Незваные гости и семейный тайный заговор

ЧАСТЬ 1

— Опять калитка заедает! — громкий, раздраженный голос разнесся по всему дачному участку, легко перекрывая вечерний щебет птиц.

Когда моя золовка Лариса заявилась на дачу с тремя огромными сумками, а следом за ней, опираясь на трость, выплыла свекровь, я искренне надеялась, что это просто страшный сон. Никто их не звал. Я специально сбежала сюда в четверг, чтобы посидеть в тишине с чашкой чая среди пионов, а не обслуживать дармоедов.

Но у Ларисы на этот счет были совсем другие планы. Пока я таскала их баулы, она уже бесцеремонно рылась в моем холодильнике в поисках мяса для шашлыков, которые, разумеется, должен был жарить кто-то другой. Свекровь тут же заняла лучшее кресло-качалку и потребовала померить ей давление. А ночью приперся племянник Денис со своей пассией Алиной и с порога потребовал отдать им мою спальню, потому что в гостевой диванчик, видите ли, недостаточно элитный для их нежных спин.

Утром картина на кухне превзошла все мои ожидания: гора грязной посуды, липкие следы от газировки на чистой скатерти и голодные родственники, ожидающие царского завтрака.

Когда Лариса с упреком заявила, что я обязана ублажать «гостей в родном гнезде», внутри меня что-то окончательно оборвалось. Я молча заварила себе кофе, села за краешек стола и спокойно ответила:

— Вы не в гостях. Вы же сами сказали — это родовое гнездо. А в своем гнезде каждый обслуживает себя сам. Плита там, посуда в раковине, тряпки в ванной. Удачи.

Лариса поперхнулась воздухом, а свекровь схватилась за сердце.

Но я даже не подозревала, какой грандиозный сюрприз они мне приготовили на этот раз и какие бумаги Денис сейчас вытащит из своей сумки…

ЧАСТЬ 2

— Ты что, совсем с ума сошла на своей даче? — заверещала Лариса, да так громко, что у меня чуть чашка из рук не выпала. — Мама, ты слышала?! Она нам предлагает посуду мыть! В доме собственного сына и брата!

Зинаида Петровна театрально приложила сухую ладонь к груди, прерывисто вздохнула и посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что лично вылила горячий чайник на её любимую герань.

— Аня… — слабо, умирающим голосом произнесла свекровь. — Игорь в гробу переворачивается. Он всю жизнь жил для семьи, а ты… Ты даже тарелку за его родной матерью вымыть не хочешь. За что ты нас так ненавидишь?

Я сделала еще один глоток кофе. Черный, без сахара, бодрящий. Самое то для субботнего утра в кругу «любимой» семьи.

— Зинаида Петровна, — ровно сказала я, опустив чашку на стол. — Игорь действительно любил этот дом. Потому что мы строили его пятнадцать лет. Мы с ним вдвоем таскали кирпичи, спали на полу на матрасе и экономя на каждом обеде, выплачивали кредиты. Вы за все пятнадцать лет приехали сюда помогать ровно ноль раз. Но зато исправно приезжали осенью с пустые ведрами, а уезжали с полными багажниками моей клубники и маринованных огурцов. Так что давайте не будем привлекать память моего мужа к вашему нежеланию вымыть за собой сковородку.

В этот момент из коридора, сладко зевая и почесывая волосатый живот, выплыл Денис. В своих грязных кроссовках, разумеется. Сзади него, брезгливо обходя летящий с его обуви песок, плелась Алина в шелковом халатике, который явно стоил больше, чем весь Денисов гардероб.

— Тётя Ань, а чё за шум, а драки нет? — прогудел племянничек, залезая рукой прямо в пакетик с моим дорогим миндалем, который я опрометчиво оставила на полке. — Мы вообще-то поспать хотели. У вас тут шумно, а в гостевой реально диван жесткий. У Алины теперь шея затекла.

— Бедная Алина, — сочувственно кивнула я. — Выход один: поехать домой, в город. Там и кровати мягче, и шея болеть не будет.

Денис поперхнулся орехом, а Лариса победно усмехнулась.

— А вот и не угадаешь, Анечка! — с особым, ядовитым торжеством произнесла золовка, упирая руки в бока. — Никуда мы не поедем. И раз уж ты решила качать права и играть в хозяйку, то пора тебе кое-что показать. Денис, доставай.

Денис ухмыльнулся, сходил в гостевую комнату и вернулся с пухлой кожаной папкой. Из неё он аккуратно, словно величайшую драгоценность, вытащил сложенный вдвое лист бумаги с синей печатью.

Я прищурилась. Свои документы я знала наизусть. Два года назад, когда не стало Игоря, его родня попыталась устроить настоящий рейдерский захват. По закону Зинаиде Петровне как пенсионерке полагалась обязательная доля — какая-то мизерная часть от половины дома. Лариса тогда орала на всю нотариальную контору, что они заберут эту долю и заселят туда посторонних людей, если я не продам всю дачу и не разделю деньги поровну.

Чтобы сохранить дом, в который была вложена моя душа, я влезла в кабальный потребительский кредит, отдала все накопления до копейки и официально выкупила у свекрови эту несчастную долю по самой высокой рыночной цене. У меня на руках было свидетельство: я — единственная и полноправная собственница. Ста процентами участка и дома владела Анна Сергеевна. То есть я.

— И что это за документ? — спокойно спросила я, хотя внутри пробежал лёгкий холодок. От этой семейки можно было ждать любой подлости.

— А ты почитай, почитай! — Лариса буквально ткнула бумагой мне в лицо. — Это Дарственная! От мамы — Денису!

Я взяла документ. Свежий, оформленный буквально месяц назад у какого-то районного нотариуса.

«Договор дарения доли в праве общей собственности на жилой дом…»

Я прочитала первую страницу, потом вторую. И тут до меня дошло. Я даже глаза зажмурила и открыла снова, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

— Лариса… — я изо всех сил сдерживала рвущийся наружу хохот. — Вы что, серьёзно?

— Более чем! — гордо заявила золовка, запрокинув подбородок. — Мама имеет право распоряжаться своим имуществом! Она подарила свою долю любимому внуку на двадцатипятилетие. Так что Денис теперь такой же законный хозяин этого дома, как и ты! И он имеет полное право жить в любой комнате, привозить кого угодно и требовать, чтобы в его доме был порядок!

— Именно, — подал голос Денис, расправляя плечи. — Так что, тётя Ань, ключи от верхней спальни положите на стол. Мы сейчас позавтракаем и пойдём на речку, а вы пока перенесите наши вещи наверх. И накройте нормальный стол к обеду. Мы всё-таки родственники, надо отметить новоселье.

Алина рядом с ним довольно улыбнулась и принялась рассматривать свои ногти.

Я посмотрела на свекровь. Зинаида Петровна сидела с видом величественной императрицы, благословляющей наследника престола.

— В этот момент мне очень хотелось спросить, в каком институте они оба получали дипломы по феноменальной наглости, но решила не тратить на них столь ценную информацию, — пробормотала я себе под нос.

— Что ты там шепчешь? — нахмурилась Лариса. — Сдавайся, Аня. Закон на нашей стороне. У Дениса здесь официально зафиксированная доля!

— Лариса, милая, — я встала из-за стола, аккуратно поставила чашку в раковину и вернулась к семейству. — Скажи мне, пожалуйста… А где вы взяли документ о том, что у Зинаиды Петровны вообще БЫЛА эта доля?

Лариса нахмурилась, явно не понимая подвоха:

— Какая разница? Когда Игорь умер, нотариус сказал, что маме полагается часть дома! Мама её оформила!

— Оформила, — кивнула я. — А два года назад, пятнадцатого августа, в присутствии нотариуса Петровой В.М., ваша мама подписала договор купли-продажи этой доли. И получила от меня лично на свой банковский счёт один миллион восемьсот тысяч рублей. Вы эти деньги, помнится, в тот же месяц спустили на покупку вот этой самой машины, на которой Денис сегодня сюда приехал.

В кухне повисла звенящая, мёртвая тишина. Слышно было только, как на улице назойливо жужжит муха, бьющаяся о стекло.

Зинаида Петровна медленно бледнела. Лариса перевела растерянный взгляд с меня на мать, потом на сына.

— Как… какие деньги? — заикаясь, выговорила золовка. — Мама… ты же сказала, что ты просто какую-то бумагу у нотариуса подписала, чтобы Аня тебя не выгнала!

Свекровь сжала губы в тонкую ниточку и уставилась в пол.

— Ну… — тихо и виновато промямлила Зинаида Петровна. — Анечка дала какие-то деньги… Сказала, это компенсация за Игореву память. А Лариска сказала, что Дениске машина нужна, а то его пацаны во дворе засмеют… Ну я и перевела всё Ларисе…

— Мама! — взвизгнула Лариса, и её голос перешел на ультразвук. — Ты продала долю?! Ты продала наше родовое гнездо?!

— А что я должна была делать?! — вдруг возопила свекровь, мгновенно преобразившись из немощной старушки в боевую фурию. — Ты из меня все кишки вымотала! «Дай денег на машину Денису, дай денег на закрытие кредита!» Аня мне предложила честные деньги за мою бумажку! Я и отдала их вам! А ты меня потом потащила к другому нотариусу делать какую-то дарительную! Я откуда знала, что у меня этой доли уже нет?! Я в ваших законах не разбираюсь!

Денис стоял с открытым ртом, переводя взгляд с матери на бабушку. Дарственная в его руках вдруг сделалась обычным, бесполезным куском бумаги.

— Подождите… — подала голос Алина, скривив накрашенные губы. — Дэн, то есть у тебя нет никакой доли на даче? Мы что, приехали в чужой дом к какой-то тётке?

— Заткнись, Алина! — рявкнул Денис.

— Сам заткнись! — вспыхнула девица. — Ты мне обещал двухэтажный коттедж с шашлыками и баней на все выходные! А привёз в какую-то деревню, где даже воды горячей в чайнике нет, да ещё и спать заставил на скрипучем диване! Я вызываю такси и уезжаю!

— Да и вали! — крикнул ей вслед племянник.

Алина фыркнула, громко цокая каблуками, умаршировала в гостевую комнату за своей сумочкой, а через минуту хлопнула входной дверью так, что с потолка сыпанулась штукатурка.

Кухня превратилась в поле боя. Лариса орала на Зинаиду Петровну, обвиняя её в предательстве и глупости. Зинаида Петровна хваталась за сердце, громко стонала и причитала, что выстирала и выкормила «змею на своей груди». Денис с психу пинал ножкой стула кухонный гарнитур, оря, что его все кинули.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и с большим удовольствием доедала свой бутерброд с сыром. Ситуация была настолько абсурдной и комичной, что драматизировать её казалось преступлением.

— Конечно, — громко сказала я, перекрывая их оранжерею криков. — Потому что если в жизни есть проблема, почему бы не добавить к ней ещё один фальшивый документ и семейный скандал?

Все трое замерли и уставились на меня.

— Аня… — Лариса попыталась сменить тактику, её голос резко стал елейным и заискивающим. — Ну Анечка… Ну мы же семья. Ну вышло недоразумение! Мама старенькая, перепутала всё, забыла, что деньги получала. Но дом-то… дом-то всё равно Игоря! Ты же не выгонишь родную мать своего мужа на улицу?

— Во-первых, Зинаида Петровна живет в трёхкомнатной квартире в центре города, так что на улице она явно не окажется, — отчеканила я. — Во-вторых, этот дом — МОЙ. Исключительно мой. По документам, по совести и по закону. А в-третьих…

Я сделала паузу, подошла к столу, взяла липовую дарственную из рук опешившего Дениса и аккуратно сложила её вчетверо.

— В-третьих, дарение несуществующего имущества — это, конечно, интересный юридический прецедент. Но у меня к вам другое предложение.

— Какое? — надеждой вспыхнули глаза Ларисы. Она, наверное, решила, что я сейчас растрогаюсь и выделю им уголок.

— Вы даёте мне ровно тридцать минут, — спокойно произнесла я. — За это время Денис берет тряпку, ведро и отмывает весь ламинат на первом этаже от грязных следов своих кроссовок. Лариса перемывает всю гору посуды в раковине, включая вчерашний жирный решеточный мангал. А Зинаида Петровна аккуратно складывает все свои вещи обратно в сумки.

— Что?! — ахнула свекровь. — Да как ты смеешь?!

— Если через тридцать минут дом не будет блестеть, а вы не будете стоять за калиткой, — продолжение моего монолога прозвучало сочным, ледяным тоном, — я вызываю наряд полиции. И предъявляю им вот эту замечательную бумажку. А заодно пишу заявление о незаконном проникновении на частную территорию, вымогательстве и попытке мошенничества с недвижимостью. Думаю, нотариусу, который подмахнул Зинаиде Петровне договор дарения чужой собственности без проверки Росреестра, тоже будет о чем поговорить с прокуратурой.

В кухне снова установилась тишина. На этот раз абсолютная.

Денис первым оценил перспективы общения с полицией. Он молча подошел к раковине, достал из-под неё ведро, набрал воды и взял тряпку.

— Денис, ты что, реально будешь мыть пол?! — ахнула Лариса.

— Мам, заткнись, а? — огрызнулся сын. — Я не хочу из-за бабкиных маразмов в отделение ехать! Давай посуду мой, а то она реально полицию вызовет!

Следующие полчаса были лучшими в моей жизни. Я сидела на веранде в кресле-качалке, пила свежезаваренный травяной чай и наблювала, как в окне кухни мелькают фигуры моих родственников. Лариса с бешеным лицом драила жирную решетку для шашлыка. Денис раком ползал по коридору, вытирая грязь. Зинаида Петровна, забыв про больные ноги и давление, с удивительной прытью упаковывала назад свои многочисленные халаты и тонометры.

Ровно через двадцать восемь минут калитка за ними захлопнулась.

Денис тащил сумки, Лариса вела под руку пыхтящую свекровь. Они шли по просёлочной дороге к остановке автобуса — такси брать никто из них уже не захотел.

Я вышла к калитке, достала из кармана баллончик с технической смазкойWD-40, которую приберегала специально для этого случая, и обильно побрызгала на заржавевшие петли.

Скрип мгновенно исчез. Калитка закрылась мягко, плавно и бесшумно.

— Надо же, — улыбнулась я сама себе. — А они говорили, что дом без мужской руки разваливается. Оказывается, дому просто нужна была хозяйка, которая умеет вовремя читать документы.

С тех пор родственники Игоря на даче не появлялись. Прошло уже почти два года.

Лариса, правда, иногда звонит. Но теперь разговор всегда начинается с её осторожного вопроса: «Ань, ты дома одна? Мы тут с мамой подумали…»

И на этом месте я обычно просто кладу трубку. Потому что пионы требуют ухода, чай на веранде остывает, а тишина в моём собственном доме — это самое дорогое, что у меня есть.