас отнимать. Я не хочу занимать чьё-то место. Я просто хочу однажды обнять тебя. И если ты позволишь, я хотела бы быть твоей сестрой не только на бумаге. С любовью, Эмма». Я перечитала письмо дважды. — Она действительно знает про ключи? — спросила я. Лина засмеялась. — Я рассказала. — Предательница. Папа улыбнулся. — Похоже, у вас уже есть общая тема для разговора. Я снова посмотрела на письмо. — Она знает русский? — Немного. Но чаще говорит по-английски. — Прекрасно. Значит, мне ещё и придётся учить язык, чтобы ругаться с собственной сестрой. Мама рассмеялась сквозь слёзы. В следующие несколько дней наша жизнь изменилась. Мы созвонились с Эммой всей семьёй. Сначала разговор был немного неловким. Мама плакала почти всё время. Папа несколько раз отходил за водой, хотя я прекрасно видела, что ему просто нужно было прийти в себя. Лина сидела рядом со мной и держала меня за руку. А Эмма улыбалась с экрана. — Привет, Хлоя. — Привет. — Я очень рада тебя видеть. — Я тоже. Наступила пауза. Потом она спросила: — Ты действительно любишь собак? — Да. — Тогда у нас уже есть кое-что общее. У меня есть золотистый ретривер по имени Бисквит. Я засмеялась. — Бисквит? — Да. Он такой же сладкий, как его имя, но иногда ведёт себя как испорченный пирог. Я сразу поняла, что мы поладим. Мы говорили почти два часа. Эмма рассказывала о своей работе, о городе, о квартире, о маленьком кафе возле дома. Я показывала ей свою комнату, фотографии и даже коллекцию блесков для губ. Она сказала, что в детстве тоже обожала блески. — Значит, я не одна такая, — обрадовалась я. — Конечно нет. У нас семейная традиция. В какой-то момент мама спросила: — Эмма, ты когда-нибудь думала приехать к нам? Девушка замолчала. — Очень часто. — Тогда приезжай. — Я боюсь. Мама начала плакать. — Я тоже боюсь. Но больше не хочу, чтобы страх решал за нас. Эмма вытерла глаза. — Хорошо. Я подумаю. После звонка я пошла к Лине. — Знаешь, — сказала я, — она мне понравилась. — Я знала. — Но я всё ещё немного злюсь на тебя. — Имеешь право. — И ещё я хочу спросить кое-что. — Что? — Ты действительно три месяца выбирала, что написать в том рождественском письме? Лина улыбнулась. — Почти четыре. — Господи. За четыре месяца можно было вырастить картошку. Мы рассмеялись. Прошло несколько недель. Лина готовилась к поездке. Родители помогали ей с документами, покупали чемоданы и обсуждали, как часто будут звонить. Я же неожиданно обнаружила, что тоже жду её отъезда. Не потому, что хотела избавиться от сестры. Просто теперь я знала, что за океаном меня ждёт ещё один человек. Однажды вечером Лина пришла ко мне с маленькой коробочкой. — Это тебе. Я открыла её. Внутри лежал серебряный браслет с двумя подвесками. На одной было написано «Хлоя», на другой — «Лина». — Это что? — Чтобы ты не забывала меня. Я посмотрела на неё. — Ты уезжаешь на десять месяцев, а не на десять лет. — Я знаю. — И вообще, ты могла купить что-нибудь подешевле. — Вот поэтому ты и не умеешь принимать подарки. Я улыбнулась. Потом обняла её. — Спасибо. Она достала ещё одну маленькую фотографию. На ней были изображены две девушки, которые стояли рядом с большой ёлкой. — Это кто? — Эмма прислала. Она нашла фотографию из своего детства. Я присмотрелась. На снимке была маленькая Эмма в красном платье. Она держала в руках игрушечного медведя. На обороте было написано: «Моё первое Рождество. Надеюсь, когда-нибудь я снова встречу свою семью». Я почувствовала, как к горлу подступил ком. — Она хранила это всё время? — Да. Я аккуратно положила фотографию в коробочку. — Знаешь, Лина… — Что? — Я, кажется, больше не завидую твоим подаркам. Она улыбнулась. — Правда? — Ну, не совсем. Твой альбом всё равно лучше моих носков с оленями. Лина расхохоталась. — Папа до сих пор их носит! — Что?! — Да. Он говорит, что они самые удобные. Я закрыла лицо руками. — Отлично. Теперь я ещё и ответственна за его модный провал. Мы смеялись так громко, что мама пришла проверить, не случилось ли чего. И вот наступил август. День отъезда Лины. В аэропорту было шумно. Папа несколько раз проверял документы, мама обнимала дочь каждые две минуты, а я делала вид, что совершенно спокойна. — Ты ведь будешь звонить? — спросила я. — Каждый день. — Даже если я буду отправлять тебе сорок сообщений подряд? — Особенно тогда. Я обняла её. — Только не забудь нас. Лина погладила меня по голове. — Никогда. Когда она прошла контроль, мама расплакалась. Папа обнял её за плечи. А я стояла и смотрела, как моя сестра исчезает за стеклянными дверями. И вдруг поняла, что Рождество в этом году будет совсем другим. Потому что теперь за праздничным столом нам будет не хватать не только Лины. Мы будем ждать ещё одного человека. Эмму. И она действительно приехала. В декабре, почти за неделю до Рождества, мама позвонила мне прямо во время уроков. — Хлоя, ты можешь сегодня прийти домой пораньше? — Что случилось? — У нас гостья. — Кто? Мама засмеялась. — Сюрприз. Я бросила рюкзак в прихожей и побежала в гостиную. Там стояла девушка с длинными светлыми волосами и знакомыми глазами. Рядом с ней лежал большой чемодан. Она улыбнулась. — Привет, Хлоя. Я замерла. Это была Эмма. Настоящая. Не фотография, не экран телефона, не письмо. Она стояла передо мной. Я сделала несколько шагов и остановилась. — Можно тебя обнять? Эмма кивнула. И мы обнялись. Я не знаю, сколько это продолжалось. Наверное, долго. Но впервые за много лет мне показалось, что в нашей семье наконец-то всё встало на свои места. — Ты выше, чем я думала, — сказала Эмма. — А ты красивее, чем на фотографиях. — Спасибо. — Но у тебя ужасный чемодан. Она рассмеялась. — Я знала, что мы найдём общий язык. Вечером мы сидели на кухне и разговаривали. Эмма рассказывала о своём детстве, о приёмных родителях, о школе и о том, как впервые узнала, что её усыновили. Она не злилась на них. — Они были замечательными людьми, — сказала она. — Они любили меня. Но я всегда чувствовала, что во мне есть какая-то неизвестная часть истории. Мама держала её за руку. — Прости меня. Эмма покачала головой. — Мам, я не хочу, чтобы мы всю жизнь говорили только о том, что было. Я хочу узнать, что будет дальше. Мама заплакала. Папа обнял их обеих. А я сидела рядом и думала, что моя семья становится всё больше, хотя я никогда не планировала такую перемену. В тот вечер мы решили, что на Рождество подарки будем открывать по очереди. И что каждый должен подготовить что-то особенное. Я снова начала нервничать. Но на этот раз не хотела никого переплюнуть. Я просто хотела сделать что-то от души. За несколько дней до праздника я нашла старую фотографию, на которой мы с Линой были совсем маленькими. Потом попросила Эмму прислать несколько снимков из её детства. Я распечатала их и сделала большой альбом. На первой странице написала: «Три сестры. Три разные истории. Одна семья». Я добавила фотографии мамы, папы, Лины, Эммы и свои. На последней странице оставила место для новой фотографии. Подписала: «Здесь будет наше следующее Рождество». Когда пришёл праздничный вечер, мы собрались возле ёлки. Лина вернулась из Канады на каникулы, Эмма сидела рядом с мамой, папа разливал горячий шоколад. Я достала альбом. — Это мой подарок. Мама открыла первую страницу и сразу улыбнулась. Эмма провела пальцами по фотографии. Лина посмотрела на меня с удивлением. — Хлоя, ты сама это сделала? — Да. — Это прекрасно. Мама обняла меня. — Доченька, спасибо. Я улыбнулась. Но самое главное произошло позже. Эмма вручила маме маленькую коробочку. Внутри лежало старое детское украшение — серебряная подвеска в форме звёздочки. — Я хранила её с детства, — сказала Эмма. — Мои приёмные родители сказали, что она была со мной, когда меня привезли домой. Я подумала, что ты должна её увидеть. Мама взяла подвеску и заплакала. — Я помню её. Я купила её перед твоим рождением. Папа обнял маму. Лина взяла меня за руку. А я вдруг поняла, что больше не хочу соревноваться за место в чьём-то сердце. Потому что любви оказалось достаточно для всех. Позже, когда мы сидели возле ёлки, Эмма достала телефон. — Давайте сделаем фотографию. Мы встали рядом. Мама посередине, папа рядом с ней, Лина и я по бокам, а Эмма обняла нас обеих. — Улыбаемся! — сказала она. Папа нажал на кнопку. На фотографии мы все смеялись. И впервые за всю мою жизнь я не думала о том, чей подарок оказался лучше. Я просто смотрела на свою семью. Через несколько дней Лина спросила меня: — Ну что, Хлоя, какое Рождество было лучшим? Я задумалась. — Наверное, это. — Из-за моего подарка? — Нет. — Из-за подарка Эммы? — Тоже нет. Я улыбнулась. — Потому что в этот раз никто не забыл про мои носки. Лина рассмеялась. — Хлоя! — Что? Папа их носит. Это уже семейная реликвия. Папа, проходивший мимо, услышал последние слова. — И между прочим, это мои любимые носки! Мы все засмеялись. А я подумала, что иногда самый лучший подарок — вовсе не то, что лежит под ёлкой. Иногда это человек, которого ты наконец-то можешь обнять. И ещё один маленький секрет: на следующее Рождество я собираюсь подарить папе новые носки. Без оленей. Хотя он, кажется, уже привязался к этим.