Часть 1

— Не трогай эту дверь, тебе кажется.

Клэр замерла на пороге спальни, сжимая в дрожащей руке снимок УЗИ, пока ее полуобнаженный муж спешно застегивал брюки у мятой постели.

— Ты слишком рано, — буркнул Жюльен, подбирая с пола идеальную белую рубашку без единого пятна. — Я просто пролил кофе на работе и заскочил переодеться.

Она молчала. Из-за дверцы гардероба в темноте выглядывала тонкая женская ручка с розовым маникюром. На пальце ярко блеснул камушек. Это было помолвочное кольцо Софи — ее лучшей подруги и будущей крестной их ребенка.

Жюльен шаг за шагом заслонял собой гардероб, фальшиво улыбаясь:

— Ну как прошло УЗИ? Все в порядке?

Сердце Клэр колотилось в самом горле. На седьмом месяце беременности любой сильный стресс мог спровоцировать преждевременные роды. Она посмотрела на снимок дочери, сжала зубы и заставила себя выдохнуть.

— У меня кружится голова, — прошептала она, притворяясь слабой. — Принеси мне воды, пожалуйста.

На лице мужа мельком проскользнуло облегчение. Как только он вышел на кухню, Клэр быстро достала телефон и сделала несколько четких снимков: развороченная кровать, чужое белье на кресле и сверкающее кольцо в щели гардероба.

Она сыграла роль доверчивой дурочки, выпила воду и легла. Жюльен ушел «на работу», а через пять минут Софи тайком выскользнула через садовую дверь.

Они думали, что обвели ее вокруг пальца. Они не знали, что этой же ночью Клэр откроет логи домашней системы безопасности.

На экране вспыхнули архивы. Софи приходила сюда шесть раз, пока Клэр была у врача. Но страшнее было другое. В полночь камера зафиксировала, как в дом по служебному коду вошла свекровь вместе с семейным нотариусом.

Клэр включила звук с кухонного микрофона и замерла.

— После родов нужно действовать быстро, — чеканила свекровь, раскладывая папки на столе. — Жюльен оформит единоличную опеку, а её отправит на лечение. Она не должна помешать продаже акций.

— А если она откажется подписывать бумаги? — спросил нотариус.

— Врач уже готовит заключение о её неадекватности, — отрезанно ответила свекровь и посмотрела прямо в объектив камеры.

Экран погас. Система была отключена.

Часть 2

Холодный пот мгновенно прошиб спину. Клэр сидела в темноте гостевой спальни, сжимая в руках отключившийся планшет, и слушала зловещую тишину огромного дома. Каждое слово свекрови молотом стучало в висках: Опека. Лечение. Неадекватность.

Они планировали не просто измену. Это был хладнокровный, жестокий заговор. Жюльен не просто спал с ее лучшей подругой — они вместе со свекровью и нотариусом готовили ее полную изоляцию сразу после рождения дочери.

Клэр положила ладонь на округлившийся живот. Малышка внутри толкалась, словно чувствуя опасную тревогу матери.

«Я не отдам тебя, — мысленно поклялась Клэр, сглатывая подступающие слезы. — Ни за что на свете».

Она прекрасно понимала: если прямо сейчас устроить скандал, выбежать вниз и начать обвинять свекровь, её тут же выставят сумасшедшей истеричкой. Врачи, вызванные Жюльеном, запишут это как очередной «приступ паники на позднем сроке». Свекровь — влиятельный человек в городе, а у нотариуса Вассера все коррупционные схемы были наведены идеально. У неё не было права на ошибку.

Сжав кулаки, Клэр начала действовать.

Первым делом она переслала все сделанные фотографии, записи с камер и логи посещений на секретный облачный диск, доступ к которому был только у нее. Затем создала резервную копию и зашифровала файлы.

Ей нужен был сильный союзник. Человек вне их порочного круга.

Клэр вспомнила о Марке — адвокате своего отца, с которым тот работал до своей внезапной смерти полгода назад. Отцовская фармацевтическая компания «DELCOURT SANTÉ» всегда была лакомым куском, и именно Жюльен после свадьбы настоял на том, чтобы взять управление на себя, пока Клэр переживает горе и готовится к материнству.

Тихо, чтобы не разбудить шаги на первом этаже, Клэр набрала номер Марка в защищенном мессенджере.

— Клэр? Что произошло? Почему так поздно? — голос адвоката был сонным, но быстро обрел строгую собранность.

— Марк, мне нужна помощь. Прямо сейчас. Они хотят отнять у меня дочь и объявить недееспособной.

За сорок минут шепотом она рассказала ему абсолютно все. О предательстве Софи, о скрытых визитах, о ночном сговоре свекрови и нотариуса Вассера.

— Вассер? — переспросил Марк, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — Старый лис. Он давно ищет способ подмять под себя доли вашей компании. Клэр, слушай меня внимательно. Не показывай им, что ты что-то знаешь. Играй роль доверчивой, немного подавленной и уставшей беременной женщины. Завтра утром я подниму архивы твоего отца. Но главное — тебе нужен независимый врач. Твой гинеколог, случайно, не по рекомендации свекрови?

Клэр обожгла леденящая догадка.

— Да… Мать Жюльена лично устраивала меня в эту элитную клинику.

— Значит, справку о твоей «психической нестабильности» готовит именно он, — отрезал Марк. — Завтра в десять утра жду тебя в независимой лаборатории на другом конце города. Мы сдадим анализы на наличие психотропных веществ. Вдруг тебе что-то подсыпают?

Прижав руку к губам, Клэр вспомнила: последние три недели Жюльен каждый вечер заботливо приносил ей перед сном чашку теплого молока с медом. После него она спала как убитая, а наутро просыпалась с тяжелой головой, тошнотой и провалами в памяти.

— Я буду, — прошептала она.

Утром Жюльен вел себя как идеальный, заботливый муж. Он принес ей завтрак в постель, поцеловал в лоб и аккуратно погладил живот.

— Как ты себя чувствуешь, милая? Вчера ты была такая бледная. Может, побудешь дома? Я попрошу маму заехать, она посидит с тобой.

— Нет-нет, — Клэр заставила себя улыбнуться, хотя внутри все сжималось от мерзости. — Мне нужно немного прогуляться. Врач сказал, что движение полезно.

— Ладно, только не переутомляйся. И обязательно выпей витамины, — он указал на баночку у кровати.

Как только машина Жюльена отъехала от дома, Клэр выбросила все таблетки в канализацию, выбежала на улицу и вызвала такси с чужого номера.

Через час она уже сдавала кровь в частной клинике Марка. Результаты экспресс-теста повергли адвоката в шок, а Клэр — в суеверный horror.

— В твоей крови обнаружены следы сильного седативного препарата, строго противопоказанного при беременности, — Марк положил бланки на стол. — Доза не смертельная для плода, но достаточная, чтобы вызывать депрессию, заторможенность и легкие галлюцинации. Они медленно готовили почву. Любой суд на основании этих анализов и заключения их купленного врача признал бы тебя неполноценной материнкой.

— Боже мой… — Клэр закрыла лицо руками, глотая слезы. — Они ядом травили меня и моего ребенка…

— Теперь у нас есть главное — доказательства уголовного преступления, — жестко сказал Марк. — Но чтобы накрыть всю шайку разом — Жюльена, его мать, нотариуса и твою «подругу» — нам нужно поймать их с поличным во время передачи документов.

— Как именно?

— Они ждут родов, чтобы оформить опеку. Но мы опередим их. Сделаем вид, что тебе стало хуже. Ты ляжешь в клинику моих знакомых под чужим именем, а в твою официальную палату мы встроим скрытые камеры и микрофоны.

Следующие две недели превратились для Клэр в сущий ад наяву. Она продолжала жить с Жюльеном, незаметно выливая «заботливое» вечернее молоко в раковину и изображая перед свекровью полную апатию и беспомощность.

Софи приходила почти каждый день. С фальшивой слезой на глазах она обнимала Клэр, шептала: «Бедняжка, ты так устала, отдай себя в руки врачей», а сама за спиной перемигивалась с Жюльеном. Клэр видела, как подруга уже хозяйничала в ее гардеробе, с какими жадными глазами рассматривала семейные драгоценности.

Настал день «X».

На тридцать пятой неделе Клэр «стало плохо». По заранее разработанному сценарию вызвали скорую помощь. Жюльен и свекровь настаивали на отправке в их частную клинику, но Марк сработал на опережение: подставная бригада врачей забрала Клэр в закрытое отделение.

Жюльен был уверен, что его дьявольский процесс запущен.

Вечером того же дня в кабинете главного врача частной клиники свекрови собрались все участники заговора. Они думали, что Клэр накачана транквилизаторами и спит в соседней палате.

В тишине кабинета нотариус Вассер разложил на столе готовые бланки:

— Итак, медицинское заключение о психической недееспособности мадам Клэр Делькур готово. Опека над новорожденным ребенком и право управления её 70% акций «DELCOURT SANTÉ» переходят к Жюльену Делькуру.

Мать Жюльена победоносно улыбнулась:

— Наконец-то. Мы избавимся от этой девчонки, а её дочурка вырастет под моим чутким контролем.

Софи прижалась к Жюльену:

— Дорогой, а когда мы сможем переехать в главный дом? Я больше не хочу прятаться.

— Сразу после подписи, — ответил Жюльен, с улыбкой беря ручку. — Клэр всё равно ничего не поймет. Она уничтожена.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

В помещение вошли три офицера полиции во главе со следователем, а за их спинами стоял Марк с включенным планшетом.

— Жюльен Делькур, Мадлен Делькур, нотариус Вассер, вы задержаны по подозрению в попытке мошенничества в особо крупном размере, отравлении и заговоре, — громко объявил следователь.

Свекровь побледнела:

— Что за чушь?! Вы не имеете права! Моя невестка больна!

— Ваша невестка совершенно здорова, — раздался спокойный, ледяной голос из коридора.

В кабинет медленно вошла Клэр. На ней был элегантный брючный костюм, прямая осанка, а в глазах горел пламень, какого они никогда у нее не видели. Никакого следа «беспомощной жертвы».

Жюльен отшатнулся, роняя ручку:

— Клэр?.. Но ты… ты же должна быть под препаратами!

— Под теми, что ты подсыпал мне в молоко? — Клэр с презрением посмотрела ему прямо в глаза. — Все ваши разговоры, начиная с той ночи у нас дома и заканчивая этой минутой, записаны на видео и аудио. Все анализы, поддельные справки нотариуса и чеки на покупку психотропов уже в прокуратуре.

Софи задрожала и впала в истерику:

— Клэр, милая, я ни при чем! Это они меня заставили! Жюльен угрожал мне!

— Замолчи, — отрезала Клэр, давая знак полиции. — Мы уже отправили видео твоих измен Томасу. Твоя свадьба отменяется, Софи. Как и твоя жизнь на свободе.

Свекровь попыталась встать, размахивая руками:

— Ты ничего не докажешь! У нас связи! У нас лучшие адвокаты!

— Ваши связи больше не работают, Мадлен, — вступил Марк, показывая ордер. — Акции компании заморожены судом, а ваши личные счета арестованы в рамках уголовного дела.

На Жюльена и его мать надели наручники. Когда Жюльена проводили мимо Клэр, он прошептал с ненавистью:

— Ты уничтожила нашу семью…

— Ты сам ее уничтожил, когда решил продать меня и нашего ребенка, — отчеканила Клэр.

Спустя два месяца.

Клэр сидела на террасе своего дома, держа на руках новорожденную дочь Элен. Дело против Жюльена и его подельников гремело на всю страну. Жюльену и свекрови грозило до двенадцати лет лишения свободы за отравление и попытку незаконного лишения свободы, нотариуса лишили лицензии, а Софи ждал реальный срок за соучастие.

Солнце мягко светило на зеленый газон. Клэр наконец-то felt себя в безопасности. Рядом стоял Марк, передавая ей чашку свежего чая.

— Все кончено, Клэр. Завтра финальное заседание по разводу и полному лишению Жюльена родительских прав. Ты свободна.

Клэр улыбнулась, прижимая малышку к груди:

— Спасибо, Марк. Без тебя я бы не справилась.

В этот момент на стол лег конверт без обратного адреса, который только что принес курьер. На нем красивым, знакомым почерком было написано лишь одно слово: Клэр.

Марк нахмурился:

— Что это?

Клэр с тревогой надрезала конверт и достала плотный лист бумаги. Внутри лежала фотография ее отца, сделанная за день до его смерти, а на обороте была свежая надпись, сделанная от руки:

«Ты думаешь, что избавилась от Жюльена и победила? Бедная моя девочка. Ты даже не представляешь, кто на самом деле убил твоего отца и зачем твоя дочь нужна настоящему хозяину «DELCOURT SANTÉ». Скоро увидимся. Твой настоящий враг намного ближе, чем ты думаешь».

Телефон Клэр в ту же секунду пискнул. Пришло сообщение с неизвестного номера:

«Посмотри в окно детской на втором этаже».

Клэр подскочила, подняла глаза на окно спальни дочери — и обомлела.

В темном окне закрытой, пустой комнаты четко прорисовывался силуэт человека, стоящего у детской кроватки.