ЧАСТЬ 2

— Добрый вечер, Моника, — спокойно произнёс мой отец.

Улыбка свекрови мгновенно исчезла.

Она явно не ожидала увидеть его рядом со мной. Более того, по выражению её лица я поняла, что появление Алена совершенно не входило в её планы.

— Ален? А что вы здесь делаете? — пробормотала она.

— Насколько я понимаю, это вы должны объяснить мне, что происходит в квартире, которую я купил для своей дочери.

Моника попыталась сохранить уверенный вид.

— Не нужно устраивать сцен. Мы просто решили немного изменить обстановку. Клэр всё равно редко бывает дома из-за своей работы.

— Изменить обстановку? — переспросил отец, посмотрев на мои вещи, лежавшие возле лестницы. — Вы называете это изменением обстановки?

В этот момент за спиной Моники появился Реми.

Увидев меня, он побледнел.

— Клэр? Ты уже вернулась?

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Нет, Реми. Это моя фотография. Я пришла проверить, насколько хорошо ты справляешься с ролью хозяина чужой квартиры.

Он бросил взгляд на отца.

— Ален, думаю, здесь произошло недоразумение. Давайте спокойно всё обсудим.

— Конечно, — ответил отец. — Только сначала объясни, почему моя дочь не может открыть собственную дверь.

Реми замялся.

Из глубины квартиры послышался знакомый женский голос:

— Милый, кто там? Я же просила тебя не задерживаться!

Через несколько секунд в коридоре появилась Элодия.

Бывшая жена Реми.

На ней был мой домашний халат, который я купила прошлой зимой. В руках она держала чашку из моего любимого сервиза.

— Ой, — произнесла она, увидев меня. — А я думала, ты вернёшься только завтра.

Я посмотрела на неё, затем на мужа.

— Значит, вы даже не собирались ждать, пока я вернусь?

Элодия поставила чашку на комод.

— Клэр, не нужно драматизировать. Мы с Реми просто решили попробовать начать всё сначала.

— В моей спальне?

Она опустила глаза.

Моника тут же вмешалась:

— Не смей разговаривать с ней таким тоном! Элодия — замечательная женщина. Она всегда понимала моего сына. А ты только работаешь, командуешь и думаешь о своих проектах!

Я повернулась к ней.

— А вы, получается, решили, что можете выгнать меня из квартиры, потому что вам больше нравится бывшая жена вашего сына?

— Не передёргивай! — резко ответила она. — Реми тоже имеет право на собственный дом!

Тогда отец достал из портфеля синюю папку.

— Очень интересное замечание. Давайте наконец разберёмся, кому именно принадлежит этот дом.

Реми заметно занервничал.

— Зачем вы принесли документы?

— Потому что я привык подтверждать свои слова бумагами, а не громкими заявлениями.

Отец открыл папку и достал несколько листов.

— Квартира приобретена мной три года назад. Собственником являюсь я. После покупки я оформил право пользования жильём для Клэр. Никаких документов о передаче квартиры Реми не существует.

Моника растерянно посмотрела на сына.

— Но ты говорил, что после свадьбы квартира будет оформлена на тебя!

Реми резко повернулся к ней.

— Мама, замолчи!

Эти два слова прозвучали настолько неожиданно, что даже Элодия подняла голову.

Я почувствовала, как внутри всё перевернулось.

Значит, они обсуждали это заранее.

Отец продолжил:

— А теперь объясните, на каком основании вы сменили замок и вынесли вещи моей дочери?

— У нас были запасные ключи, — пробормотал Реми. — Я думал, что имею право…

— Ты думал? — перебил его отец. — Прекрасно. А документы ты читать пробовал?

Затем он достал ещё один лист.

— И вот что меня особенно заинтересовало. За последние две недели кто-то пытался получить копии документов на эту квартиру, представляясь её владельцем.

Я посмотрела на Реми.

— Это был ты?

Он промолчал.

Элодия вдруг заговорила:

— Реми, ты же говорил, что квартира уже почти твоя!

В коридоре повисла тишина.

Моника медленно повернула голову к бывшей жене сына.

— Что значит «почти твоя»?

Элодия поняла, что сказала лишнее.

Но было уже поздно.

Отец спокойно продолжил:

— Похоже, вам обоим рассказали разные версии одной и той же истории.

Реми попытался закрыть дверь.

Однако отец не стал вступать с ним в спор.

Он достал телефон и позвонил своему юристу.

Через несколько минут тот подтвердил, что документы на квартиру находятся в полном порядке, а любые вопросы, связанные с выселением и заменой замка, необходимо решать официально.

Отец попросил зафиксировать состояние моих вещей и подготовить необходимые обращения.

Затем он посмотрел на Реми.

— У тебя есть время собрать личные вещи и покинуть квартиру в соответствии с установленной процедурой. Но больше никаких самовольных решений здесь не будет.

Моника вдруг изменилась в лице.

— Подождите! Вы же не собираетесь выставить собственного зятя на улицу?

— Я не выставляю никого на улицу, — ответил отец. — Я защищаю имущество, которое принадлежит мне, и интересы своей дочери.

Элодия нервно поправила мой халат.

— Реми, может, ты объяснишь им, что происходит?

Он провёл рукой по волосам.

— Клэр, послушай. Всё не так, как кажется. Элодия приехала всего на несколько дней. Мы хотели поговорить о прошлом.

— И поэтому ты вынес мои вещи?

— Я собирался всё тебе объяснить!

— Когда? После того как ты поселил её в моей спальне?

Он не нашёл ответа.

Я прошла мимо них и остановилась возле комода.

Там лежала фотография нашей свадьбы.

На снимке Реми улыбался так, словно был самым счастливым человеком на свете.

Я взяла рамку, посмотрела на неё и поставила обратно.

— Знаешь, что самое неприятное? Я действительно верила тебе.

Моника скрестила руки.

— Не нужно изображать жертву. Ты сама виновата, что не смогла создать нормальную семью.

Отец уже собирался ответить, но я остановила его.

— Нет, папа. Теперь я сама поговорю.

Я посмотрела прямо на свекровь.

— Вы можете не любить меня. Можете считать меня неподходящей женой для вашего сына. Но вы не имеете права распоряжаться моей жизнью и моим имуществом.

Затем я повернулась к Реми.

— Завтра мы встретимся с юристом. И я хочу получить объяснение по каждому документу, который ты пытался оформить без ведома моего отца.

Впервые за всё время он выглядел по-настоящему испуганным.

Но самое интересное произошло уже после нашего ухода.

Когда мы спускались по лестнице, мой телефон завибрировал.

Пришло сообщение от Элодии.

«Клэр, пожалуйста, не верь Реми. Он обманул не только тебя. Я приехала сюда не ради любви. Он обещал мне деньги за эту квартиру. Но есть кое-что гораздо хуже. Я знаю, почему он так торопился избавиться от тебя».

Я остановилась посреди лестницы.

Отец заметил моё лицо.

— Что случилось?

Я молча показала ему экран.

Он прочитал сообщение и впервые за вечер нахмурился.

— Похоже, дочь моя, мы ещё не всё знаем об этом человеке.

Я набрала Элодию.

— Если тебе есть что рассказать, говори сейчас.

Она ответила почти мгновенно:

«Завтра в десять. Кафе напротив театра Граслин. И обязательно приходи одна. У меня есть документы, которые Реми очень не хотел бы показывать тебе».

В тот момент я ещё не понимала, что именно собираюсь узнать.

Но уже чувствовала: история с квартирой была лишь частью гораздо более крупной лжи.

ЧАСТЬ 3

На следующий день я приехала в кафе за пятнадцать минут до назначенного времени.

Элодия уже сидела возле окна.

Перед ней стояла чашка нетронутого кофе. Она выглядела совсем не так, как накануне. Вместо уверенной улыбки на её лице читалась тревога.

— Спасибо, что пришла, — тихо сказала она.

— У тебя есть десять минут, чтобы объяснить, что происходит.

Она достала из сумки плотный конверт.

— Реми связался со мной около месяца назад. Сначала он говорил, что скучает, что совершил ошибку, когда мы развелись. Я ему не поверила. Но потом он рассказал, что собирается получить квартиру твоего отца.

Я молча слушала.

— Он утверждал, что ты согласилась оформить её на него после свадьбы. А ещё говорил, что твой отец якобы собирается продать недвижимость и вложить деньги в семейный бизнес.

— Какой ещё бизнес?

Элодия горько усмехнулась.

— Именно этот вопрос я задала ему. Он рассказал о компании, которую якобы собирался открыть вместе с другом. Но, Клэр, никакой компании не существовало.

Она открыла конверт.

Внутри находились распечатки переписки, копии нескольких документов и фотографии.

Я начала читать.

Сначала мне показалось, что я ошиблась.

Реми обсуждал с Моникой возможность переоформления квартиры. Они рассчитывали, что после свадьбы я сама подпишу необходимые бумаги.

Но этого оказалось недостаточно.

В одном из сообщений Моника писала:

«Нужно действовать быстрее. Пока она не поняла, что происходит. Если всё получится, Реми наконец получит то, что заслуживает».

Я перевернула страницу.

Там была переписка Реми с Элодией.

Он обещал ей, что после решения вопроса с квартирой они смогут начать новую жизнь. Он даже обсуждал, какую комнату она будет использовать под кабинет.

— Почему ты согласилась ему помогать? — спросила я.

Элодия опустила глаза.

— Потому что он пообещал мне вернуть деньги, которые задолжал после нашего развода. Я думала, что просто помогу ему разобраться с семейной ситуацией. Но потом поняла, что он использует нас обеих.

Она достала ещё один документ.

— А вот это я нашла у него в сумке.

Это была копия предварительного соглашения о продаже недвижимости.

В графе, где должно было находиться согласие собственника, стояла подпись, очень похожая на подпись моего отца.

У меня похолодели руки.

— Этого не может быть.

— Я тоже так подумала. Но Реми уверял, что всё уже согласовано.

Я сфотографировала документы и сразу отправила снимки отцу.

Через несколько секунд он позвонил.

— Клэр, ничего не подписывай. Я уже связался с юристом. Эта подпись не моя.

Я закрыла глаза.

Теперь всё становилось понятно.

Реми не просто хотел избавиться от меня. Он рассчитывал получить контроль над квартирой, а затем использовать её стоимость в своих интересах.

Когда я вернулась домой к отцу, он уже разговаривал с адвокатом.

Мы решили действовать исключительно законным путём.

Юрист объяснил, какие документы необходимо проверить, как зафиксировать попытки использования поддельной подписи и какие шаги предпринять для защиты недвижимости.

Кроме того, мы начали собирать доказательства действий Реми и обстоятельств, при которых мои личные вещи оказались за пределами квартиры.

Вечером Реми позвонил мне.

— Клэр, нам нужно поговорить.

— Говори.

— Я всё объясню. Просто вернись домой. Мама уже поняла, что была неправа.

Я невольно усмехнулась.

— Твоя мама поняла, что квартира не принадлежит тебе?

Он тяжело вздохнул.

— Не надо всё усложнять. Мы же муж и жена.

— Именно поэтому ты должен был говорить со мной, а не менять замки в моё отсутствие.

— Элодия всё тебе рассказала?

Я не ответила.

— Она манипулирует тобой! — продолжил он. — Она хочет нас поссорить!

— Реми, я видела документы.

На другом конце провода наступила тишина.

— Какие документы?

— Те, на которых якобы стоит подпись моего отца.

Он резко изменил тон.

— Клэр, ты ничего не понимаешь. Это просто предварительные бумаги!

— Тогда объясни всё адвокату.

Я завершила разговор.

Через несколько дней мы встретились в юридическом кабинете.

Реми пришёл вместе с матерью. Моника выглядела гораздо скромнее, чем в день моего возвращения.

Она больше не раздавала указаний и не рассказывала, какие шторы должен выбирать её сын.

Адвокат изложил обстоятельства дела и перечислил документы, которые необходимо было проверить.

Реми несколько раз пытался перебить его.

— Это семейное недоразумение! Мы просто хотели договориться!

Отец спокойно ответил:

— Семейные вопросы не дают права распоряжаться чужой собственностью.

Затем адвокат сообщил, что вопрос с поддельной подписью будет передан на соответствующую проверку.

Моника побледнела.

— Реми, ты говорил, что всё законно!

Он повернулся к ней.

— Мама, хватит!

— Не смей повышать на меня голос! Это ты обещал, что мы наконец будем жить нормально!

Я смотрела на них и вдруг поняла, насколько нелепо выглядела вся эта история.

Два человека, которые несколько дней назад чувствовали себя хозяевами моего дома, теперь спорили о том, кто именно виноват в случившемся.

Адвокат попросил всех сохранять спокойствие.

После встречи я подала на развод.

Это было непросто. Я не собиралась притворяться, будто восемь месяцев брака ничего для меня не значили. Я действительно любила Реми. Или, по крайней мере, любила человека, которым он притворялся.

Но возвращаться к прежней жизни я не собиралась.

Вскоре выяснилось ещё одно обстоятельство: Элодия сохранила переписку, в которой Реми обещал ей деньги после завершения всей истории с квартирой. Эти материалы помогли восстановить последовательность событий.

Сама Элодия тоже призналась, что допустила ошибку, согласившись участвовать в его планах.

Она извинилась передо мной.

Я не стала сразу её прощать, но сказала, что больше не хочу иметь ничего общего с этой историей.

Через несколько недель вопрос с квартирой был урегулирован. Мои вещи вернули, замки восстановили, а все дальнейшие действия в отношении недвижимости проходили только через собственника и юриста.

Моника больше не появлялась у моей двери.

Реми несколько раз пытался написать мне длинные сообщения о любви, сожалении и втором шансе.

Я не отвечала.

Однажды утром я проснулась, приготовила кофе и открыла окно гостиной.

На улице шёл мелкий дождь.

Мои старые шторы по-прежнему висели на месте.

Те самые, которые Моника называла ужасными.

Я посмотрела на них и впервые за долгое время улыбнулась.

Отец позвонил ближе к обеду.

— Как дела, Клэр?

— Хорошо, папа. Кажется, я наконец снова чувствую себя дома.

Он помолчал, а затем сказал:

— Я всегда хотел, чтобы у тебя было место, где никто не сможет заставить тебя чувствовать себя чужой.

После разговора я долго сидела у окна.

Я поняла одну простую вещь: иногда самое страшное предательство приходит не от незнакомцев, а от людей, которым ты доверяла ключи от своей жизни.

Реми потерял не просто квартиру, которой никогда не владел. Он потерял женщину, которая искренне верила в него.

А я потеряла иллюзию, зато сохранила достоинство, независимость и право самостоятельно решать, кого впускать в свой дом.

И с тех пор я запомнила одно правило: никогда не позволяйте человеку, который не уважает ваши границы, убеждать вас, что любовь обязывает терпеть всё.