Часть 2

Слова повисли в воздухе тяжёлым, звенящим камнем. На кухне наступила такая тишина, что было слышно, как гудит новый холодильник Side-by-Side — тот самый, который стал яблоком раздора ещё до этого грандиозного скандала. Галина Степановна открыла рот, словно собираясь выбросить очередную порцию обвинений, но захлебнулась собственным возмущением. Её брови взлетели вверх, лицо пошло красными пятнами, а руки затряслись от неожиданности.

Евгений же растерянно переводил взгляд с матери на жену, явно не понимая масштаба катастрофы. Для него мир делился на две простые категории: «мама права, потому что она мама» и «надо как-то помириться, чтобы не шумело».

— На всём готовом… — повторила Алина уже тихо, но с таким внутренним холодом, от которого мужу стало не по себе. — Ты слышишь себя, Женя? Твоя мама считает, что моя жизнь, моя пахота по ночам, мои нервы и мои контракты — это какое-то приложение к твоему паспорту в загсе.

— Ну зачем ты так… Мама просто погорячилась, — пробормотал Евгений, пытаясь сделать примирительный жест в сторону жены. — Не надо всё усложнять. Ну не хочешь давать на путёвку — не давай, скажи спокойно. Зачем ругаться-то?

— Не хочешь — не давай?! — взвизгнула Галина Степановна, обрушивая на сына всю накопившуюся ярость. — Ты слышишь, как она с нами разговаривает?! Она нас за людей не считает! Подумаешь, бизнесом она занимается! Да если бы не ты, её муж, сидела бы она со своими бумажками в подворотне! Ты её в люди вывел! Ты её защитил!

Алина горько усмехнулась. Вывел в люди? Она вспомнила те ночи в общежитии, когда у неё не было денег на элементарный проездной, а Женя в ту пору сидел с друзьями в гараже и пил пиво, считая её «слишком правильной». Но спорить, доказывать что-то, взывать к логике сейчас было бесполезно. Перед ней стояли два человека, искренне уверенные в том, что чужой успех — это общая добыча, которой они имеют право распоряжаться по своему усмотрению.

— Значит так, — Алина выпрямилась во весь рост, глядя прямо на свекровь. — Концерт окончен. Маргарита никуда не поедет за мой счёт. И больше никто из вас не получит от меня ни копейки. Ни на путёвки, ни на коммуналку, ни на продукты. Вы взрослые самостоятельные люди. Вот и живите самостоятельно.

— Ах ты неблагодарная! — задохнулась от возмущения Галина Степановна. — Женя! Ты видишь, что творится?! Она меня, мать твою, из дома выгоняет! Либо я, либо она! Выбирай прямо сейчас!

Классический ультиматум. Тот самый приём, который безотказно работал в дешёвых сериалах и, судя по всему, должен был сработать и здесь. Свекровь с победным видом сложила руки на груди, ожидая, что её послушный сын сейчас же бросится защищать её честь, выгонит «зарвавшуюся девчонку» и продиктует Алине условия капитуляции.

Евгений замер. Лицо его вытянулось, он испуганно посмотрел то на мать, у которой в глазах стояли фальшивые слёзы обиды, то на жену, которая стояла у стены с каменным, непроницаемым выражением лица.

— Ну… Мам, ты тоже перегибаешь, — неуверенно начал муж, но Галина Степановна перебила его криком:

— Или я, или она! Выбирай!

Часть 3

Выбор, перед которым свекровь поставила Евгения, оказался для него непосильной ношей. Мужчина мялся, бледнел, переступал с ноги на ногу и всем своим видом показывал, как сильно он страдает от того, что женщины не могут жить дружно.

— Мам, ну зачем ты так ставишь вопрос… Вика, ну извини ты маму, она же пожилая человек, — забормотал Женя, пытаясь лавировать между двух огней. — Ну давай мы ей дадим из моих сбережений половину на эту путёвку, а? Только не ссорьтесь.

Алина посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом. В этот момент пелена спала окончательно. Она поняла, что за пять лет брака так и не заметила главного: Евгений никогда не был её защитником или хотя бы партнёром. Он был удобным наблюдателем, который пользовался плодами её успеха, но в критический момент всегда занимал позицию слабого, перекладывая ответственность на неё. Для него она была не любимой женой, а удобным буфером между его токсичной семьей и его собственным нежеланием брать на себя решения.

— Из твоих сбережений? — спокойно переспросила Алина. — Из тех трех тысяч, что ты откладываешь с зарплаты мастера на новую резину для своей «ласточки»? Давай. Отдай маме свои деньги. Кто тебе мешает?

Евгений мгновенно замолчал. Его личные накопления были неприкосновенны — они предназначались для рыбалки, гаража и запчастей. Тратить их на капризы сестры он, разумеется, не собирался. Планировалось-то залезть в кошелек жены, а не в свой собственный.

— Вот видишь! — подхватила Галина Степановна, заметив замешательство сына. — Ему и копейки не оставить! Она его совсем под каблук загнола! Ни копейки сыну не разрешает потратить на родню!

— Хватит, — сказала Алина тихо, но в этой тишине было столько силы, что оба замолчали. — Галина Степановна, собирайте вещи. Вы находитесь в моей квартире без моего приглашения. Женя, если ты хочешь ехать с мамой и помогать сестре — дверь открыта. Собирай чемодан вместе с ней. Я больше не намерена спонсировать ваш семейный паразитизм.

— Ты… ты нас выгоняешь?! — у Маргариты, которая, как выяснилось, тихонько стояла в прихожей, от неожиданности выпала сумочка из рук (она пришла следом за матерью, рассчитывая сразу отпраздновать победу).

— Я предлагаю вам покинуть мою частную собственность, — чётко произнесла Алина. — У вас есть полчаса. Иначе я вызываю полицию.

Галина Степановна сначала хотела устроить истерику с падением на пол и хватанием за сердце, но, взглянув на лицо невестки, поняла: на этот раз номера не пройдут. Фокус со слезами больше не работал. Поджав губы так сильно, что они превратились в тонкую ниточку, свекровь бросилась в прихожую, громко причитая на весь подъезд о неблагодарности современности. Маргарита подхватила её под руку, бросая на Алину взгляды, полные жгучей ненависти.

Евгений остался стоять на кухне. Он не ушёл с ними, но и героизма не проявил. Он просто опустился на стул, обхватив голову руками.

— Ты всё разрушила из-за каких-то денег, — глухо произнес он из-под ладоней. — Из-за бумажек ты разрушила семью.

— Семья, Женя, — это когда уважают друг друга, а не используют как банкомат, — ответила Алина, подходя к окну и открывая форточку, чтобы впустить в квартиру свежий воздух. — Если для тебя семья — это круглосуточное обслуживание чужих капризов за мой счёт, то такой семьи у меня больше нет.

Через двадцать минут квартира опустела. В тишине раздавался лишь мерный губ нового холодильника. Алина села за свой рабочий стол-трансформер, открыла ноутбук и посмотрела на график поставок. Бизнес работал четко, слаженно, без сбоев и манипуляций.

На следующий день она подала на развод. Евгений пытался звонить через неделю, робко намекая, что «мама успокоилась и готова простить», но Алина уже сменила замки. Ей больше не нужно было доказывать кому-то свою состоятельность или покупать чужую любовь за собственные деньги. Впервые за много лет она дышала полной грудью, и этот воздух свободы был самым дорогим приобретением в её жизни.