ЧАСТЬ 1

«— Смотри, Констанция, кажется, у нас тут благотворительный фонд на дороге! Может, остановимся и выдадим премию за материнство?»

Я рассмеялся, глядя на женщину, которая медленно шла по пустой загородной дороге. На груди у неё были закреплены два младенца, а в одной руке она несла потрёпанную сумку с пустыми алюминиевыми банками. Я узнал её не сразу. Сначала заметил старые сандалии, потом знакомую походку, а затем лицо. Манон. Моя бывшая жена. Констанция, сидевшая рядом со мной в дорогом чёрном внедорожнике, тоже заметила её. — Это не та самая твоя бывшая? — спросила она, снимая солнцезащитные очки. — Она самая. — Господи! Как она изменилась. Я усмехнулся. Ещё тринадцать месяцев назад эта женщина жила в просторном доме, носила дорогие платья и никогда не выходила из дома без макияжа. Теперь её волосы были собраны кое-как, пальто выглядело так, словно пережило несколько зимних сезонов, а на груди висели два маленьких ребёнка. Констанция опустила стекло. — Эй, Манон! Бывшая жена остановилась. Я немного сбросил скорость. Констанция достала из сумочки двадцати­евровую купюру и бросила её на пыльную обочину. — Держи! Купи детям молока. Вид у них такой, будто они давно нормально не ели. Я посмотрел на невесту и засмеялся. — Констанция, ты сегодня особенно щедрая. Но Манон даже не посмотрела на деньги. Она поправила голубую шапочку одного из малышей, затем медленно подняла голову. Её взгляд встретился с моим. И вдруг она улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбаются счастливые люди. Это была странная, почти жалостливая улыбка. — Ты до сих пор ничего не знаешь, да, Тибо? Я нахмурился. — О чём ты? — Спроси дома. — Манон, ты опять начинаешь свои загадки? Она подняла сумку и продолжила идти. Констанция громко рассмеялась. — Представляешь? Даже сейчас пытается выглядеть загадочной. Некоторые люди никогда не меняются. Я ничего не ответил. Я смотрел в зеркало заднего вида. Два маленьких лица постепенно исчезали вдали. Но кое-что продолжало меня беспокоить. Волосы. Светлые пряди, выбивавшиеся из-под детских шапочек. Их оттенок был удивительно похож на мой. Я резко отвернулся. «Совпадение», — сказал я себе. Но почему-то именно это слово прозвучало в моей голове особенно неубедительно. Меня зовут Тибо, мне тридцать пять лет. Ещё тринадцать месяцев назад я считал себя счастливым женатым мужчиной. Манон была моей женой почти четыре года. Мы познакомились на дне рождения общего друга. Она работала дизайнером интерьеров, я занимался строительным бизнесом. Она была спокойной, внимательной и обладала удивительным талантом заставлять меня чувствовать себя самым важным человеком в комнате. Мы жили в доме недалеко от Анси. У нас была хорошая машина, стабильный доход, отпуск дважды в год и планы на будущее. По крайней мере, я так думал. Всё разрушилось за несколько недель. Сначала мне прислали фотографии. На них Манон выходила из отеля в Анси вместе с незнакомым мужчиной. На одном снимке они стояли возле входа, на другом мужчина придерживал её за талию. Затем появились банковские переводы. Несколько операций на крупные суммы, которые якобы проходили через её счёт. А потом пропало самое ценное украшение моей семьи — сапфировое ожерелье моей бабушки. Я хранил его в сейфе. Когда украшение обнаружилось в чемодане Манон, я перестал сомневаться. Она пыталась объяснить. — Тибо, посмотри на даты! Попроси оригиналы фотографий. Кто-то подложил это в мой чемодан! — Хватит. — Ты даже не хочешь меня выслушать? — Я всё видел своими глазами. — Нет! Ты видел то, что тебе показали! Она плакала, держась за край кухонного стола. Я помню этот вечер до мельчайших подробностей. На плите остывал суп, в гостиной работал телевизор, а на полу возле двери стояли её чемоданы. — Я никогда не изменяла тебе, — сказала она. — Тогда объясни ожерелье. Манон посмотрела на меня. Потом опустила глаза. — Я не могу сейчас всё объяснить. — Прекрасно. Значит, объяснять нечего. Она подошла ближе и положила ладонь на мой живот… нет, на собственный живот. Тогда я не понял этого жеста. — Тибо, пожалуйста. Дай мне хотя бы несколько дней. Я отвернулся. — Уходи. Она долго стояла возле двери. — Когда узнаешь правду, будет поздно просить меня вернуться. — Не переживай. Я не собираюсь. В ту ночь я попросил водителя отвезти её к подруге. Она ушла, не взяв даже половины вещей. А через два месяца я познакомился с Констанцией. Она была полной противоположностью Манон: яркая, уверенная в себе, прекрасно разбиралась в людях и умела говорить то, что мужчина хотел услышать. Именно она поддержала меня после развода. Именно она посоветовала нанять частного детектива. Именно она говорила, что моя бывшая жена опасна. Поэтому я ей доверял. Настолько, что через несколько месяцев сделал предложение. И вот теперь, спустя тринадцать месяцев после развода, я увидел Манон на обочине с двумя младенцами. В тот вечер мы остановились на заправке. Констанция пошла купить кофе, а я остался в машине. Я достал телефон и открыл старые фотографии. На одной из них Манон стояла рядом со мной на берегу озера. Она была беременна? Нет, насколько я помнил, тогда мы только планировали ребёнка. Я увеличил фотографию. Потом открыл календарь. Месяц развода. Дата последней совместной ночи. Я начал считать. Тринадцать месяцев назад я выгнал жену. Детям, которых я только что видел, было примерно восемь месяцев. Я медленно пересчитал ещё раз. Восемь месяцев назад они могли родиться. А значит… Я почувствовал холод между лопатками. Я вспомнил её руку на животе. Её просьбу. Её слова о том, что мне будет поздно. В этот момент вернулась Констанция. — Ты чего такой бледный? — Скажи, ты знала, что Манон была беременна, когда мы развелись? Она замерла всего на мгновение. Но я заметил. — Откуда мне знать? Она тебе ничего не говорила? — Нет. Констанция поставила стаканчик в подстаканник. — Тибо, только не говори, что ты собираешься снова заниматься этой историей. — Я просто спросил. — Она манипулирует тобой. Ты же видел, в каком состоянии она живёт. Ей нужны деньги. — Она даже не подняла купюру, которую ты бросила. — Потому что хотела, чтобы ты почувствовал себя виноватым! Я посмотрел на неё. — Ты слишком хорошо понимаешь её поведение. — Что? — Ничего. Я завёл двигатель. Но всю дорогу домой молчал. На следующий день я позвонил Людовику, частному детективу, которого когда-то рекомендовала мне Констанция. — Добрый день, господин Тибо. — Мне нужно снова открыть дело Манон. На другом конце повисла пауза. — Это бессмысленно. Дело закрыто. — Я хочу получить полный отчёт. — Вы уже получили все материалы. — Не все. Я хочу оригиналы фотографий, банковские документы и сведения о её передвижениях. — Прошло больше года. — Я заплачу за повторную проверку. Людовик тяжело вздохнул. — Хорошо. Приезжайте завтра. На следующий день я был у него в офисе в десять утра. Он выглядел напряжённым. На столе лежала толстая папка, а рядом — коричневый конверт с надписью «Личное наблюдение». — Что это? — спросил я. — Дополнительные материалы. — Почему я их раньше не видел? Он снял очки. — Потому что мне сказали не включать их в основной отчёт. Я почувствовал, как напряглись плечи. — Кто сказал? Людовик посмотрел на меня. — Ваша невеста. Я несколько секунд молчал. — Констанция? Он кивнул. Мне показалось, что кабинет внезапно стал меньше. — Объясните. Людовик открыл папку. — Когда мы расследовали историю с вашей бывшей женой, госпожа Констанция регулярно связывалась со мной. Она передавала информацию, фотографии и некоторые банковские выписки. — Она помогала расследованию. — Возможно. Но она также просила не проверять происхождение отдельных материалов. Я посмотрел на него. — Каких материалов? Детектив достал несколько фотографий. На первой Манон входила в отель. На второй стояла рядом с мужчиной. На третьей они разговаривали возле автомобиля. Я внимательно посмотрел на снимки. — Что с ними не так? Людовик разложил рядом оригиналы. — На самом деле фотографии были сделаны в разные дни. Некоторые кадры обрезали, чтобы создать впечатление, будто ваша жена встречалась с этим мужчиной. — Кто их обрезал? — Файлы поступили от Констанции. Я почувствовал, как во рту пересохло. — А мужчина? — Бывший деловой партнёр вашей жены. Они встречались по поводу проекта. — Какого проекта? — Манон собиралась открыть собственную студию дизайна. Я откинулся на спинку кресла. Всё это время я считал, что видел доказательства измены. А теперь выяснялось, что фотографии могли быть просто деловыми встречами, превращёнными в любовную историю. — А банковские переводы? Людовик достал ещё один документ. — Часть переводов была возвратом денег за материалы. Другие операции вообще не принадлежали вашей жене. — Что? — Счета были похожи, но отличались последними цифрами. В первоначальном отчёте это не проверили. Я посмотрел на него. — Вы хотите сказать, что я выгнал жену из-за поддельных доказательств? Детектив не ответил. Он достал последний документ. Это была выписка из медицинского учреждения в Клермон-Ферране. Я прочитал первую строку. Потом вторую. И перестал дышать. «Преждевременные роды. Тройня. Два мальчика — Энзо и Тéo. Девочка — Хлоя. Врождённый порок сердца. Необходимость хирургического вмешательства». Я перечитал документ. Тройня. Три ребёнка. Я поднял глаза. — Где девочка? Людовик опустил взгляд. — Её зовут Хлоя. — Я это уже прочитал. Где она сейчас? Он долго молчал. — Мне запретили сообщать вам её местонахождение. — Кто? — Ваша бывшая жена. Я резко поднялся. — Это мои дети? Людовик не ответил сразу. Затем тихо произнёс: — По документам, которые я смог получить, биологический отец указан как Тибо… Я схватился за край стола. Два мальчика, которых я видел на дороге, были моими сыновьями. И где-то существовала девочка, которую я даже никогда не держал на руках. — Почему мне никто ничего не сказал? Детектив достал ещё один лист. — Есть кое-что ещё. Господин Тибо, вам лучше присесть. — Говорите. Он повернул ко мне документ. В нём значилось, что операцию Хлое оплатил неизвестный благотворитель. Дата платежа — за три дня до моего развода. А в графе контактного лица стояло имя… Констанция. Я медленно поднял голову. — Что она делала в больнице? Людовик закрыл папку. — Думаю, теперь вам нужно поговорить не со мной, а со своей невестой. Я вышел из кабинета, не попрощавшись. По дороге домой позвонил Констанции. — Ты где? — Дома. А что? — Нам нужно поговорить. — Тибо, у меня встреча через час. — Отмени её. — Что случилось? Я остановился возле машины. — Я узнал про троих детей. На другом конце провода стало тихо. Очень тихо. Затем Констанция произнесла: — Кто тебе рассказал? Именно в этот момент я понял, что она знала всё с самого начала. Я сел в машину и посмотрел на фотографию трёх младенцев, которую Людовик успел мне передать. Два мальчика. Одна девочка. Тринадцать месяцев лжи. Я набрал газ. Но когда я приехал домой, входная дверь оказалась открыта. В гостиной стоял раскрытый чемодан Констанции. На столе лежали документы, билеты и фотография Манон с тремя новорождёнными. А поверх фотографии была записка, написанная рукой моей невесты:

«Тибо, если ты узнал о Хлое, значит, Манон наконец решила рассказать тебе правду. Но прежде чем ты начнёшь её искать, спроси себя, почему твоя жена скрывала от тебя одного ребёнка, а я — двух».

Я перечитал последнюю строчку. Потом перевернул фотографию. На обратной стороне была дата и короткая надпись:

«День, когда я впервые увидела твоих детей».

И вдруг за моей спиной раздался голос:

— Не трогай эти документы, Тибо. Ты ещё не знаешь, на что способна Манон.

Я медленно обернулся.

В дверях стояла Констанция.

И в её руках был тот самый сапфировый кулон моей бабушки, который я считал доказательством вины Манон.

ЧАСТЬ 2

Я не двинулся.

Констанция стояла в дверях гостиной, и в её руке качался на цепочке тот самый сапфировый кулон. Тот, из-за которого я выгнал беременную жену на улицу.

— Откуда он у тебя? — мой голос звучал хрипло, будто не мой.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой я когда-то потерял голову. Яркой. Уверенной. Холодной.

— Тибо, ты задаешь не тот вопрос. Вопрос не откуда он у меня. Вопрос — почему он оказался в чемодане Манон тринадцать месяцев назад.

Я сделал шаг к ней. Она не отступила.

— Ты подбросила его.

— Я спасла тебя, — поправила она меня. — Ты был слеп. Ты бы простил ей всё. Измену, воровство, ложь. А я видела её насквозь. Она хотела твоего ребенка, твой дом, твое имя. А потом бы забрала всё.

Я посмотрел на стол. На фотографию. Манон в больничной палате. Бледная, истощённая, держит на руках трёх крошечных младенцев. Двое спят. Третья — Хлоя — с трубочкой в носу. Под фотографией почерк Констанции: «День, когда я впервые увидела твоих детей».

— Ты была в больнице в день родов? — спросил я.

Констанция медленно положила кулон на стол. Звук был тихий, но для меня — как выстрел.

— Я была там раньше тебя. Потому что Манон позвонила не тебе, Тибо. Она позвонила мне.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Что ты несёшь?

— Она боялась, что ты не поверишь, что дети твои. Она боялась, что ты выгонишь её снова. Она попросила меня помочь. Сказала: «Констанция, ты единственный человек, который может уговорить Тибо». А я… — она опустила глаза, и впервые за всё время я увидел, как дрожат её руки. — А я поняла, что это мой шанс.

Я схватил её за запястье.

— Шанс на что?

Она вырвала руку и крикнула:

— На то, чтобы ты остался со мной! Ты думаешь, я не видела, как ты смотришь на её фотографии? Ты год спал рядом со мной и называл меня во сне Манон! Я не собиралась отдавать тебя ей! Ни ей, ни её тройне!

В этот момент зазвонил мой телефон. Людовик.

— Господин Тибо, — его голос был напряженным. — Вам нужно срочно ехать. Я нашел, где Хлоя.

— Где?

— В частной клинике под Лионом. Но это не всё. Операцию оплатила не Констанция. Она только оформила документы на своё имя. Деньги пришли со счета… вашей бабушки. Того самого счета, где лежало сапфировое ожерелье. Констанция сняла деньги в день вашего развода.

Я поднял глаза на Констанцию. Она побледнела.

— Ты украла деньги бабушки? — прошептал я. — И подставила Манон?

— Я заплатила за жизнь твоей дочери! — закричала она. — Хлоя умирала! У неё порок сердца! У Манон не было ни копейки! Ты выгнал её без ничего! Я спасла Хлою! А Манон… Манон в благодарность должна была отдать мне двух мальчиков!

Я замер.

— Что значит «отдать»?

Констанция села на диван, будто у неё подкосились ноги.

— У меня не может быть детей, Тибо. Ты знал. Врачи сказали — никогда. И когда я увидела Энзо и Тео… Я предложила сделку. Я оплачиваю операцию Хлое, полностью. А Манон оставляет мне мальчиков. Воспитывает только Хлою. И никогда не рассказывает тебе, что ты отец. Никогда не появляется в твоей жизни.

— И она согласилась? — я не верил своим ушам.

— Нет! — Констанция засмеялась сквозь слезы. — Она отказалась! Сказала, что скорее будет собирать банки на дороге, чем отдаст своих детей! И тогда я… я забрала документы Хлои. Я сказала врачам, что я её законный опекун. Я спрятала девочку в клинике под Лионом. Чтобы Манон пришла ко мне на коленях.

Я схватил ключи от машины.

— Ты спрятала мою дочь?

— Тибо, подожди! Манон тоже скрывает от тебя кое-что! Ты думаешь, почему она молчала год? Почему не пришла в суд? Потому что…

Телефон снова зазвонил. На этот раз — неизвестный номер.

Я ответил на громкой связи.

Тихий, измученный голос Манон:

— Тибо… если ты слышишь это… не верь Констанции. Хлоя не в Лионе. Она… Она у меня. Я забрала её вчера ночью. А мальчики… Тибо, мальчики пропали. Констанция забрала их сегодня утром, когда я собирала банки. Она сказала, что если я не подпишу отказ от всех троих, я больше их не увижу.

Я повернулся к Констанции. Её чемодан был открыт. Билеты. Паспорт. На билетах — три имени.

Констанция. Энзо. Тео.

Без Хлои.

Без меня.

— Куда ты собиралась увезти моих сыновей, Констанция?

Она подняла голову. И улыбнулась той самой странной, почти жалостливой улыбкой, которой улыбалась Манон на дороге.

— Туда, где ты их никогда не найдешь. Спроси дома, Тибо. Спроси, почему твоя жена скрывала от тебя одного ребёнка, а я — двух. Ты до сих пор ничего не знаешь.

За её спиной в дверях появилась полиция.

А за моей спиной — Манон. С Хлоей на руках. И с папкой в руке. Той папкой, которую она держала год.

— Тибо, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Прежде чем ты поверишь ей или мне… прочитай результаты ДНК. Все трое — не твои дети.