Она потеряла красоту, но обрела себя

ЧАСТЬ 1
— Только не говори мне, что ты снова собираешься прятаться от людей из-за своего лица! — резко сказала бабушка, закрывая дверь моей комнаты. — Или ты думаешь, что жизнь закончилась вместе с твоей прежней красотой? Я сидела перед зеркалом и уже почти час не могла отвести от себя взгляд. На столе лежали рассыпавшаяся пудра, тушь, помада и несколько фотографий, которые я собиралась выбросить. На одной из них я улыбалась на берегу моря, с длинными волосами, развевающимися на ветру. Рядом стояли мои подруги. Я помнила тот день до мелочей. Тогда я даже представить не могла, что когда-нибудь буду смотреть на собственное лицо и не узнавать себя. — Бабушка, пожалуйста, не начинай, — пробормотала я. — А я и не начинала. Я только спросила, почему ты третий день не выходишь из дома. — Потому что мне неприятно, когда на меня смотрят. — Пусть смотрят на дорогу, а не на тебя. — Очень смешно. — Я не шучу. Хотя, если понадобится, могу каждому любопытному ложкой по лбу постучать. Несмотря на её слова, я не улыбнулась. Бабушка вздохнула, подошла ко мне и поставила на стол пакет с продуктами. Меня зовут Алина, мне двадцать семь лет. До аварии я работала администратором в салоне красоты, встречалась с молодым человеком по имени Артём и считала себя вполне счастливой девушкой. Я любила красивые платья, косметику, фотографии и долгие прогулки по городу. Мне нравилось, когда незнакомые люди оборачивались мне вслед. Я не стеснялась этого признавать. Да, мне нравилось быть красивой. И я не считала это преступлением. У меня были длинные каштановые волосы, большие глаза и улыбка, которую подруги называли моей визитной карточкой. Я могла потратить сорок минут на макияж, а потом ещё двадцать фотографироваться возле подъезда, потому что «свет сегодня какой-то неудачный». Моя подруга Катя постоянно смеялась: — Алина, если однажды отключат электричество, ты будешь краситься при помощи фонарика? — Конечно. Красота требует жертв. — Особенно от твоего молодого человека. Он уже третий час ждёт тебя в машине! — Пусть учится терпению. Это полезно для отношений. Артём тогда действительно меня любил. По крайней мере, я так думала. Мы встречались почти три года. Он часто говорил, что хочет на мне жениться, показывал фотографии колец и даже шутил, что наши дети обязательно унаследуют мои глаза. Я верила ему. В тот день, когда произошла авария, мы должны были встретиться вечером. Артём пригласил меня в ресторан, чтобы отметить его повышение. Я опаздывала, как обычно. Я помню, как быстро собиралась, как искала ключи и ругалась из-за того, что не могла найти вторую серёжку. Мама крикнула из кухни: — Алина, хотя бы позавтракай! — Мам, я уже взрослая! — Взрослая, но голодная! — Куплю кофе! Я выбежала из квартиры, надела наушники и перешла дорогу, не заметив приближающуюся машину. Потом был оглушительный удар. А дальше — темнота. Когда я очнулась в больнице, прошло уже несколько дней. Мама сидела рядом с кроватью. Её глаза были красными от слёз, а волосы собраны в небрежный пучок. — Мамочка… — прошептала я. Она мгновенно вскочила. — Доченька! Господи, ты проснулась! Она обняла меня осторожно, боясь причинить боль. — Что случилось? — Авария, родная. Но ты жива. Слышишь? Ты жива! Я попыталась пошевелиться и почувствовала сильную боль. — А лицо? Мама замерла. — Что? — Моё лицо. Что с ним? — Сейчас главное — восстановиться. Я сразу поняла, что она что-то скрывает. — Мама, дай зеркало. — Алина, не надо. — Дай зеркало! Она долго молчала, потом достала из сумки маленькое зеркальце. Я посмотрела. И закричала. На левой стороне лица были глубокие шрамы. Один проходил от виска к щеке, другой пересекал область возле губ. Глаз сильно опух, кожа была покрыта следами травм и медицинских повязок. Я не узнала себя. — Уберите это! Уберите! Зеркало упало на пол. Мама заплакала и обняла меня. — Родная, пожалуйста… — Это не я! Мама, это не моё лицо! Врачи объяснили, что мне предстоит несколько операций и длительная реабилитация. Часть повреждений удастся исправить, но некоторые рубцы могут остаться навсегда. Я слушала их и чувствовала, будто кто-то вынес мне приговор. Первые недели я почти не разговаривала. Отказывалась от посетителей, не хотела смотреть телевизор и даже просила медсестёр не включать свет слишком ярко. Катя приходила несколько раз. — Алиночка, ну как ты? — Нормально. — Я тебе клубнику принесла. — Поставь там. — Может, поболтаем? — Катя, я устала. Она пыталась улыбаться, рассказывала новости, но я видела, как её взгляд постоянно возвращается к моему лицу. Однажды я не выдержала. — Можешь не притворяться. — В смысле? — Ты смотришь на меня так, будто я какая-то страшная. — Алина, прекрати! — Я же вижу! Катя заплакала. — Я просто переживаю за тебя! — Тогда не приходи. Она ушла, оставив клубнику на тумбочке. Артём появился через неделю. Он принёс небольшой букет роз и коробку конфет. Когда вошёл, я сразу заметила, что его улыбка стала какой-то натянутой. — Привет, красавица. Раньше я бы рассмеялась от этого обращения. Теперь эти слова прозвучали почти издевательски. — Не называй меня так. Он положил цветы на стол. — Ну что ты? Врачи говорят, всё будет хорошо. — Ты видел моё лицо? — Конечно. — Тогда посмотри на меня. Он поднял глаза, но почти сразу отвёл взгляд. — Алиночка, не надо так. — Как? — Ты должна быть сильной. Я горько усмехнулась. — Очень удобно говорить это человеку, который не знает, каково ему просыпаться с таким лицом. Он пробыл десять минут. Потом сказал, что ему нужно на работу. Я ждала его звонка вечером. Потом на следующий день. Потом ещё неделю. А однажды обнаружила, что больше не могу отправить ему сообщение. Он заблокировал меня везде. Я долго смотрела на экран телефона, пока мама не забрала его из моих рук. — Он не стоит твоих слёз. — Но я думала, что он меня любит. Мама ничего не ответила. После выписки я вернулась домой. Мне предстояло продолжать лечение, посещать врачей и постепенно восстанавливать привычную жизнь. Но привычной жизни больше не существовало. Однажды я попыталась выйти в магазин. Надела большой шарф, кепку и очки. Мне казалось, что теперь никто не узнает меня. Возле магазина две женщины остановились и посмотрели в мою сторону. Одна шепнула другой: — Бедная девушка… Я развернулась и почти побежала домой. Вечером бабушка застала меня плачущей в ванной. — Опять? — Они смотрят на меня, бабушка! — А раньше смотрели, потому что ты была красивой. Теперь смотрят, потому что любопытные. Люди вообще любят смотреть. Особенно когда у них своих дел нет. — Я больше не хочу выходить. Она присела рядом. — Алина, послушай меня. Твоё лицо изменилось. Но ты ведь не стала другим человеком. — Ты не понимаешь! — Возможно. Но я знаю, что ты моя внучка. Я отвернулась. В следующие месяцы я перенесла ещё две операции. Результаты были лучше, чем я ожидала, но шрамы остались. Один возле губ особенно сильно изменял мою улыбку. Врач объяснил: — Мы можем продолжать коррекцию. Но нужно время. И я хочу, чтобы вы понимали: полностью вернуть прежнюю кожу невозможно. Я кивнула. После очередного приёма я зашла в аптеку и случайно встретила бывшую коллегу Свету. Она сначала улыбнулась, потом растерялась. — Алина? Это ты? — Да. — Господи… Я слышала про аварию. Как ты? — Как видишь. Она неловко обняла меня. — Ты такая смелая. Я ненавидела это слово. Почему-то все решили, что если человек пережил несчастье, то теперь обязан быть героем. Но настоящая неприятность ждала меня дома. Через несколько дней мама сказала, что ей позвонила Катя. — Она хочет тебя увидеть. — Зачем? — Соскучилась. — Пусть скучает дальше. Мама посмотрела на меня внимательно. — Алина, нельзя всю жизнь наказывать людей за то, что они не умеют правильно себя вести. — Она меня бросила. — Она испугалась. Ты тоже испугалась. Просто каждая по-своему. Я не ответила. В тот же вечер бабушка принесла старый альбом. — Посмотри. На первой странице была фотография моей мамы в молодости. — Это зачем? — Чтобы ты кое-что поняла. — Что? Бабушка перевернула страницу. Там была другая фотография. На ней стояла молодая женщина с длинными волосами, красивой улыбкой и заметным шрамом возле левого глаза. Я нахмурилась. — Кто это? Бабушка неожиданно закрыла альбом. — Неважно. — Почему неважно? Кто эта женщина? — Потом расскажу. — Бабушка, ты что-то скрываешь? Она посмотрела на меня и впервые за всё время не нашлась с ответом. На следующий день я решила наконец разобрать вещи после больницы. В шкафу нашлись старые платья, косметика и коробка с фотографиями. Я уже собиралась убрать её обратно, когда заметила конверт с медицинскими документами. На конверте было написано моё имя. Я открыла его. Внутри лежали выписки, результаты обследований и несколько листов, которые я раньше не видела. Но один документ заставил меня перестать дышать. Это была копия заявления в страховую компанию, поданного за несколько дней до аварии. В нём значилось, что автомобиль, сбивший меня, принадлежал человеку, которого я хорошо знала. А внизу стояла подпись Артёма. Я перечитала её трижды. Потом услышала, как за моей спиной открылась входная дверь. — Алина? — позвала мама. — Ты дома? Я медленно повернулась к ней, держа документ в руках. — Мам, почему Артём оформлял документы на машину, которая меня сбила? Мама побледнела. — Откуда ты это взяла? И в этот момент я поняла: возможно, моя авария была не такой случайной, как мне рассказывали.

ЧАСТЬ 2
— Мам, я задала тебе вопрос. Почему подпись Артёма стоит на документах о машине, которая меня сбила? Мама медленно поставила сумку на пол. Она даже не попыталась подойти ко мне. Только посмотрела на лист бумаги, который я держала в руках, и закрыла глаза. — Алина, пожалуйста, сядь. — Нет. Сначала объясни. — Ты неправильно всё поняла. — Прекрасно. Тогда объяснить будет ещё проще. Я ведь не прошу тебя решить квадратное уравнение. Мама тяжело вздохнула. — Артём действительно помогал с оформлением документов. Но это не значит, что он был за рулём. — А кто был? Она молчала. — Мам! — Его друг. Денис. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. — И почему ты мне раньше ничего не сказала? — Потому что ты только начала восстанавливаться. Врачи предупреждали, что сильные переживания могут навредить. — То есть вы решили, что лучше позволить мне жить с ложью? — Мы хотели тебя защитить. — От чего? От правды или от людей, которых вы сами продолжаете защищать? Мама села напротив меня. — После аварии Артём приходил к нам несколько раз. Он говорил, что очень переживает. Просил не рассказывать тебе подробности, пока ты не поправишься. — А потом заблокировал меня. — Я знаю. — И ты всё это время молчала? Мама заплакала. Я впервые увидела, что она действительно боится моего следующего вопроса. — Мам, что ещё ты от меня скрываешь? Она долго смотрела на меня, а потом произнесла: — В день аварии Артём должен был забрать тебя на своей машине. Я опустилась на стул. В памяти всплыли его сообщения, отправленные накануне. «Завтра не опаздывай, пожалуйста. У меня для тебя сюрприз». Я тогда ответила сердечком. — Почему он не приехал? — Он сказал, что у него сломалась машина. Поэтому ты поехала сама. — И почему автомобиль его друга оказался на той дороге? — Я не знаю. Но по её голосу я поняла: она знает больше, чем говорит. Я поднялась и направилась к двери. — Куда ты? — испуганно спросила мама. — Узнать правду. — Алина, не делай глупостей! — Глупостью было три месяца смотреть в зеркало и думать, что я виновата в том, что кто-то больше не хочет меня видеть. Я забрала документы и вышла из квартиры. Первым делом я позвонила Кате. Она ответила почти сразу. — Алина? — Мне нужно с тобой поговорить. — Конечно. Что случилось? — Ты знаешь, кто был за рулём машины, которая меня сбила? На другом конце стало тихо. — Алина, давай встретимся. — Значит, знаешь. — Не по телефону. Мы договорились встретиться в небольшом кафе возле парка. Я пришла раньше и выбрала столик у окна. На мне были джинсы, тёмный свитер и лёгкий шарф. Я уже почти не пыталась закрывать лицо, хотя иногда всё равно ловила себя на желании натянуть шарф повыше. Катя появилась через пятнадцать минут. Она подошла ко мне, остановилась и осторожно обняла. — Прости, что так долго не приходила. — Садись. Она сняла пальто. — Ты изменилась. — Надеюсь, хотя бы характер стал лучше. Катя слабо улыбнулась. — Я серьёзно. — Я тоже. Заодно научилась распознавать людей, которые любят исчезать в трудную минуту. Она опустила глаза. — Я заслужила. Некоторое время мы молчали. Потом я положила перед ней копию документа. Катя побледнела. — Где ты это взяла? — Дома. Теперь рассказывай. Она долго крутила чашку в руках. — За два дня до аварии Артём звонил Денису. Я случайно услышала их разговор. — Ты была рядом? — Мы сидели в машине. Артём вышел поговорить, но оставил телефон на громкой связи. Денис сказал что-то про дорогу и тормоза. Артём ответил, что всё должно выглядеть как обычная авария. Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы. — Ты слышала это и ничего не сделала? — Алина, я тогда не поняла, о чём они говорят. Подумала, что это какая-то глупая шутка. А после аварии я увидела, что Денис действительно был за рулём. — И почему ты молчала? Катя заплакала. — Потому что Артём позвонил мне и сказал, что если я кому-нибудь расскажу, он обвинит меня в том, что я помогала ему. — Ты ему поверила? — Да. Я откинулась на спинку стула. Получалось, пока я лежала в больнице и пыталась понять, почему моё лицо стало чужим, люди вокруг меня уже знали, что авария могла быть не случайной. И каждый решил сохранить собственный покой. — Есть ещё кое-что, — тихо произнесла Катя. Я посмотрела на неё. — Что? — За неделю до аварии Артём спрашивал меня, оформлена ли у тебя страховка. — Какая страховка? — Страхование жизни. Он говорил, что хочет сделать тебе подарок и оформить полис. Я невольно усмехнулась. — Какой заботливый мужчина. Даже смерть заранее предусмотрел. Катя закрыла лицо руками. — Прости меня. Я не ответила. В тот вечер я впервые за долгое время не плакала. Я просто чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Раньше я боялась, что потеряла свою красоту. Теперь я боялась узнать, насколько близко к моей жизни стоял человек, который мог желать мне зла.
На следующий день я отправилась к следователю, который занимался моим делом. Его звали Сергей Викторович. Мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и привычкой поправлять очки перед каждым неудобным вопросом. Он внимательно изучил документы. — Вы понимаете, что сейчас утверждаете? — Что моя авария могла быть организована. — Это серьёзное обвинение. — Я знаю. Я три месяца смотрела на своё лицо в зеркало. Поверьте, я уже достаточно серьёзно отношусь к этой истории. Он не улыбнулся. — В первоначальных показаниях водитель утверждал, что потерял управление. Экспертиза показала техническую неисправность автомобиля. — Какую именно? Следователь открыл папку. — Проблемы с тормозной системой. Я замерла. — То есть тормоза отказали? — По результатам первичной экспертизы — да. — А кто проверял машину перед аварией? Он посмотрел на меня. — Вы хотите сказать, что неисправность была создана намеренно? — Я хочу сказать, что мой бывший парень за несколько дней до аварии обсуждал с водителем какие-то проблемы с тормозами. Сергей Викторович отложил ручку. — Откуда информация? — Свидетельница. Моя подруга. Он записал имя Кати и попросил её прийти для официального опроса. Потом я рассказала ему о страховом полисе. И вот тут он впервые выглядел по-настоящему заинтересованным. — Каком полисе? — Артём хотел оформить на меня страховку жизни. — Вы подписывали документы? — Нет. — Уверены? — Абсолютно. Он попросил меня предоставить все найденные бумаги. Когда я вышла из кабинета, у меня дрожали колени. Не от страха перед Артёмом. От осознания того, что моя жизнь могла превратиться в чью-то тщательно продуманную схему. Вечером я вернулась домой. Бабушка сидела на кухне и чистила картошку. — Ну что, сыщик Коломбо, нашла преступника? — Пока только подозреваемых. — Это уже лучше, чем сидеть и смотреть в зеркало. Я села рядом. — Бабушка, а кто женщина на фотографии в альбоме? Она перестала чистить картошку. — Ты всё-таки увидела. — Конечно. Ты сама оставила альбом на виду. — Я хотела, чтобы ты спросила. — И кто она? Бабушка вытерла руки полотенцем и достала альбом. — Это я, Алина. Я посмотрела на фотографию. — Ты? — Да. Я снова взглянула на женщину со шрамом. — Но у тебя ведь никогда не было такого лица. Бабушка тихо рассмеялась. — Потому что фотография сделана через два года после того, как я попала под грузовик. Я почувствовала, будто кто-то открыл окно в моём прошлом. — Что? — Мне было двадцать четыре. Я ехала с работы, водитель не справился с управлением. Меня выбросило на обочину. Я получила серьёзные травмы лица. Она спокойно произнесла это, словно рассказывала о поездке за хлебом. — А дедушка? Бабушка посмотрела в окно. — Твой дедушка тогда был моим женихом. Он приходил в больницу несколько раз. А потом перестал. — Он тебя бросил? — Через два месяца прислал письмо. Написал, что не сможет жить с женщиной, которая больше не выглядит так, как раньше. Я молчала. — А потом? — А потом я научилась жить без него. Работала, училась шить, помогала родителям. Через несколько лет встретила другого мужчину. Твоего дедушку, которого ты знала. Он увидел меня со шрамом и первым делом спросил, почему я так красиво смеюсь. Я невольно улыбнулась. — И что ты ответила? — Сказала, что у него, наверное, плохое зрение. Мы обе рассмеялись. Бабушка закрыла альбом. — Знаешь, что я поняла тогда? Человек, который любит только твоё лицо, не любит тебя. Он любит собственное отражение рядом с тобой. Я опустила голову. — Я ведь тоже думала, что без красоты никому не нужна. — Это потому, что ты слишком долго слушала чужие комплименты и слишком мало слушала себя. Она взяла мою руку. — И ещё кое-что. Не пытайся стать прежней Алиной. Ты не обязана возвращаться в прошлое, чтобы снова быть счастливой. В ту ночь я долго думала о её словах. А утром получила сообщение с незнакомого номера. «Алина, нам нужно поговорить. Это Артём. Я знаю, что ты ходишь к следователю. Не делай глупостей». Я прочитала сообщение несколько раз. Потом ответила: «Я уже сделала одну глупость. Три года считала тебя хорошим человеком». Он позвонил через минуту. Я не ответила. Через десять минут позвонил снова. На третий раз я включила запись разговора и подняла трубку. — Что тебе нужно? — Алина, пожалуйста, не устраивай цирк. — Странно слышать это от человека, который три месяца изображал любящего бывшего жениха. — Я не хочу ссориться. — Тогда не звони. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Объясни. У меня сегодня свободный вечер. Он тяжело выдохнул. — Денис совершил ошибку. Это была авария. Никто не хотел, чтобы ты пострадала. Я почувствовала, как у меня сжались пальцы. — А что именно вы хотели? — Ничего. Мы просто хотели тебя напугать. — Напугать? — Ты собиралась уйти от меня. Я знал, что ты встречаешься с другим человеком. Я замерла. — С кем? — Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь. Я действительно ничего не понимала. — Артём, у меня не было другого мужчины. На другом конце повисла пауза. — Ты же переписывалась с Игорем. Я вспомнила Игоря. Он был нашим общим знакомым и работал фотографом. Несколько раз предлагал мне бесплатные фотосессии для портфолио салона красоты. — Он мой коллега по проекту. — Ты думаешь, я идиот? — Нет. Но теперь у меня есть некоторые сомнения относительно твоего интеллекта. — Алина, хватит! Он повысил голос. — Ты разрушила наши отношения! Я едва не рассмеялась. — Артём, ты сейчас серьёзно обвиняешь меня в том, что я разрушила отношения, после того как меня сбила машина, а ты исчез? — Я не хотел… — Что именно? Чтобы я выжила? Он замолчал. Я услышала, как он тяжело дышит. — Ты не должна была переходить ту дорогу в тот момент. Эти слова прозвучали так спокойно, что у меня по спине пробежал холод. — Спасибо. Теперь я поняла, кто ты. Я закончила разговор. Через несколько минут отправила запись следователю. Но на этом история не закончилась. Через два дня Катя пришла ко мне домой вместе с мужчиной в тёмной куртке. Это был Денис. Я открыла дверь и сразу узнала его по фотографии из материалов дела. — Что он здесь делает? Катя нервно посмотрела на меня. — Алина, пожалуйста, выслушай его. — Вы оба с ума сошли? Денис стоял в коридоре, опустив голову. — Я хочу рассказать правду. — А раньше ты не хотел? — Я боялся. — Замечательно. А я, видимо, должна была не бояться, когда лежала в больнице и не могла нормально открыть глаза? Он ничего не ответил. Я хотела закрыть дверь, но Катя попросила: — Пять минут. Если после этого захочешь, мы уйдём. Я нехотя отступила. Денис сел на край стула. — Артём рассказал мне, что ты ему изменяешь. Что собираешься уйти и забрать деньги, которые он вложил в вашу будущую свадьбу. Я нахмурилась. — Какие деньги? — Он говорил, что вы вместе копили на квартиру. Что ты хочешь забрать половину. Я посмотрела на него с таким выражением, что он поспешил продолжить. — Я не знал, что это неправда. — И поэтому ты решил сбить меня машиной? — Нет! Господи, нет! Он сказал, что мы должны тебя просто напугать. Машина должна была остановиться перед тобой. Но тормоза не сработали. — Почему? Денис провёл руками по лицу. — Артём сказал, что у машины были проблемы. Он обещал всё проверить. Я не знал, что он ничего не сделал. — Ты видел, что тормоза неисправны? — Я заметил это накануне. Но он сказал, что всё исправлено. Я медленно выдохнула. — А страховка? Денис посмотрел на Катю, потом снова на меня. — Вот этого я не знаю. Но Артём говорил, что после аварии у него будут деньги. — Какие деньги? — Он говорил о страховой выплате. Я почувствовала, что у меня начинает кружиться голова. — Ты хочешь сказать, что он собирался получить деньги за мою смерть? Денис опустил глаза. — Я не знаю, что именно он планировал. Я встала. — Уходи. — Алина… — Уходи, Денис. Он поднялся. Перед выходом он обернулся. — Я пойду к следователю. Я расскажу всё. — Тебе следовало сделать это раньше. Когда дверь закрылась, Катя осталась стоять посреди комнаты. — Я не знала, что всё настолько серьёзно. — Никто ничего не знал, пока не понадобилось отвечать за собственное молчание. Она заплакала. Я не стала её утешать. В тот же день Денис дал официальные показания. Катя подтвердила разговор, который слышала до аварии. Следователь запросил дополнительные документы страховой компании и результаты технической экспертизы автомобиля. Через неделю меня пригласили снова. На столе лежали несколько распечаток. — Мы проверили заявление на страхование жизни, — сказал Сергей Викторович. — И? — Полис действительно оформлялся незадолго до происшествия. — Кто был выгодоприобретателем? Он посмотрел на меня. — Ваш бывший молодой человек. Артём. Я почувствовала, как у меня похолодели руки. — Сколько? — Пять миллионов рублей. Я не сразу поняла услышанное. Пять миллионов. Цена моей жизни. — Но я ничего не подписывала. — В этом и проблема. Подпись на документах не ваша. Сейчас проводится экспертиза. Он перевернул ещё один лист. — Кроме того, мы нашли несколько переводов на счёт Артёма от Дениса. — За что? — Пока выясняем. Но есть основания полагать, что он оплачивал ремонт автомобиля и другие расходы, связанные с подготовкой к аварии. Я закрыла глаза. Всё стало гораздо страшнее, чем я предполагала. Артём не просто хотел меня напугать. Он использовал мои чувства, доверие и планы на будущее, чтобы подготовить преступление. Но была ещё одна деталь. Следователь достал фотографию. — Вы узнаёте эту женщину? Я посмотрела на снимок. Это была Светлана, моя бывшая коллега из салона красоты. — Конечно. Она работала со мной. — Она общалась с Артёмом за несколько недель до аварии. Я нахмурилась. — Что? — Мы изучаем их переписку. Внутри всё перевернулось. Светлана всегда казалась мне милой. Мы вместе пили кофе, обсуждали клиентов, иногда даже ходили по магазинам. Однажды она спросила меня, не собираюсь ли я менять работу. Я тогда ответила, что пока нет. Теперь я начала вспоминать другие странные разговоры. Она интересовалась, где я храню документы. Спрашивала, оформлена ли у меня страховка на машину. Однажды даже попросила сфотографировать мой паспорт для какой-то «служебной анкеты». Я отказалась. Тогда она сказала, что просто перепутала документы. — Что она сделала? — спросила я. — Пока не можем утверждать, что она участвовала в организации аварии. Но она помогала Артёму собирать личную информацию о вас. Я вышла из кабинета совершенно разбитой. Получалось, что даже человек, с которым я ежедневно пила кофе, мог быть частью чужого плана. На следующий день я встретила Светлану возле торгового центра. Она увидела меня и попыталась пройти мимо. — Света! Она остановилась. — Алина? Привет… — Давно не виделись. — Да, я слышала, что ты уже поправляешься. — Спасибо. А ты как? — Нормально. Я посмотрела ей прямо в глаза. — Артём тоже передаёт привет. Она побледнела. — При чём здесь Артём? — Не знаю. Просто подумала, что вы, наверное, часто общаетесь. — Мы почти не общаемся. — Интересно. А зачем ты помогала ему собирать мои документы? Светлана нервно рассмеялась. — Что за глупости? — Тогда объясни это следователю. Она резко схватила меня за руку. — Алина, послушай! Я ничего не хотела! — Отпусти меня. — Он обещал мне деньги! Я замерла. — За что? Светлана оглянулась по сторонам и отпустила мою руку. — Он сказал, что собирается с тобой расстаться. Что ты его шантажируешь, что хочешь забрать у него всё. Он попросил помочь с документами. — И ты поверила? — Он обещал мне тридцать тысяч! Я невольно усмехнулась. — Тридцать тысяч. Отличная цена за человеческую жизнь. — Я не знала, что он собирается сделать! — А что ты думала? Что он собирается устроить мне фотосессию с паспортом? Светлана заплакала. — Прости меня. — Я не судья, Света. Но, кажется, скоро ты встретишься с людьми, которые зададут тебе гораздо более серьёзные вопросы. Я ушла. Через несколько дней Светлану вызвали на допрос. Артёма задержали утром, когда он выходил из своего офиса. Я узнала об этом от следователя. Он также сообщил, что обнаружены поддельные документы на страхование жизни, переписка о неисправности автомобиля и попытки скрыть переводы денег. Но самое важное произошло позднее. Через две недели мне позвонили из больницы. Врач, который проводил мои операции, хотел обсудить дальнейшее восстановление. — Алина, мы получили результаты дополнительных исследований. Есть возможность провести ещё одну реконструктивную операцию. Я замерла. — Вы думаете, получится? — Мы не можем обещать, что исчезнут все шрамы. Но можно значительно улучшить состояние тканей и восстановить некоторые участки. Я поблагодарила его и положила трубку. Впервые за долгое время я почувствовала не страх, а надежду. Не потому, что мне обещали вернуть прежнее лицо. А потому, что я наконец перестала воспринимать собственную жизнь как неудачную попытку вернуть прошлое. Однако впереди меня ждала ещё одна встреча. С Артёмом. Он попросил передать через адвоката, что хочет поговорить со мной перед судом. Я долго сомневалась. Бабушка была категорически против. — Не ходи. — Я хочу услышать, что он скажет. — А если он опять начнёт врать? — Тогда хотя бы узнаю, что он до сих пор не изменился. Бабушка посмотрела на меня. — Хорошо. Только не забывай, кто ты. На встречу я пришла вместе с адвокатом. Артём сидел за столом. Он выглядел уставшим, похудевшим и каким-то растерянным. Когда я вошла, он поднял глаза. — Алина… Я села напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом он произнёс: — Ты очень изменилась. Я посмотрела на него. — Представь себе. Люди иногда меняются, когда их пытаются убить. Он опустил голову. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. — А как ты хотел? — Я просто хотел, чтобы ты вернулась ко мне. Я не поверила своим ушам. — Ты организовал аварию, чтобы я вернулась к тебе? — Я не думал, что ты так пострадаешь. — А если бы я умерла? Он закрыл лицо руками. — Не говори так. — Почему? Тебе неприятно? — Алина, я любил тебя! Я тихо рассмеялась. — Нет, Артём. Ты любил то, как я выглядела рядом с тобой. Тебе нравилось, когда на меня смотрели другие мужчины. Ты гордился мной, как дорогой машиной или красивыми часами. — Это неправда. — Тогда почему ты исчез, когда я перестала выглядеть так, как тебе нравилось? Он молчал. — Почему ты не пришёл ко мне в больницу? Почему заблокировал меня? Почему не спросил, как я себя чувствую? — Мне было тяжело. — Тебе? Я даже не повысила голос. — Артём, я просыпалась после операций, не могла нормально есть, боялась собственного отражения. А тебе было тяжело смотреть на меня? Он заплакал. Я впервые увидела его слёзы. И впервые они ничего во мне не вызвали. Ни жалости, ни любви, ни желания обнять его. Только усталость. — Я хотел всё исправить, — сказал он. — Ты мог исправить многое. Например, сказать правду. Но ты выбрал деньги. — Я был в долгах. — И решил, что моя жизнь поможет тебе расплатиться? Он не ответил. Я поднялась. — Знаешь, что самое страшное? Я долго думала, что после аварии потеряла себя. А на самом деле я потеряла иллюзию, что ты меня любишь. Я повернулась к двери. — Алина, подожди! Я остановилась. — Ты когда-нибудь сможешь меня простить? Я посмотрела на него через плечо. — Возможно. Но это не означает, что я когда-нибудь снова захочу тебя видеть. И вышла. Судебный процесс длился несколько месяцев. Следствие установило, что Артём заранее подготовил документы на страхование моей жизни, использовал поддельную подпись и договорился с Денисом о том, чтобы тот организовал столкновение. Первоначально планировалось, что автомобиль остановится передо мной, но неисправная тормозная система привела к тяжёлым последствиям. Денис признал свою вину и дал показания. Светлана также подтвердила, что передавала Артёму мои личные данные за обещанное вознаграждение. В суде я выступала сама. Когда меня спросили, что я пережила после аварии, я не стала говорить только о больницах и операциях. Я рассказала о том, как боялась выходить на улицу. Как не могла смотреть на себя в зеркало. Как потеряла любимого человека именно тогда, когда больше всего нуждалась в поддержке. И как постепенно поняла, что моё лицо не определяет мою ценность. Артём сидел, опустив голову. Когда я закончила, судья спросил: — Хотите что-нибудь добавить? Я посмотрела на бывшего жениха. — Да. Я хочу, чтобы он понял одну вещь. Я не стала менее ценной из-за шрамов. Но он стал для меня человеком, которого я никогда не смогу уважать. После завершения процесса Артём получил реальный срок лишения свободы. Денис также был осуждён за участие в преступлении, а Светлана понесла ответственность за свои действия с документами. Мне было тяжело проходить через все эти события. Но впервые за долгое время я чувствовала, что могу сама распоряжаться своей жизнью. И вот тогда началась моя настоящая история. Прошло ещё полгода. Я продолжала лечение, ходила на консультации и постепенно возвращалась к работе. Не в тот же салон, а в другой, где меня никто не знал. Первый рабочий день оказался ужасным. Я трижды переодевалась, дважды меняла причёску и чуть не опоздала. Когда вошла в кабинет управляющей, женщина улыбнулась: — Вы Алина? — Да. — Проходите. Мы вас ждём. Она посмотрела на моё резюме, потом на меня. Никакого удивления. Никаких неловких вопросов. Просто обычное собеседование. И знаете, что я почувствовала? Облегчение. Меня оценивали не по тому, насколько красиво я улыбаюсь, а по тому, умею ли я работать. Через месяц я уже чувствовала себя частью коллектива. Однажды ко мне подошла молодая девушка, которая тоже работала администратором. — Алина, можно спросить? — Конечно. — Вы не обижаетесь, если люди смотрят на ваши шрамы? Я немного подумала. — Иногда обижаюсь. Я ведь не робот. — А как вы перестали их стесняться? Я улыбнулась. — Честно? Не перестала за один день. Иногда мне до сих пор хочется спрятаться. Но теперь я не позволяю этому желанию решать за меня, куда мне идти. Она кивнула. — Вы очень сильная. Я вздохнула. — Если ещё раз назовёшь меня сильной, придётся платить за консультацию. Девушка рассмеялась. И я тоже. В тот вечер я впервые за долгое время купила новую помаду. Не потому, что собиралась скрыть шрамы. Просто мне понравился оттенок. Дома я долго стояла перед зеркалом. Потом нанесла помаду, расчесала волосы и посмотрела на себя. Шрамы никуда не исчезли. Один возле губ всё ещё менял мою улыбку. На щеке оставался заметный след от травмы. Но впервые я не стала искать в отражении прежнюю Алину. Я увидела себя нынешнюю. И вдруг поняла, что мне нравится эта девушка. Через некоторое время я познакомилась с Максимом. Он работал фотографом в соседнем здании. Мы впервые встретились в кофейне, когда я случайно уронила кошелёк возле стойки. Он поднял его и протянул мне. — Кажется, вы потеряли. — Спасибо. Он улыбнулся. — Вы всегда так серьёзно благодарите людей? — Только тех, кто спасает мои финансы. Он рассмеялся. Мы разговорились. Потом несколько раз встречались за кофе. Я не рассказывала ему об аварии сразу. Не потому, что стеснялась, а потому, что не хотела превращать каждое знакомство в исповедь. Но однажды он спросил, могу ли я стать моделью для небольшого фотопроекта. Я замерла. — Моделью? — Да. Мне нужны люди с интересными историями. Не профессиональные модели, а настоящие люди. Я невольно улыбнулась. — Думаю, я не подхожу. — Почему? — Посмотрите на моё лицо. Он посмотрел. Не отвёл глаза. Не начал жалеть меня. Просто ответил: — Я смотрю. — И? — И вижу человека, которого хочу сфотографировать. Я отвернулась. — У меня шрамы. — Я заметил. — Они некрасивые. Максим немного помолчал. — Алина, я не собираюсь говорить тебе, что ты должна считать их красивыми. Если тебе они не нравятся, я не буду спорить. Но они не мешают тебе быть собой. Я впервые услышала от мужчины слова, которые не заставляли меня чувствовать себя обязанной за что-то. Через неделю я согласилась на фотосессию. Перед камерой я нервничала. Максим попросил меня просто смотреть в окно, а не улыбаться специально. Когда он показал первые снимки, я долго молчала. На фотографиях была я. Без фильтров, без ретуши, без попытки скрыть каждый след аварии. И почему-то я выглядела живой. Очень живой. — Тебе нравится? — спросил он. — Я не знаю. — Не торопись. Я смотрела на экран и вдруг заплакала. Максим не стал меня обнимать без разрешения. Просто подвинул коробку салфеток. — Кажется, сегодня у меня самый эмоциональный клиент, — тихо сказал он. Я рассмеялась сквозь слёзы. Так начались наши отношения. Максим никогда не пытался сделать из меня несчастную героиню, которую нужно спасать. Он мог спорить со мной из-за ерунды, забывать купить молоко и совершенно искренне считать, что его борщ лучше моего. Однажды я сказала: — Ты знаешь, что у тебя ужасный вкус? — В еде? — В борще особенно. — А в женщинах? Я посмотрела на него. — Надеюсь, хотя бы здесь ты не ошибся. Он поцеловал меня в лоб. И я поняла, что впервые за долгое время рядом со мной человек, которому не нужно доказывать, что я достойна любви. Через год Максим предложил мне пожениться. Это произошло совершенно неожиданно. Мы сидели дома, ели пиццу и смотрели старый фильм. Вдруг он достал маленькую коробочку. Я чуть не подавилась. — Ты серьёзно? — Нет, просто решил проверить, как ты реагируешь на коробочки. — Максим! Он засмеялся, открыл её и спросил: — Алина, ты выйдешь за меня? Я смотрела на кольцо, потом на него. — А если я завтра проснусь с ещё одним шрамом? Он нахмурился. — Тогда я буду покупать тебе ещё больше помады. Я рассмеялась и заплакала одновременно. — Да. Мы поженились скромно, в кругу самых близких. Бабушка плакала сильнее всех. Когда фотограф попросил нас улыбнуться, она вдруг сказала: — Алина, только не делай такую серьёзную физиономию. У тебя свадьба, а не заседание суда! Все засмеялись. И я тоже. На фотографиях того дня мои шрамы были видны. Я специально попросила фотографа не ретушировать их. Мама сначала удивилась. — Ты уверена? — Да, мам. — Но ведь можно немного… — Нет. Я хочу помнить этот день такой, какая я есть. Она обняла меня. — Прости, доченька. — За что? — За то, что иногда пыталась спрятать от тебя правду, думая, что так будет лучше. Я прижалась к ней. — Я знаю, мам. Потом мы поехали к бабушке. Она сидела за праздничным столом и командовала всеми, как настоящий генерал. — Максим, положи салат сюда! — Хорошо. — Не туда! Ты что, впервые женился? Максим поднял руки. — Я вообще-то впервые. — Вот именно. Поэтому слушай старших. Я смеялась до слёз. В тот вечер бабушка подарила мне тот самый старый альбом. На последней странице была её фотография со шрамом. Под ней она написала: «Красота не исчезает, когда меняется лицо. Она исчезает, когда человек перестаёт любить себя». Я долго держала фотографию в руках. А потом добавила рядом нашу свадебную фотографию. Две женщины. Два поколения. Две истории. И две улыбки, которые никто не смог отнять. Сегодня прошло уже несколько лет после аварии. Шрамы остались со мной. Иногда я всё ещё прохожу мимо зеркала и замечаю их раньше, чем свои глаза. Иногда незнакомые люди задают бестактные вопросы. Но теперь я умею отвечать. Недавно в автобусе маленькая девочка долго смотрела на мою щёку. Её мама смутилась: — Не смотри так, это некрасиво. Я улыбнулась девочке. — Всё нормально. Ты что-то хотела спросить? Она тихо произнесла: — Тётя, тебе было больно? Я присела немного ниже. — Да, солнышко. Очень больно. — А сейчас? Я задумалась. — Сейчас иногда тоже бывает больно. Но уже не так, как раньше. Девочка серьёзно кивнула. Потом сказала: — А улыбаться тебе не больно? Я рассмеялась. — Нет. Улыбаться совсем не больно. Она улыбнулась в ответ. И в этот момент я поняла, что больше не хочу возвращаться в прошлое. Я благодарна той девушке с длинными волосами и красивой улыбкой. Она была частью моей жизни. Я не ненавижу её фотографии и не хочу их выбрасывать. Но я больше не считаю, что именно она была моей лучшей версией. Потому что прежняя Алина боялась потерять чужое восхищение. А нынешняя Алина научилась не терять себя. И знаете, что самое смешное? Когда я была молодой и красивой, я могла часами выбирать помаду, чтобы понравиться окружающим. Теперь я выбираю её за три минуты. Потому что мне нравится. А если кому-то не нравится моё лицо, мой шрам или моя улыбка, у меня для него есть очень простой ответ: Не переживайте. Вам с этим лицом жить не придётся. А мне с ним прекрасно.