Часть 1

​— Мама, у меня нет слов, чтобы описать абсурдность этого предложения, — я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри закипает глухое, ледяное бешенство. — Моя «сила» не означает, что я должна работать бесплатным спонсором для инфантильного тридцатилетнего мужчины. Дарственной не будет. Ни на Диму, ни на кого-либо еще. Это моя квартира. Конечная точка.

​Мать мгновенно переменилась в лице. Маска заботливой хозяйки, подкладывающей селедку под шубой, слетела за секунду. Глаза сузились, а губы превратились в тонкую, злую ниточку.

​— Вот, значит, как? — ее голос зазвенел от неподдельной обиды. — Родную кровь на улицу выбрасываешь? Из-за куска бетона готова с матерью и отцом рассориться? Эгоистка! Мы тебя вырастили, выкормили, копейки с тебя за твою детскую комнату не брали, когда ты училась! А ты теперь отвернулась от семьи?

​— Я от семьи не отворачивалась, — я взяла свою сумку с вешалки в прихожей. — Это вы перепутали семью с благотворительным фондом имени Дмитрия. Папа, спасибо за обед. Мама, борщи вари своему любимому кормильцу. Ему, судя по всему, они скоро очень понадобятся.

​Отец так и остался сидеть со своим стаканом компота, уставившись в скатерть, словно его это вообще не касалось. Я хлопнула дверью родительской квартиры и вышла на морозный воздух. Всю дорогу до метро меня трясло. Больше всего ранила даже не наглость их просьбы, а то, с какой легкостью мать готова была растоптать мою независимость, мою тяжелую работу и мои ночные слезы над ипотечными графиками ради того, чтобы Диме «было солидно».

​Но настоящий сюрприз ждал меня дома. Подъезжая к своему дому в Кузьминках, я заметила припаркованный прямо у подъезда новенький китайский кроссовер «Хавал» — тот самый, на который родители отдали Диме последние полтора миллиона. Возле машины, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял сам виновник торжества. Заметив меня, брат расплылся в фальшивой, заискивающей улыбке.

​— Светик, привет! — он двинулся мне навстречу, раскинув руки для объятий. — Ну как вы там с мамой посидели? Она мне звонила, плакала… Говорит, ты кричала, из дома ушла. Свет, ну зачем ты так? Мы же по-семейному хотели. Слушай, тут такое дело… Дело даже не в Леночке и не во втором ребенке. Мне реально край. Ты должна мне помочь, иначе меня просто закопают.

 

​Часть 2

 

​Я сделала шаг назад, не позволяя ему подойти ближе. Мой взгляд скользнул по блестящему кузову его новой машины, а потом вернулся к лицу брата. На нем не было привычной спеси «главного мужчины в семье». Дима выглядел загнанным, бледным, под глазами залегли глубокие серые тени.

​— Кто тебя закопает, Дима? — сухо спросила я, скрестив руки на груди. — И при чем тут моя квартира?

​— Свет, давай в подъезд зайдем, тут холодно, — он затравленно огляделся по сторонам. — Короче… Помнишь, я у дяди Бори в офисе работал? Ну так вот… больше не работаю. Дядя Боря меня выгнал две недели назад. С позором.

​Я приподняла бровь. Дядя Боря — мамин родной брат — души не чаял в племяннике и прощал ему любые опоздания и косяки. Чтобы он выгнал Диму, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее.

​— Что ты натворил? — догадалась я.

​— Да ничего я не творил! — взорвался Дима, и в его голосе снова прорезались капризные нотки младшего любимого сыночка. — Просто подвернулся один проект… Крипта, арбитраж трафика, все дела. Пацаны знакомые обещали сто процентов прибыли за месяц. Мне нужны были оборотные средства. Ну я и взял… из кассы дяди Бори. Четыре миллиона рублей. Думал, прокручу за неделю и верну обратно, никто и не заметит! А проект прогорел. Деньги заблокировали на бирже. Дядя Боря узнал. Он рвет и мечет, Свет! Сказал, если до конца этой недели я не верну всю сумму, он пишет заявление в полицию по статье «мошенничество в особо крупном размере» и «растрата». Это реальный срок, Свет! До десяти лет!

​Я смотрела на брата и не верила своим ушам. Наш «мужчина-кормилец» оказался банальным вором, который обокрал собственного дядю, доверившего ему ключи от сейфа.

​— Машина, — коротко сказала я, кивнув на «Хавал». — Продай ее. Родители отдали тебе миллион восемьсот, сейчас она стоит примерно так же. Закроешь почти половину долга.

​— Не могу! — Дима едва не заплакал. — Она в залоге! Я под нее еще один кредит взял, чтобы дыру в кассе прикрыть, но этих денег тоже не хватило, я их тоже проиграл! Свет, у меня ничего нет, понимаешь? Квартира в Бирюлёво оформлена на маму, я ее продать не могу, да и Леночка с детьми там… Мама с папой в ужасе, они все свои заначки выгребли — там всего тысяч триста набралось. Единственный выход — это твоя двушка! Если ты оформишь на меня дарственную, я смогу заложить ее под срочный выкуп микрофинансовой организации. Они дают деньги под залог недвижимости за один день! Я отдам долг дяде Боре, он заберет документы, и меня не посадят!

​— То есть… — у меня даже дыхание перехватило от масштаба этой семейной наглости. — Мама знала? Она сегодня звала меня на обед, зная, что ты украл деньги, и пыталась выманить у меня квартиру под предлогом «Димочке нужнее, у него второй ребенок»?

​— Ну… она хотела как лучше! — Дима схватил меня за рукав пуховика. — Светка, ну пожалуйста! Ты же сильная, ты умная, ты еще заработаешь! Ты в своем IT кучу денег получаешь, тебе новую ипотеку одобрят за секунду! А у меня жизнь рушится! Из-за какого-то паршивого бетона ты родного брата в тюрьму отправишь?! Леночка узнает — уйдет, детей заберет! Мама с инфарктом сляжет! Оформи дарственную, Свет! Ну будь ты человеком!

​Я резко вырвала свой рукав из его пальцев. Внутри меня словно щелкнул какой-то тумблер. Жалость, которая робко пыталась подняться со дна души, мгновенно сгорела, оставив лишь пепел абсолютного, окончательного отвращения ко всей моей так называемой «семье».

​— Нет, Дима, — твердо сказала я. — Мой бетон — не паршивый. Я за него платила своим здоровьем, своими нервами и своими лучшими годами, пока ты катался на подаренных машинках и воровал чужие деньги. Я не буду оплачивать твои криминальные долги. И маме передай: ее план «варить мне борщи» официально провалился. Хочешь на свободу — иди в полицию, оформляй явку с повинной, нанимай адвоката. Или проси у дяди Бори прощения на коленях. Но ко мне больше не подходи. Для меня у меня больше нет брата.

​Дима отшатнулся от меня, его лицо исказилось от дикой, яростной гримасы.

​— Ах так?! — прошипел он, делая шаг назад к своей машине. — Ах ты, черствая сука! Ну ладно. Думаешь, ты самая умная в своей Кузьминской конуре? Мама тебе не всё сказала. Твоя квартира куплена в ипотеку, когда ты еще была прописана в родительском доме. И первый взнос — те самые пятьсот тысяч рублей — ты сняла со сберкнижки, которую на тебя открывала бабушка по маминой линии. Попечителем там была мама! Адвокат сказал, что мы можем оспорить твое право собственности и признать сделку частично оплаченной за счет семейных средств! Мы отсудим у тебя половину этой квартиры, Светлана! Встретимся в суде! Ты сама приползешь к нам с дарственной, когда у тебя арестуют счета!

​Он запрыгнул в свой заложенный «Хавал», с визгом резины рванул с места и скрылся за поворотом двора, обдав меня грязным снегом.

​Я осталась стоять у подъезда. Мобильный в моем кармане бешено зазвонил — на экране снова высветилось слово «Мама». Я посмотрела на дисплей, провела пальцем по экрану и заблокировала номер. Затем зашла в контакты и заблокировала отца и брата. С сегодняшнего дня я действительно осталась одна. Сильная. Независимая. И абсолютно свободная от их удушающей «любви».

​Через два дня мне на рабочую почту пришло официальное уведомление от юридического отдела моей IT-компании. В нем сообщалось, что на мое имя поступил адвокатский запрос от гражданки Дмитриевой Т.В. (моей матери) о проверке моих доходов за последние семь лет и наложении ареста на мою долю в праве собственности на квартиру в Кузьминках в качестве обеспечительной меры по будущему иску. Юристы компании сочувственно спрашивали, нужна ли мне помощь, но я понимала: родители пошли ва-банк. Чтобы спасти любимого сыночка от тюрьмы, они были готовы полностью уничтожить мою жизнь.

​Какое продолжение этой истории мы создадим? Хотите узнать, как Света с помощью своих навыков тестировщика и логического мышления разобьет в суде притязания наглых родственников и заставит Диму ответить по закону, или перейдем к новому сюжету?