Предательство близких и месть за мать
— Это зашло слишком далеко, Миш. Мы должны сказать ей сегодня, — раздался за дверью спальни знакомый, смеющийся голос моей лучшей подруги Олеси.
Я замлела в прихожей, сжимая в руках пакет с едой для сюрпризного ужина.
— Подойди ко мне, — мягко ответил мой муж Михаил. — Потерпи еще немного. Квартира скоро перейдет на меня, и тогда Полина сама уйдет без единой копейки.
Смех Олеси возобновился — тихий, довольный, бесстыдный.
Я сделала три шага вперед. Дверь в спальню была полуоткрыта.
На нашей постели стоял мой муж, бережно обнимая за талию Олесю. Мою лучшую подругу, с которой мы делили все секреты с самого детства.
Я не закричала и не заплакала. Мир внутри меня просто рассыпался в мелкую пыль, уступив место звенящей, ледяной пустоте.
В этот момент Михаил повернулся. Наш взгляд встретился. В его глазах не было испуга — лишь холодное облегчение и легкое раздражение.
— Ну вот и отлично, — ухмыльнулась Олеся, даже не пытаясь прикрыться. — Не придется разыгрывать спектакль.
— Полина, собирай вещи, — ровным тоном произнес муж. — Мы с Олесей любим друг друга. А ты здесь больше никто.
Я посмотрела на них, сделала глубокий вдох и достала из сумочки плотный конверт.
— Сбор вещей отменяется, Миша, — тихо произнесла я, вынимая документ с синей печатью. — Потому что пять минут назад я подписала акт о передаче этой квартиры моему настоящему отцу. Которого ты считал нищим инвалидом.
Часть 2
Лицо Михаила вытянулось за долю секунды. Ухмылка Олеси мгновенно сползла, сменившись растерянным, почти смешным выражением.
— Какой еще отец?.. Ты совсем из ума выжила от шока?! — рявкнул муж, сделав шаг ко мне и судорожно поправляя халат. — Твой отец умер десять лет назад в нищете! Ты сама мне это говорила!
— Я говорила то, что ты хотел слышать, Миша, — ответила я, ощущая, как ледяное спокойствие заливает каждую клетку моего тела. — Мой отчим действительно умер. А мой родной отец все эти годы искал меня. И нашел три месяца назад.
Олеся быстро сползла с кровати, нервно натягивая платье.
— Полина, ты блефуешь, — зашипела она, направляя на меня ухоженный пальчик с макияжем. — Мы проверили все документы на квартиру перед тем, как… перед этим! Квартира оформлена на тебя и Мишу!
— Была оформлена, — поправила я ее. — По кабальному договору дарения с условием содержания, который ты, Миша, подписал два года назад, не читая мелкий шрифт, когда просил у меня деньги на свой прогоревший стартап.
Михаил побледнел. Пальцы, которыми он пытался застегнуть пуговицу, начали заметно дрожать.
Пять лет брака. Пять лет, в течение которых я отдавала ему всю себя, верила его сказкам про «временные трудности» и работала на двух работах, пока он «искал себя».
А Олеся всегда была рядом. Выслушивала мои слезы, обнимала, давала «мудрые» советы: «Полечка, терпи, мужчины такие незрелые, ты должна быть сильной».
Как же ловко они играли свои роли! Пока я вкалывала, они крутили роман за моей спиной, параллельно выискивая способ отжать у меня квартиру, доставшуюся мне от бабушки.
— Ты… ты не могла так поступить! — выкрикнул Михаил, подбегая ко мне и вырывая документ из моих рук.
Он судорожно пробежал глазами по строчкам. С каждым словом его лицо становилось все более землистым.
— «Гражданин Воронов Анатолий Степанович… владелец 100% доли…» — вслух пробормотал он, и его голос дал трещину. — Воронов?.. Тот самый Воронов из строительного холдинга?!
— Да, Миша. Тот самый «олигарх Воронов», к которому ты три месяца пытался записаться на прием, чтобы вымолить инвестиции для своей фирмы, — горько усмехнулась я.
Олеся ахнула, закрыв рот ладонями.
— Поля… Полечка, подожди, — мгновенно переобулась подруга, делая шаг ко мне с фальшивой, дрожащей улыбкой. — Ты все неправильно поняла! Это была ошибка! Миша меня заставил! Он шантажировал меня!
— Что ты несешь, дрянь?! — взревел Михаил, поворачиваясь к ней. — Ты сама ко мне в постель прыгнула! Ты твердила, что Полина скучная ноль, и умоляла переписать на тебя часть бизнеса!
— Заткнитесь оба, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Мне мерзко слушать вашу ругань.
В прихожей раздался звонок в дверь. Тяжелый, уверенный, не терпящий возражений.
Я развернулась и пошла открывать. За моей спиной судорожно семенили Михаил и Олеся.
На пороге стоял высокий, седой мужчина в безупречном темно-синем костюме. За его спиной виднелись фигуры двух дюжих охранников.
— Здравствуй, дочка, — мягко произнес Анатолий Степанович, коснувшись моего плеча. Затем его взгляд стал твердым, как гранит, когда он посмотрел на стоящего позади меня мужа. — Проблемы, Полина?
— Уже нет, папа, — ответила я. — Гости как раз собирались уходить.
Олеся сжалась в угол, прячась за вешалку для одежды. А Михаил, узнав лицо человека из списков «Форбс», потерял последнюю спесь и буквально сполз по стене.
— Анатолий Степанович… простите, произошла дикая ошибка… — пробормотал муж, заикаясь. — Мы с Полиной просто немного поссорились… Семейная сцена…
— Семейная сцена в постели с ее подругой? — холодно уточнил отец, вытаскивая из кармана серебряную портсигар. — Я видел камеры видеонаблюдения, которые мои люди установили в этой квартире месяц назад. У меня записан каждый ваш шабаш, гражданин Смирнов.
Михаил обомлел.
— Вы… вы следили за нами?..
— Я защищал свою дочь от паразита, — отрезал Анатолий Степанович. — У вас тридцать минут, чтобы собрать свои личные вещи. Если через полчаса вашей ноги не будет в этом доме, мои юристы передадут материалы по вашей финансовой махинации в компании Полины прямо в прокуратуру.
— Какая махинация?! — пискнула Олеся из угла.
— Та самая, милая, — я повернулась к бывшей подруге. — Счета за «маркетинговые услуги», которые ты выставляла нашей фирме через свою подставную контору. Мы с отцом провели аудит за последние два года. Сумма растраты — двенадцать миллионов рублей. Потянет на особо крупный размер.
Олеся побледнела так, словно из нее выкачали всю кровь. Она взглянула на Михаила, но тот даже не смотрел на нее — он судорожно соображал, как спасти собственную шкуру.
— Полина, пожалуйста… — пролепетал бывший муж, падая передо мной на колени прямо на паркет в прихожей. — Я любил тебя! Я просто запутался! Эта змея меня соблазнила! Дай мне шанс, я все исправлю! Я буду работать на тебя бесплатно!
Я посмотрела на человека, с которым прожила пять лет. Ни капли боли, ни капли сожаления больше не было в моей душе. Только глубокое, очищающее отвращение.
— Твое время вышло, Миша. Время пошло. Двадцать девять минут.
Отец подал знак охранникам. Они шагнули в квартиру, встав по обе стороны коридора как немые стражи.
Михаил и Олеся, давясь слезами и обвиняя друг друга во всех грехах, начали судорожно пихать свои вещи в пластиковые пакеты для мусора. Сваленные в кучу дорогие шмотки, обувь, косметика — все это выглядело жалким и ничтожным, как и их разрушенные мечты о легких деньгах.
Через двадцать минут за ними захлопнулась тяжелая стальная дверь.
Я опустилась на диван в гостиной. Напряжение, удерживавшее меня последние часы, спало. Руки легли на колени, и я впервые за этот день тихо, облегченно вздохнула.
Отец присел рядом, наливая в бокал воду из графина:
— Ты держишься молодцом, Поля. Я горжусь тобой.
— Спасибо, папа, — я взяла бокал. — Если бы не твои юристы и эта проверка, я бы до сих пор верила им как себе.
— Это еще не все, дочка, — тихо произнес Анатолий Степанович, доставая из внутреннего кармана пиджака еще одну папку. — Ты избавилась от предателей в своем доме. Но ты должна знать, почему они действовали так откровенно именно в последние недели.
Я нахмурилась:
— В смысле?
— Михаил действовал не один, Полина. За его спиной стоял человек, который платил ему за каждый шаг по разрушению твоей жизни и твоего бизнеса.
Сердце снова пропустило удар.
— Кто?..
Отец открыл папку и выложил на стол свежие фотографии.
На них был запечатлен Михаил, передающий какие-то документы в ресторане статному, элегантному мужчине средних лет. На руке мужчины блестели дорогие часы с индивидуальной гравировкой.
Я уставилась на фото, не веря собственным глазам.
Это был Вадим Романов. Главный врач и владелец частной клиники, в которой полгода назад от якобы неизлечимой болезни скончалась моя родная мать.
— Твоя мать не должна была умереть, Полина, — тяжело произнес отец. — Романов подделал диагноз и диализные карты. А твоя «подруга» Олеся все это время была его двоюродной сестрой, приставленной к тебе еще со школьной скамьи.
Земля ушла у меня из-под ног.
Все, что я считала своей жизнью — дружба, любовь, трагедия с матерью — оказалось тщательно спланированным, хладнокровным спектаклем, длившимся больше десяти лет.
— Зачем?.. — прошептала я пересохшими губами, ощущая, как ледяная ярость снова закипает в жилах. — Зачем им все это было нужно?!
Отец наклонился ко мне и показал последнюю бумагу из папки — старую, пожелтевшую архивную справку с красной печатью «Совершенно секретно».
— Потому что твоя мать перед смертью скрыла от них главное, Поля, — прошептал Анатолий Степанович. — Ты — единственный прямой потомок и законная наследница земельного фонда, на котором Романов и его покровители из правительства сейчас строят элитный кластер стоимостью в три миллиарда евро. И завтра они планировали оформить твои биометрические подписи под видом планового медосмотра.
В этот момент мой телефон на столе тихо зажужжал.
На экране высветился входящий вызов от контакта «Клиника доктора Романова — Плановый осмотр».
Я подняла глаза на отца. В его взгляде горел жесткий, нерушимый огонь.
Я сделала глубокий вдох, смахнула слезу и нажала на кнопку ответа:
— Алло, Вадим Сергеевич… Да, я помню про завтрашний визит. Я обязательно приеду.
