Часть 2

Время шло невероятно медленно, словно стрелки на кухонных часах сговорились с незваными гостями. Наумовы и не думали собираться. Шура уже успела хозяйским взглядом оценить шкафы в прихожей, а Гриша вовсю развалился на диване, переключая каналы на телевизоре, словно находился в собственном загородном доме. Дети, немного перекусив бутербродами, перестали капризничать и теперь шумно носились по коридору, рискуя разбить какую-нибудь памятную вещицу, оставшуюся Кате от любимой тёти.

Катерина стояла у плиты, помешивая остывающий чай, а внутри неё всё кипело от бессильной злости и возмущения. Как она могла оказаться такой мягкотелой? Почему пустила этих хамов на порог? Ведь предупреждали же её коллеги на работе: нельзя быть такой доверчивой, доброта в наше время часто принимается за слабость. Но открывать дверь и силой вытолкать их на лестничную площадку она физически не могла — всё-таки приехали с детьми, да и скандалить на весь подъезд ей не хотелось. Однако терпеть этот беспредел дальше было просто невозможно. Они уже начали строить планы на ближайшую неделю, открыто обсуждая, кто на каком диване будет спать и какие экскурсии они собираются посетить за её счёт.

— Нет, терпеть этот цирк больше нельзя, — прошептала Катя, незаметно ускользнув в ванную комнату и плотно притворив за собой дверь.

Руки слегка дрожали, когда она достала из кармана телефон. Контакт, который она нашла в записной книжке, был записан просто: «Константин Гордеев (Гордей)». В школе он был тем самым хулиганом, с которым никто не хотел связываться, но Катя всегда относилась к нему по-человечески, делилась тетрадями и помогала разбираться с литературой. Когда годы спустя они случайно столкнулись на улице, Гордей искренне обрадовался ей и оставил свой номер со словами: «Если кто обидит — звони в любое время, долг платежом красен». Тогда Катя посчитала это пустой бравадой, но сейчас другого выхода у неё просто не оставалось.

Она нажала кнопку вызова. Гудки шли долго, и Катя уже начала надеяться, что он не ответит или сменил номер. Но на четвёртом гудке трубку сняли.

— Да? Слушаю, — раздался низкий, уверенный голос взрослого мужчины.

— Константин? Привет… Это Катя. Катя Смирнова, мы в параллельных классах учились, помнишь? — голос девушки немного дрожал от волнения.

В трубке мгновенно послышалось оживление. Тон собеседника неузнаваемо потеплел:

— Катюша?! Конечно помню! Сто лет не слышались. Рад звонку. Случилось что? Говори прямо, кто тебя обидел? Я живо подъеду, разговор короткий будет.

Катя быстро, стараясь не срываться на крик, объяснила суть проблемы: дальние родственники бывшего мужа приехали в город, вломились в её новую квартиру под видом усталых туристов, нагло хозяйничают, едят её еду и категорически отказываются уходить, пользуясь её мягкостью.

Гордей выслушал внимательно, не перебивая. Когда Катя закончила, в трубке раздался короткий, но тяжёлый смешок:

— Понял тебя, Катя. Классическая история. Наглые приживалки решили, что раз ты одна, значит, можно на шею сесть и ножки свесить. Сиди дома, дверь никому постороннему больше не открывай, чай им больше не наливай. Я через пятнадцать минут буду на месте со своими ребятами. Всё решим красиво и по закону справедливости. Жди.

Связь прервалась. Катя глубоко вздохнула, умыла лицо прохладной водой, немного пришла в себя и вернулась в комнату.

Шура и Гриша сидели за столом, оживленно обсуждая меню на вечер. Заметив Катю, Шура тут же поджала губы и заявила:

— Слушай, Кать, а у тебя тут неплохо, но ремонт явно устарел. Мы тут с Гришей подумали, пока мы тут будем жить всю неделю, можно будет немного переставить мебель, чтобы просторнее было. А то как в клетке сидим.

Катя даже не нашлась что ответить на такую фантастическую наглость. Она лишь холодно посмотрела на незваных гостей и села в кресло, скрестив руки на груди.

— Вы никуда здесь не будете переставлять, потому что через несколько минут вам придется освободить помещение, — произнесла она спокойно, но уверенно.

Гриша громко засмеялся, откинувшись на спинку стула:

— И кто же нас заставит? Ты, что ли? Не смеши мои тапки, Катерина. Мы же родня, мы к тебе с открытой душой, а ты права качаешь.

Но договорить он не успел. В этот самый момент в дверь раздался резкий, властный стук. Стук был такой силы и уверенности, что на секунду в квартире воцарилась абсолютная тишина. Дети испуганно замерли у телевизора.

— Это ещё кто? Ты кого-то ждала? — нахмурился Гриша, теряя свою вальяжность.

Катя молча встала с кресла, подошла к входной двери и резко распахивала её настежь, даже не заглядывая в глазок. На пороге стоял Гордей. За его спиной виднелись две крупные, атлетически сложенные фигуры в темных куртках и солнцезащитных очках, несмотря на вечернее время. Сам Гордей изменился за годы: возмужавший, одетый в дорогой костюм, с уверенным и пронзительным взглядом хозяина жизни, он производил неизгладимое впечатление.

— Привет, Катюша, — мягко улыбнулся он ей, а затем его взгляд мгновенно стал холодным и колючим, когда он заглянул в прихожую. — Ну что, где тут у нас непрошеные гости, которые забыли правила хорошего тона?

Часть 3

Гордей уверенным шагом переступил порог квартиры, заставив воздух в прихожей буквально звенеть от напряжения. Его спутники молча остались у входа, перекрывая любые пути к отступлению. Гриша и Шура, только что такие самоуверенные и вальяжные, в одно мгновение сжались, превратившись в испуганных провинциальных обывателей, столкнувшихся с силой, против которой у них не было аргументов.

— Так-так… Что тут у нас за паломничество? — басовито произнес Гордей, медленно снимая перчатки и осматривая перепуганную парочку с головы до ног. — Читаю по лицам: туристы-бедолаги, потерявшие совесть и ориентиры в пространстве. Верно я говорю, граждане?

Гриша попытался встать со стула, но под тяжёлым взглядом Гордея снова осел обратно, нервно сглотнув слюну.

— Вы… вы кто такой вообще? Какое ваше дело? Мы родственники Бориса, мы на законных основаниях… — заикаясь, попытался качать права Гриша, но голос его предательски дрожал.

— Во-первых, Борис вам никто, кроме дальнего родственника, который сбежал в Москву брошенным хвостом и забыл дорогу назад, — перебил его Гордей металлическим, не терпящим возражений тоном. — Во-вторых, эта квартира является частной собственностью Катерины Смирновой. А в-третьих, вы сейчас находитесь на территории элитного жилого комплекса, где самовольное проникновение в чужое жилье, порча нервов хозяйки и попытка незаконного захвата недвижимости квалифицируются по очень интересным статьям Уголовного кодекса. Статьи тяжелые, сроки реальные. Мои юристы уже оформляют все необходимые документы для подачи заявления в полицию и суд.

Шура всплеснула руками и громко ахнула, схватившись за сердце:

— Ой мамочки! Катя, ты что, полицию вызвала?! Зачем же так сразу?! Мы же по-родственному хотели! Мы же просто передохнуть приехали!

— По-родственному? — холодно произнес Гордей, шагнув ближе к столу. — По-родственному люди предупреждают о визите заранее, спрашивают разрешения и не ведут себя как оккупанты в захваченном городе. А за беспредел, моральный ущерб и незаконное пользование чужим имуществом полагается крупный штраф. Плюс принудительная эвакуация силами специализированной охраны. Ребята, заносите бланки протоколов! — громко скомандовал он в сторону коридора.

Один из молчаливых помощников Гордея сделал шаг вперёд, держа в руках увесистую папку с бумагами и демонстративно доставая из кармана ручку.

Шура запаниковала окончательно. Она подскочила со стула, бросилась к мужу и закричала в истерике:

— Гриша! Слышишь?! Какие статьи?! Какой суд?! Нам ещё кредиты платить и детей растить! Нельзя в полицию, нас же с работы уволят, позор на всю Партизанку будет! Сделай же что-нибудь!

Гриша и сам был бледен как полотно. Он судорожно начал шарить по карманам своей куртки, вытаскивая пухлый кошелёк, в котором хранились деньги, отложенные на отпуск и развлечения в городе.

— Погодите, гражданин начальник… То есть, уважаемый… Не надо никакой полиции, давайте договоримся мирно! Мы же люди цивилизованные, всё понимаем… Сколько нужно заплатить за этот… как его… моральный ущерб и аренду?

Гордей скептически приподнял бровь, скрестив руки на груди:

— Ну надо же, как быстро доходит до людей, когда пахнет реальными проблемами. Ладно, давайте посчитаем. Сутки незаконного проживания четырех человек в центре города, компенсация за моральный вред хозяйке, испорченные нервы, а также штраф за самоуправство. В сумме за всё про всё с вас ровно сто пятьдесят тысяч рублей. Наличными. Прямо сейчас.

Шура взвизгнула так громко, что дети на диване испуганно проснулись и заплакали.

— Сколько?! Сто пятьдесят тысяч?! Да у нас отродду таких денег на отпуск не было! Ты с ума сошел?!

— Ничего я не сошел, — спокойно парировал Гордей. — Либо вы оплачиваете полную стоимость пребывания и штраф за незаконное вторжение, либо мои люди прямо сейчас выводят вас на улицу под камеры видеонаблюдения, а полиция оформляет официальное задержание за проникновение со взломом… вернее, с незаконным проникновением через приоткрытую дверь. Выбор за вами. Время пошло.

Гриша, понимая, что связываться с этим человеком смертельно опасно, дрожащими руками раскрыл кошелек. Пересчитав все купюры, которые они привезли с собой на летний отдых, он с болью в сердце выложил на стол толстую пачку денег. Сумма была внушительной — как раз покрывавшей требования Гордея с небольшим запасом.

Шура рыдала над раскрытым чемоданом, торопливо сбрасывая вещи детей обратно. Дети ревели навзрыд, напуганные криками взрослых и суматохой. Через десять минут от былой наглости Наумовых не осталось и следа. Под строгим и неусыпным контролем Гордея и его охраны они схватили свои сумки и буквально выбежали из квартиры, захлопнув за собой дверь так тихо, будто боялись потревожить даже стены.

В квартире воцарилась долгожданная, звенящая тишина.

Катя стояла посреди прихожей, ошеломленно глядя на пачку денег, оставшихся на столе. Её сердце колотилось от адреналина, но на губах уже играла счастливая, победная улыбка.

Гордей повернулся к ней, расслабленно улыбнувшись, и вся его суровая маска мгновенно исчезла, уступив место добродушному парню из школы:

— Ну что, Катюша, операция «Чистый дом» прошла успешно. Деньги за моральный ущерб и аренду целиком твои. Забирай, это справедливая плата за твои испорченные нервы.

Катя покачала головой, собирая купюры и протягивая часть из них Гордею:

— Костя, я тебе безумно благодарна. Без тебя я бы никогда не справилась с этими хамами. Но деньги полностью мои брать неловко, давай половину тебе за помощь!

Гордей категорически отмахнулся, отступив на шаг:

— Ты что, обижаешь? Я же сказал: я добро помню. Ты мне в школе контрольные спасать помогала, а это бесценно. Никаких денег от тебя я не возьму. А вот что касается квартиры… — он оглядел просторное помещение с прекрасным видом на Волгу, — коллеги твои правы были, Катя. Место здесь шикарное, набережная рядом, туристы за такое жильё любые деньги готовы платить. Хватит быть слишком доброй для тех, кто этого не ценит. Давай я тебе дам контакты нормальных ребят, которые профессионально занимаются легальной посуточной арендой. Будешь сдавать туристам официально, зарабатывать отличные деньги и жить в своё удовольствие.

Катя задумчиво кивнула, чувствуя, как внутри неё расправляются крылья. Эта неприятная история с Наумовыми неожиданно стала поворотным моментом в её жизни. Она больше не была наивной девушкой, ждущей призрачного принца на кораблике. Теперь она была хозяйкой своей судьбы, своей уютной квартиры у реки, а главное — она ловко проучила беспардонную родню бывшего мужа и даже заработала на этом кругленькую сумму.

Жизнь только начиналась, и впереди её ждали исключительно светлые перемены.