Свекровь решила поменять мне мужа
ЧАСТЬ 1
Леа, я уже поговорила с Кевином. Он согласен подождать, пока ты разведёшься с Жюльеном. Так что давай без лишних сцен, мы ведь одна семья.
Свекровь произнесла это так спокойно, будто сообщала мне, что завтра ожидается дождь. А я стояла посреди её кухни с тарелкой в руках и пыталась понять, не ослышалась ли.
— Простите, что вы сказали?
— Не делай такое лицо, дорогая. Я же не предлагаю тебе выйти замуж за незнакомца. Кевин тебе почти родной человек.
Вот тогда тарелка чуть не выскользнула у меня из рук.
Меня зовут Леа, мне двадцать шесть лет. Я два года замужем за Жюльеном. До этой истории я считала себя обычной счастливой женщиной. Мы снимали небольшую квартиру, вместе выплачивали кредит за машину, иногда спорили из-за немытой посуды и по вечерам смотрели сериалы. Никакой роскоши, зато у нас были любовь, доверие и планы на будущее.
По крайней мере, я так думала.
Жюльену двадцать восемь. Он старший сын в семье, работает инженером в строительной компании. Ответственный, спокойный, немного замкнутый. Если обещает что-то сделать, обязательно сделает. Иногда даже слишком старается всем угодить.
Особенно своей матери.
Её зовут Катрин. Женщина пятидесяти трёх лет, которая умеет улыбаться так, что после этой улыбки хочется проверить, не пропал ли у тебя кошелёк.
У неё двое сыновей. Жюльен и Кевин.
Кевину двадцать четыре. Он меняет работы чаще, чем некоторые люди меняют пароли от социальных сетей. Сегодня он собирается открыть ресторан, завтра — стать блогером, послезавтра — уехать за границу. Пока все эти грандиозные планы заканчиваются тем, что он просит у матери деньги на бензин.
Но для Катрин он был настоящим сокровищем.
— Мой Кевин такой талантливый! — повторяла она при каждом удобном случае. — Просто ему пока не встретился человек, который помог бы раскрыть его потенциал.
Я однажды не удержалась:
— Может, ему сначала встретиться с будильником?
Жюльен тогда подавился соком от смеха. Катрин посмотрела на меня так, будто я оскорбила президента.
С самого начала она относилась ко мне странно. Когда мы только поженились, она могла спокойно рассматривать меня за столом и выдавать:
— Леа, ты немного поправилась. Жюльену нравятся стройные женщины.
Я улыбалась.
— Хорошо, передам ему, что теперь ему придётся любить меня с поправкой на обстоятельства.
Она не смеялась.
В другой раз, когда я приготовила запеканку, Катрин попробовала кусочек и покачала головой.
— Кевин любит, когда женщина готовит по-настоящему. Вот я всегда считала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
— Тогда Кевину стоит жениться на поваре, — ответила я.
— Ты слишком много шутишь, Леа.
Постепенно я поняла, что практически любое моё действие она сравнивает с тем, какой женой я могла бы стать для её младшего сына.
Сначала я не придавала этому значения. Но однажды всё стало совершенно очевидным.
Жюльен задержался на работе, а Катрин пригласила меня к себе на кофе. Я приехала одна.
Она встретила меня в хорошем настроении, достала красивые чашки, поставила на стол пирожные и даже спросила, как дела на работе.
Я уже начала думать, что наши отношения наконец-то улучшаются.
Но после второго глотка кофе она положила ложечку на блюдце и произнесла:
— Леа, я хочу поговорить с тобой как женщина с женщиной.
— Конечно.
— Ты ведь понимаешь, что совершила ошибку, когда выбрала Жюльена?
Я сначала подумала, что речь идёт о какой-то семейной проблеме.
— Какую ошибку?
— Ты вышла не за того брата.
Я даже засмеялась.
— Катрин, это шутка?
— Нет. Я совершенно серьёзно. Кевин гораздо больше тебе подходит.
Я поставила чашку.
— Но я люблю вашего старшего сына. Мы женаты.
— Любовь — это временное состояние, дорогая. Сегодня любишь одного, завтра другого.
— Вы сейчас предлагаете мне изменить мужу?
— Не драматизируй. Я предлагаю тебе подумать о будущем.
Она начала перечислять достоинства Кевина. Весёлый, обаятельный, энергичный, умеет общаться с людьми. По её словам, рядом с ним я никогда не буду скучать.
Я слушала и чувствовала себя участницей какого-то дешёвого телевизионного шоу.
— А Жюльен? — спросила я. — Он ведь ваш сын.
— Жюльен хороший мальчик, но он слишком серьёзный. Всю жизнь будет работать, платить счета и считать каждую копейку. А Кевину нужна такая женщина, как ты. Ты работаешь, умеешь вести хозяйство, у тебя есть голова на плечах.
— То есть вам нужна не жена для Кевина, а человек, который будет решать его проблемы?
Она недовольно поджала губы.
— Вот поэтому ты иногда и не понимаешь, чего хотят мужчины.
Я ушла, не допив кофе.
Дома я всё рассказала Жюльену. Он сначала засмеялся, потом перестал.
— Мама не могла такого сказать.
— Жюльен, я не придумываю.
— Может, она просто неудачно пошутила?
— Она сказала, что мне надо развестись с тобой и выйти замуж за Кевина.
Он долго молчал, а потом произнёс:
— Я поговорю с ней.
Но разговора, судя по всему, не состоялось.
В следующее воскресенье мы приехали к Катрин на обед. За столом сидели она, Кевин, его двоюродная сестра Мари и соседка, которую свекровь почему-то приглашала почти на каждое семейное мероприятие.
Когда я вошла, Катрин улыбнулась:
— А вот и моя будущая невестка!
Я остановилась.
— Добрый день, Катрин.
— Ой, ну не смотри так. Я же любя!
Кевин громко рассмеялся.
— Мама, ты опять начинаешь?
— А что? Разве я неправду говорю? Если бы ты тогда не тянул, Леа сейчас сидела бы рядом с тобой.
Я посмотрела на Жюльена. Он внимательно изучал салфетку.
— Мам, хватит, — тихо произнёс он.
— Что хватит? Я просто говорю, что думаю.
Кевин посмотрел на меня и подмигнул.
— Ничего страшного, Леа. Я умею ждать.
Все засмеялись, кроме меня.
— А я не умею ждать, пока взрослые люди вспомнят о приличиях, — ответила я.
За столом повисла тишина.
Катрин тут же перевела разговор на погоду.
После обеда я пошла на кухню помочь убрать посуду. Кевин вошёл следом.
— Не обращай внимания на маму, — сказал он, прислонившись к дверному косяку.
— Тогда попроси её перестать.
— Она просто хочет, чтобы мы были ближе.
— Кевин, я жена твоего брата.
Он усмехнулся.
— Я знаю. Но иногда мне кажется, что она не единственная, кто думает, будто мы могли бы быть хорошей парой.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты сейчас серьёзно?
Он поднял руки.
— Ладно, ладно. Не надо так смотреть. Я просто сказал.
В этот момент в кухню вошла Катрин.
— Кевин, иди помоги брату с машиной. Нам с Леа нужно поговорить.
Он вышел, а свекровь подошла ко мне и тихо сказала:
— Не будь такой холодной. Ты ведь можешь всё изменить.
— Я ничего менять не собираюсь.
Она улыбнулась, но в глазах у неё появилось раздражение.
— Посмотрим.
В машине по дороге домой Жюльен молчал. Я ждала, что он сам заговорит, но он продолжал смотреть на дорогу.
— Ты слышал, что твоя мать сказала за столом?
— Да.
— И?
— Леа, пожалуйста. Не сегодня.
— А когда? Когда она назначит дату нашей свадьбы с Кевином?
— Она пожилая женщина. У неё странное чувство юмора.
— Ей пятьдесят три, Жюльен. Она не забыла, как пользоваться мозгом.
Он резко выдохнул.
— Я не хочу ссориться с семьёй.
— А со мной ссориться можно?
Он ничего не ответил.
Следующие две недели я старалась держаться подальше от его родственников. Но Катрин не собиралась сдаваться.
Она звонила Жюльену по несколько раз в день, просила приехать, помочь с покупками, оплатить счета. Когда он говорил, что занят, она начинала жаловаться на давление и одиночество.
Однажды вечером я услышала, как он разговаривает с ней по телефону.
— Мам, я уже перевёл тебе деньги.
Пауза.
— Нет, сейчас больше не могу.
Ещё пауза.
— Кевин взрослый. Пусть сам найдёт работу.
После этих слов Жюльен посмотрел на меня и вышел на балкон.
Когда он вернулся, я спросила:
— Опять деньги?
— Ей нужно оплатить коммунальные услуги.
— А Кевин?
— У него сейчас трудности.
— У него трудности уже три года. Может, пора открыть музей этих трудностей?
Жюльен улыбнулся, но быстро посерьёзнел.
— Леа, я обещал отцу, что буду заботиться о маме.
Его отец умер пять лет назад. Я знала, что это больная тема, и больше не стала давить.
Но через несколько дней произошло то, чего я совсем не ожидала.
Катрин позвонила мне на работу.
— Леа, приезжай сегодня ко мне. Только никому не говори.
— Зачем?
— Есть кое-что важное. Это касается твоего будущего.
Я хотела отказаться, но её голос звучал необычно серьёзно.
Вечером я всё-таки приехала.
На кухонном столе лежала папка с документами. Рядом стояли две чашки кофе.
— Садись, — сказала Катрин.
— Что случилось?
Она открыла папку и достала несколько листов.
— Я решила, что больше не хочу ждать. Мы должны урегулировать семейный вопрос.
— Какой ещё вопрос?
— Твой брак.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Мой брак не нуждается в вашем участии.
— Не говори глупостей. Ты должна понять, что Жюльен не подходит тебе. Кевин готов создать с тобой семью.
— Он вообще знает, что вы устраиваете?
Катрин улыбнулась.
— Конечно. Мы всё обсудили.
Я уже собиралась встать, когда увидела на одном из документов знакомое имя.
Жюльен Дюпон.
Под ним стояла сумма, от которой у меня пересохло во рту.
Я начала читать внимательнее.
Это был документ, связанный с семейной квартирой, которую отец Жюльена оставил двум сыновьям. И внизу, рядом с местом для подписи, стояла фамилия моего мужа.
Но подпись была не его.
— Что это? — спросила я.
Катрин быстро потянулась за бумагами.
— Не твоё дело.
— Почему здесь имя Жюльена?
— Потому что он должен помочь брату.
Я посмотрела на неё.
— Вы хотите, чтобы Жюльен отказался от своей доли квартиры ради Кевина?
Она резко закрыла папку.
— Не смей вмешиваться в то, чего не понимаешь.
Но я уже успела заметить ещё одну вещь: на последней странице стояла дата, назначенная для встречи у нотариуса. И до неё оставалось всего три дня.
Я достала телефон, сфотографировала документ и направилась к двери.
— Леа! Вернись!
Я остановилась.
— Вы можете сколько угодно мечтать о свадьбе Кевина, Катрин. Но сначала объясните мне, почему кто-то подделал подпись моего мужа.
Её лицо изменилось.
А затем она произнесла фразу, после которой я поняла, что история с другим сыном была лишь частью гораздо более страшного плана:
— Потому что Жюльен сам попросил меня всё оформить. И если ты расскажешь ему, он узнает, что его отец оставил не только квартиру…
ЧАСТЬ 2
— Потому что Жюльен сам попросил меня всё оформить. И если ты расскажешь ему, он узнает, что его отец оставил не только квартиру…
Я замерла возле двери.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Катрин стояла возле стола, крепко прижимая к себе папку. Её прежняя уверенность куда-то исчезла.
— Что именно оставил его отец? — спросила я.
— Это не касается тебя.
— Вы только что сказали, что мой муж сам попросил вас оформить документы. А теперь говорите, что мне не следует ему рассказывать. Вы хотя бы понимаете, как это выглядит?
— Леа, не устраивай сцен.
— Я пока даже не начинала.
Я достала телефон и показала ей фотографию документа.
— Вот это я отправлю Жюльену.
Она побледнела.
— Не смей!
— Почему? Боитесь, что он увидит собственную поддельную подпись?
— Ты ничего не понимаешь!
— Тогда объясните.
Катрин опустилась на стул и закрыла лицо руками. На несколько секунд мне даже стало её жаль. Но потом она подняла голову и произнесла:
— Если Жюльен узнает правду, он никогда меня не простит.
— Возможно, вам стоило подумать об этом раньше, чем вы начали распоряжаться его жизнью.
Я ушла.
Всю дорогу домой у меня дрожали руки. Я несколько раз набирала номер мужа, но сбрасывала вызов. Мне хотелось сначала самой разобраться в происходящем.
Когда я вошла в квартиру, Жюльен сидел на диване и смотрел телевизор.
— Ты поздно, — сказал он.
Я молча положила телефон перед ним.
— Посмотри.
Он открыл фотографию. Сначала просто прочитал документ, потом приблизил подпись.
Его лицо изменилось.
— Где ты это взяла?
— У твоей матери.
— Она показывала тебе это?
— Да. И сказала, что ты сам попросил её всё оформить.
Жюльен медленно положил телефон на стол.
— Она не должна была тебе этого показывать.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Значит, ты знал?
Он провёл рукой по лицу.
— Леа, пожалуйста, дай мне объяснить.
— Только не говори, что это очередная шутка твоей мамы.
Он долго молчал.
Потом наконец произнёс:
— Да. Я знал, что она собирается переоформить квартиру.
Я отступила на шаг.
— И ты собирался отдать свою долю Кевину?
— Не совсем так.
— А как именно?
Жюльен встал и подошёл к окну.
— После смерти отца мама осталась одна. Квартира была записана на нас с Кевином. Но мама всегда говорила, что младшему сыну нужнее помощь. Кевин тогда ещё учился, у него не было работы. Я согласился, что он будет пользоваться квартирой, пока не встанет на ноги.
— И сколько лет он уже встаёт?
Жюльен не улыбнулся.
— Почти пять.
— Впечатляющий марафон.
— Леа…
— Продолжай.
Он рассказал, что несколько месяцев назад Катрин снова подняла этот вопрос. Она хотела, чтобы Жюльен отказался от своей доли, поскольку Кевин якобы собирался жениться и ему нужно жильё.
— Жениться? — переспросила я. — На ком?
Он посмотрел на меня.
Я почувствовала холод в животе.
— Не говори, что…
— Мама говорила, что Кевин собирается создать семью.
— Со мной?
— Она говорила, что ты когда-нибудь устанешь от моей работы, от наших постоянных ограничений. Что ты заслуживаешь мужчину, который будет больше времени проводить с тобой.
Я рассмеялась. Не потому, что было смешно. Просто иногда человеческий мозг не знает, как реагировать на такую глупость.
— И ты позволил ей продолжать?
— Я думал, она просто фантазирует.
— Жюльен, она уже два месяца называет меня будущей женой твоего брата!
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь! Ты слышал несколько фраз, а я каждый раз сидела перед ней и чувствовала себя женщиной, которую обсуждают как старый диван, который можно переставить в другую комнату.
Он попытался взять меня за руку, но я отступила.
— А теперь скажи мне правду. Почему на документе твоя подпись подделана?
Он опустил глаза.
— Потому что я отказался подписывать его.
Я молчала.
— Мама сказала, что всё равно найдёт способ решить вопрос. Я не думал, что она действительно пойдёт на подделку.
— И ты ничего не сделал?
— Я хотел сначала разобраться с документами.
— Когда? После того как квартиру продадут?
Жюльен сел на диван.
— Я боюсь её, Леа.
Это прозвучало так неожиданно, что я даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Ты боишься своей матери?
— Ты не знаешь, какая она бывает. Когда я был маленьким, она могла не разговаривать со мной неделями, если я ей перечил. После смерти отца она постоянно повторяла, что я обязан заменить его и заботиться о семье. Я привык уступать.
Я села напротив него.
— Жюльен, ты взрослый мужчина. Ты не обязан всю жизнь расплачиваться за то, что твоя мать когда-то родила тебя.
Он закрыл лицо руками.
— Я знаю.
— Тогда почему ты ничего не делаешь?
— Потому что каждый раз, когда я пытаюсь сказать ей «нет», она напоминает мне об отце.
Я посмотрела на него и поняла, что за его молчанием действительно стояла не только слабость. Там было много старых обид, чувства вины и страха.
Но это не означало, что я должна была терпеть всё происходящее.
— Хорошо, — сказала я. — Завтра мы едем к нотариусу.
Он поднял голову.
— Зачем?
— Чтобы узнать, что именно твоя мама пытается провернуть с квартирой. И чтобы ты наконец перестал прятаться за её юбкой.
Он впервые за весь вечер слабо улыбнулся.
— Ты всегда так разговариваешь с людьми, когда злишься?
— Нет. Иногда я ещё предлагаю им чай.
На следующее утро мы отправились к нотариусу, указанному в документе.
Нас приняла женщина лет пятидесяти по имени госпожа Мартен. Она внимательно посмотрела на фотографии документов и нахмурилась.
— Вы говорите, что не подписывали это соглашение?
— Совершенно верно, — ответил Жюльен.
— Тогда я должна вас предупредить: без подтверждения подлинности подписи и проверки документов никакая передача собственности не может считаться оформленной надлежащим образом.
Она попросила показать свидетельство о наследстве и документы на квартиру.
Жюльен достал папку, которую хранил дома.
Через двадцать минут госпожа Мартен отложила бумаги.
— Здесь есть ещё одна проблема.
— Какая? — спросила я.
— В документах указано, что ваш покойный отец оставил обоим сыновьям равные доли квартиры. Однако в наследственном деле имеется дополнительное распоряжение, о котором вы, судя по всему, не знаете.
Жюльен побледнел.
— Какое распоряжение?
Нотариус открыла другую папку.
— Ваш отец оставил отдельное завещательное распоряжение относительно средств от продажи своего гаража и небольшого земельного участка.
— Какого гаража? — спросил Жюльен.
— Того, который находился возле старого дома вашей семьи.
Я посмотрела на мужа.
— Ты знал о нём?
— Нет.
Нотариус продолжила:
— Согласно документам, деньги от продажи должны были быть разделены между вами и вашим братом поровну. Но в наследственном деле отсутствуют подтверждения того, что вы получили свою часть.
Жюльен медленно выпрямился.
— Подождите. Вы хотите сказать, что мама продала имущество отца и не отдала нам деньги?
— Я пока ничего не утверждаю. Но документы указывают, что продажа состоялась несколько лет назад.
Я вспомнила папку Катрин, её нервную реакцию и слова о том, что Жюльен должен помочь брату.
Теперь всё выглядело гораздо хуже.
Мы вышли от нотариуса почти через час.
В машине Жюльен долго молчал.
— Она продала гараж, — наконец произнёс он.
— И земельный участок.
— Почему она никогда ничего не говорила?
— Потому что, вероятно, не хотела, чтобы вы задавали вопросы.
Он ударил ладонью по рулю.
— Я столько лет ей помогал! Каждый месяц переводил деньги, оплачивал счета, ремонтировал её машину. А она…
— Жюльен, сейчас не нужно принимать решения на эмоциях. Нам надо узнать, куда ушли деньги.
Он посмотрел на меня.
— Ты думаешь, она отдала их Кевину?
— Я думаю, что нам пора перестать угадывать и начать проверять.
В тот же вечер Жюльен позвонил брату.
— Кевин, нам нужно поговорить.
— Что случилось?
— Завтра приезжай к нам.
— Я занят.
— Впервые за долгое время у тебя действительно важное занятие?
Кевин помолчал.
— Ладно. Приеду.
На следующий день он появился у нас около семи вечера. В руках у него был пакет с выпечкой.
— Я принёс круассаны. Не знаю, что у вас там за семейный суд, но надеюсь, что с едой будет легче.
Я посмотрела на пакет.
— Ты хотя бы не забудь оставить себе один. Мама ведь говорила, что ты должен уметь заботиться о будущей жене.
Кевин перестал улыбаться.
— О, началось.
Жюльен указал ему на стул.
— Садись.
Мы положили перед ним копию документа о квартире и сведения о продаже имущества отца.
Кевин прочитал первую страницу.
Потом вторую.
И неожиданно рассмеялся.
— Вы из-за этого устроили собрание?
— Что смешного? — спросил Жюльен.
— Мама сказала, что ты уже согласился отдать мне свою долю.
В комнате стало тихо.
— Что она сказала? — переспросил Жюльен.
— Ну, она говорила, что вы с Леа всё обсудили и решили, что квартира будет моей. Я даже начал искать мебель.
Я не удержалась:
— Надеюсь, ты хотя бы не заказал золотой унитаз. Сначала надо научиться оплачивать обычный.
Кевин нахмурился.
— Леа, не надо.
— А что? Я просто интересуюсь твоими планами.
Жюльен наклонился вперёд.
— Кевин, мама говорила тебе, что собирается передать тебе квартиру?
— Да.
— А деньги от продажи гаража и участка?
Кевин перестал улыбаться.
Он посмотрел на документы.
— Какие деньги?
— Отец оставил нам наследство. Его имущество продали. Где твоя часть?
Кевин долго молчал.
Потом неожиданно произнёс:
— Мама сказала, что всё пошло на долги.
— Какие долги?
— Её долги.
Жюльен медленно поднялся.
— Ты хочешь сказать, что знал об этом?
— Не ори на меня! Я не знал подробностей.
— Но деньги получал?
Кевин опустил голову.
И вот тогда я впервые увидела перед собой не избалованного маминого любимчика, а человека, которому тоже было что скрывать.
— Да, — тихо сказал он.
— Сколько? — спросил Жюльен.
— Я не знаю точно.
— Кевин!
— Около двадцати тысяч. Может, чуть больше.
Жюльен сел обратно.
— Двадцать тысяч?
Кевин кивнул.
Я смотрела на него и пыталась понять, почему он всё это время молчал.
— Ты знал, что это деньги отца?
— Да.
— И тебе не пришло в голову, что твой брат тоже имеет право на свою часть?
Кевин резко поднял голову.
— А ты думаешь, мне было легко? Мама постоянно говорила, что я должен получить всё, потому что Жюльен и так устроен в жизни. У него работа, жена, квартира. А я якобы неудачник.
— И ты решил, что самый простой способ исправить свою жизнь — забрать чужое?
Он отвернулся.
Жюльен попросил его уйти.
Но перед тем как Кевин вышел, он неожиданно остановился возле двери.
— Есть ещё кое-что.
Мы оба посмотрели на него.
— Мама не просто хочет отдать мне квартиру.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Жюльен.
Кевин тяжело вздохнул.
— Она говорила, что после вашей свадьбы я должен был начать встречаться с Леа. Сначала просто проводить с ней время, потом убедить её, что вы с ней не подходите друг другу.
Я почувствовала, как у меня похолодели руки.
— Что?
— Я не согласился сразу. Но мама говорила, что это будет выгодно всем.
Жюльен встал.
— Ты пытался ухаживать за моей женой?
— Нет! Я ничего не делал! Она сама придумывала эти планы. Я иногда подыгрывал, потому что мне было удобно.
— Удобно?!
Кевин поднял руки.
— Я знаю, что поступил плохо. Но мама обещала, что квартира будет моей. Она говорила, что если Леа уйдёт от тебя, то сама захочет остаться в семье.
Я посмотрела на него.
— Ты действительно верил, что я брошу мужа и выйду за тебя только потому, что твоя мама решила так?
Он не ответил.
— Кевин, ты даже собственную жизнь организовать не можешь. С чего ты решил, что сможешь организовать мою?
Он опустил голову и ушёл.
В ту ночь мы с Жюльеном почти не спали.
Но самое интересное началось на следующий день.
Около десяти утра Катрин позвонила мужу.
— Жюльен, что ты устроил? Кевин только что звонил мне и сказал, что ты его унижал!
— Мам, нам нужно поговорить о наследстве.
На другом конце провода повисла тишина.
— О каком наследстве?
— О деньгах от продажи гаража и участка.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Не надо, мама. Мы были у нотариуса.
Катрин резко повысила голос:
— Ты что, решил проверять собственную мать? После всего, что я для тебя сделала?
Жюльен закрыл глаза.
Я сидела рядом и молча слушала.
— Мам, я хочу увидеть все документы о продаже имущества отца.
— Ничего тебе показывать не буду!
— Тогда я буду решать вопрос официально.
Она начала плакать.
— Ты хочешь довести меня до могилы? Сначала жена настроила тебя против меня, теперь ты угрожаешь мне судами!
Жюльен посмотрел на меня, словно ожидал, что я вмешаюсь.
Но я не собиралась разговаривать вместо него.
— Леа здесь ни при чём, — сказал он. — Это наши с тобой дела.
— Конечно! Теперь она важнее родной матери!
— Она моя жена.
Катрин замолчала.
А потом произнесла:
— Если ты не откажешься от квартиры, я расскажу ей то, что ты скрываешь.
Я медленно повернулась к мужу.
— Что именно? — спросил он.
— То, что произошло с отцом в последние месяцы его жизни.
Связь оборвалась.
Жюльен несколько секунд смотрел на телефон.
— Что она имеет в виду? — спросила я.
Он покачал головой.
— Не знаю.
Но по его лицу я поняла: он испугался не просто так.
В тот вечер он достал из шкафа старую коробку с вещами отца. Мы никогда раньше её не открывали. Там лежали фотографии, документы, несколько писем и старый кожаный ежедневник.
Жюльен долго перебирал бумаги.
Наконец он нашёл конверт с надписью: «Моим сыновьям. Открыть, когда вы оба будете готовы».
Почерк был отцовский.
Жюльен осторожно открыл конверт.
Внутри лежало письмо.
Мои мальчики. Если вы читаете это письмо вместе, значит, я не успел поговорить с вами лично. Я знаю, что после моей смерти мама будет стараться удержать семью вместе. Но у неё есть одна слабость: она всегда считает, что любовь нужно доказывать деньгами. Жюльен, ты старший, и я знаю, что ты привык отвечать за всех. Но не позволяй превращать свою ответственность в обязанность отдавать всё, что у тебя есть. Кевин, ты младший, и я люблю тебя не меньше. Но однажды тебе придётся понять, что жизнь не обязана постоянно спасать тебя от последствий твоих решений.
Жюльен остановился.
Дальше отец писал, что продал гараж и участок незадолго до смерти. Часть средств он действительно оставил сыновьям, но существовало ещё одно условие.
Он хотел, чтобы квартира осталась семейным жильём до тех пор, пока оба сына не достигнут тридцати лет. До этого момента ни один из них не мог единолично распоряжаться всем имуществом.
Но самое важное было в последнем абзаце:
«Я знаю, что мама иногда пытается управлять вами через чувство вины. Я просил её не вмешиваться в ваши будущие браки и не решать, кто с кем должен жить. Каждый из вас должен сам выбрать женщину, которую любит. Не повторяйте моих ошибок».
Жюльен положил письмо на стол.
— Отец знал, — тихо сказал он.
— Что именно?
— Он знал, как мама обращается с нами.
Я взяла его за руку.
— Теперь ты понимаешь, почему она так боится, что ты узнаешь правду?
Он кивнул.
Но мы ещё не знали самого главного.
Через два дня Катрин сама приехала к нам.
Она вошла без улыбки, сняла пальто и сразу положила на стол толстую папку.
— Я хочу, чтобы вы оба меня выслушали.
Жюльен скрестил руки.
— Говори.
Катрин села.
Впервые за всё время я увидела, что она действительно нервничает.
— Я продала гараж и участок, — сказала она. — Да, деньги получила я.
— И где они? — спросил Жюльен.
— Часть пошла на оплату долгов. Часть — на ремонт квартиры. Часть я дала Кевину.
— А моя часть?
— Я собиралась вернуть её.
— Когда?
Она посмотрела на сына.
— Когда Кевин начнёт нормально зарабатывать.
Я невольно усмехнулась.
— То есть никогда?
— Леа, помолчи.
— Нет, Катрин. Сегодня я буду говорить столько, сколько понадобится.
Свекровь повернулась к Жюльену.
— Я делала всё ради семьи. Ты всегда был сильным. У тебя работа, жена, стабильная жизнь. А Кевин слабее. Ему нужна была помощь.
— И поэтому ты решила разрушить мой брак?
— Я не хотела разрушать твой брак!
— Ты предлагала моей жене развестись со мной!
— Потому что ты не подходишь ей!
Жюльен поднялся.
— Это не тебе решать!
Катрин тоже встала.
— Я мать! Я лучше знаю, что нужно моим детям!
— Нет, мама. Ты просто привыкла, что мы никогда тебе не отказываем.
Она замолчала.
Он продолжил:
— Ты говорила Леа, что она должна выйти за Кевина. Ты называла её моей временной женой. Ты позволяла брату ухаживать за ней. Ты пыталась оформить квартиру без моего согласия. Ты использовала деньги отца так, будто они принадлежали только тебе.
— Я хотела помочь младшему сыну!
— А я тогда кто? Банковский счёт?
Эта фраза прозвучала так неожиданно, что даже я на секунду забыла о своей злости.
Катрин начала плакать.
— Жюльен, я твоя мать.
Он подошёл к столу и положил перед ней письмо отца.
— А это письмо твоего мужа. Ты помнишь его?
Она посмотрела на конверт.
Её лицо побледнело.
— Где ты это взял?
— В вещах отца.
— Ты не должен был его читать!
— Почему? Там написано что-то, чего ты боялась?
Катрин схватила письмо и начала читать.
Сначала её губы дрожали. Потом она закрыла глаза.
— Он не понимал, как мне было тяжело после его смерти, — прошептала она.
— Возможно. Но он понимал, что ты пытаешься управлять нами.
— Я осталась одна!
— Ты не осталась одна, мама. У тебя два сына. Но ты решила, что один должен быть твоим помощником, а второй — твоим любимчиком.
Катрин посмотрела на меня.
— Ты довольна? Ты добилась своего?
Я спокойно ответила:
— Я хотела только одного: чтобы вы перестали распоряжаться моим браком.
Она усмехнулась.
— Ты думаешь, Кевин действительно был бы плохим мужем?
Я посмотрела на неё.
— Катрин, я даже не хочу обсуждать это. Я не выбирала между вашими сыновьями. Я выбрала своего мужа. И это не конкурс, где проигравшему достаётся квартира в утешение.
Жюльен взял меня за руку.
— Мам, я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Мы с Леа остаёмся вместе. И больше никаких разговоров о разводе, Кевине и передаче квартиры.
— А если я не соглашусь?
— Тогда мы будем общаться только по необходимости.
Катрин смотрела на сына так, словно впервые увидела его настоящим.
— Ты выбираешь её вместо меня?
— Нет. Я выбираю собственную жизнь. И в ней есть место для тебя, если ты научишься уважать мои решения.
Она молча собрала бумаги и ушла.
Но на этом история не закончилась.
Через неделю мы получили официальное уведомление о проверке документов по наследству. Благодаря нотариусу выяснилось, что соглашение о передаче доли квартиры не имело юридической силы, а подпись Жюльена была подделана.
Кроме того, удалось восстановить часть финансовых документов о продаже гаража и участка.
Катрин действительно получила деньги. Значительную часть она потратила на долги, часть передала Кевину, а оставшуюся сумму использовала на личные расходы.
Кевин, со своей стороны, признал, что получал деньги и знал, что они связаны с наследством отца.
Жюльен потребовал официального расчёта и возврата той части средств, которая принадлежала ему. Мы не собирались устраивать семейную войну ради мести, но и просто забывать о случившемся не собирались.
Через несколько недель Кевин сам позвонил Жюльену.
— Слушай, я хочу встретиться.
Они договорились увидеться в кафе.
Я сначала не хотела идти, но муж попросил меня сопровождать его.
Когда мы пришли, Кевин уже сидел за столиком.
Он выглядел непривычно серьёзным.
— Я устроился на работу, — сказал он вместо приветствия.
Жюльен поднял брови.
— Поздравляю. Надеюсь, на этот раз ты продержишься дольше двух недель.
Кевин криво улыбнулся.
— Заслужил.
Он рассказал, что устроился помощником менеджера в автосервис. Работа не престижная, зарплата небольшая, но он наконец начал самостоятельно оплачивать свои расходы.
Потом повернулся ко мне.
— Леа, я хотел извиниться.
Я молчала.
— Я действительно подыгрывал маме. Мне нравилось, что она постоянно ставила меня выше брата. Мне нравилось получать деньги и ничего не делать. А когда она начала говорить о тебе, я не остановил её. Я думал, что всё это просто разговоры.
— Но ты прекрасно понимал, что мне неприятно.
— Да.
Он опустил голову.
— Я вёл себя как идиот.
— Это уже ближе к правде, — ответила я.
Кевин впервые за долгое время искренне рассмеялся.
Жюльен тоже улыбнулся.
— Хорошо, что ты хотя бы научился признавать очевидное.
Кевин пообещал постепенно вернуть деньги, которые получил из наследства. Мы договорились оформить всё письменно, чтобы больше не возникало недоразумений.
С Катрин было сложнее.
Она несколько месяцев не звонила нам. Иногда писала Жюльену короткие сообщения о здоровье, погоде и счетах. Но о главном молчала.
Однажды в субботу она неожиданно появилась у нашей двери.
В руках у неё был контейнер с домашней выпечкой.
— Я приготовила пирог, — сказала она.
Я посмотрела на контейнер.
— С чем?
— С яблоками.
— Надеюсь, не с очередным планом по обмену жёнами.
Жюльен за моей спиной тихо засмеялся.
Катрин опустила глаза.
— Леа, я понимаю, что ты мне не доверяешь.
— И у вас есть на это причины.
Она кивнула.
— Я была неправа. Я действительно слишком много вмешивалась в вашу жизнь. Я думала, что помогаю Кевину. Но, наверное, просто делала его ещё более зависимым от меня.
Это было первое разумное признание, которое я услышала от неё за всё время.
— А почему вы считали, что я должна выйти за него?
Катрин долго молчала.
Потом сказала:
— Потому что я думала, что ты сможешь его изменить. Ты самостоятельная, ответственная, умеешь работать. Мне казалось, рядом с тобой он наконец станет взрослым.
Я покачала головой.
— Катрин, я выходила замуж за мужчину, а не брала на воспитание второго сына.
Она неожиданно улыбнулась.
— Теперь я это понимаю.
— Надеюсь, не только сегодня.
Мы не стали сразу обниматься и изображать счастливую семью. Я пригласила её на чай, но предупредила, что теперь у нас будут правила.
Первое: никаких сравнений братьев.
Второе: никаких шуток о том, что я должна была выйти за Кевина.
Третье: никакого вмешательства в наши финансовые и семейные решения.
Катрин согласилась.
И, что удивительно, в следующие месяцы действительно старалась соблюдать договорённости.
Она даже однажды позвонила мне и спросила рецепт запеканки.
— Кевину понравилась твоя?
— Да, он сказал, что она вкуснее моей.
— Значит, у него наконец появился хороший вкус.
Я рассмеялась.
Но самым важным человеком в этой истории оказался всё-таки Жюльен.
После всего случившегося он изменился. Не за один день, конечно. Иногда, когда мать звонила ему с очередной просьбой, он по привычке начинал нервничать. Но теперь он научился говорить:
— Мам, сегодня я не могу.
И не добавлять после этого десять оправданий.
Он перестал переводить деньги без объяснений, перестал бросать наши планы ради каждого звонка и впервые за долгое время начал строить собственную жизнь.
Однажды вечером мы сидели на балконе нашей маленькой квартиры.
Жюльен обнял меня и сказал:
— Знаешь, я ведь действительно думал, что ты когда-нибудь устанешь от моей семьи и уйдёшь.
— Я почти устала.
Он посмотрел на меня.
— Серьёзно?
— Конечно. Особенно от идеи стать женой Кевина. Я до сих пор не понимаю, как твоя мама собиралась объяснять это на семейных фотографиях.
Жюльен рассмеялся.
— Наверное, просто поставила бы нас в другой последовательности.
— А тебя куда?
— В угол, наверное.
— Нет, дорогой. Тебя я оставлю рядом. Ты хотя бы умеешь оплачивать коммунальные услуги.
Он поцеловал меня в лоб.
Через несколько месяцев Кевин тоже немного изменился. Он продолжал работать, начал самостоятельно снимать небольшую квартиру и постепенно возвращал деньги. У него появилась девушка, с которой он познакомился на работе. Катрин поначалу пыталась сравнивать её со мной, но Кевин однажды остановил мать:
— Мам, пожалуйста, не начинай. Я хочу сам строить свои отношения.
Когда Жюльен рассказал мне об этом, я чуть не уронила чашку.
— Подожди. Кевин сам сказал маме «нет»?
— Да.
— Может, нам стоит записать этот день в календарь?
— Почему?
— Потому что это историческое событие. Твой брат впервые самостоятельно принял решение, не спросив у мамы разрешения.
Жюльен смеялся так сильно, что у него выступили слёзы.
А потом произошло ещё кое-что.
На семейном обеде Катрин неожиданно подняла бокал и сказала:
— Я хочу кое-что пожелать своим сыновьям. Жюльену и Кевину. Пусть каждый из вас найдёт своё счастье и перестанет жить чужими ожиданиями.
Я посмотрела на неё с удивлением.
Потом она повернулась ко мне:
— И Леа… прости меня за то, что я пыталась распоряжаться твоей жизнью.
Я кивнула.
— Спасибо, что сказали это.
Кевин поднял бокал.
— А ещё давайте пожелаем маме найти себе какое-нибудь хобби. Например, садоводство. Там можно пересаживать растения, а не невесток.
За столом раздался смех.
Даже Катрин рассмеялась.
В тот вечер я впервые за долгое время почувствовала себя частью семьи, а не участницей какого-то странного конкурса между двумя братьями.
Сейчас мы с Жюльеном по-прежнему живём в нашей небольшой квартире. Денег у нас не стало внезапно больше, жизнь не превратилась в сказку, но дома стало намного спокойнее.
Катрин иногда приходит к нам в гости. Кевин работает и больше не пытается строить планы на чужих жён. А Жюльен наконец понял, что быть хорошим сыном не означает быть человеком, который всегда соглашается.
И знаете, что самое смешное?
Недавно Катрин позвонила мне и спросила:
— Леа, ты не знаешь, где можно познакомиться с хорошим мужчиной? Я, кажется, тоже хочу устроить личную жизнь.
Я ответила:
— Конечно. Только, пожалуйста, на этот раз выбирайте мужчину сами. А то я уже боюсь ваших семейных перестановок!
Она рассмеялась.
И я тоже.
Потому что теперь я точно знаю одну вещь: я могу быть невесткой Катрин, могу даже иногда пить с ней кофе, но женой её младшего сына я никогда не стану.
Я уже вышла замуж за мужчину, которого люблю.
И, к счастью, наконец-то его мать тоже это поняла.