Смерть — это только начало расследования
ЧАСТЬ 1
— Девушка, вы бы хоть швабру с телескопической ручкой купили, XXI век на дворе! — орёт мне снизу мужик с пакетом из «Пятёрочки».
Я хотела ответить ему пару ласковых, но не успела. Правая нога изящно поскользнулась на мокром подоконнике, левая исполнила нечто из балета, и я полетела с девятого этажа.
Свист в ушах, короткое «Ой!» и… всё. Никакой боли. Никакой жизни, пролетающей перед глазами.
Через минуту я уже стояла на асфальте и критически разглядывала то, что от меня осталось.
— М-да, — сказала я вслух. — Куртка новейшая, между прочим. Три тысячи на распродаже. Жалко.
Вокруг уже собирался народ. Кто-то крестился, кто-то снимал на телефон.
— Нечего тут глазеть, не в цирке! — рякнула я на какого-то парня с айфоном.
Он даже не вздрогнул. Меня никто не слышал и не видел. Ну и ладно. Пойду домой, там хоть чай есть.
Я поднялась на свой девятый на лифте (домофон, кстати, сработал безотказно). Дома висела звенящая тишина. Я сделала бутерброд с сыром — вкуса никакого, но сам процесс успокаивает. Потом от скуки взяла тряпку и наконец-то домыла это чертово окно. Стекло засияло кристальной чистотой.
Я удовлетворенно хмыкнула, отвернулась на секунду, чтобы выбросить тряпку… поворачиваюсь — а окно СНОВА грязное! В тех же разводах и пыли!
— Это ещё что за фокусы? — пробормотала я.
Взяла тяжелый кухонный стул и со всей дури размахнулась… ХРЯСЬ! Стул вместе с кусками стекла полетел вниз, на асфальт, прямо к толпе и полиции.
Я затаила дыхание, ожидая криков. Но внизу никто даже головы не поднял! Внизу всё шло своим чередом… за исключением одного.
В толпе глазеющих стоял человек в черном пальто. Он единственный не смотрел на моё тело. Он смотрел прямо наверх. На меня. И медленно, с усмешкой, качал головой, удерживая в руках… точно такой же кухонный стул, который я только что выбросила.
ЧАСТЬ 2
Человек в чёрном пальто не просто смотрел на меня с улицы. Он подмигнул. Вы когда-нибудь видели, как вам подмигивает незнакомец с высоты девятого этажа, держа в руках ваш собственный кухонный стул? Впечатление, мягко говоря, на любителя.
Я на секунду зажмурилась, рассчитывая, что глюк исчезнет. Открыла глаза — на улице всё те же мигалки скорой, зеваки с телефонами, моё несчастное тело на асфальте… А мужик исчез. Зато в прихожей раздался деликатный, но уверенный звонок в дверь.
Дзынь.
Я замерла. В принципе, когда ты мертва, бояться грабителей или маньяков немного поздно. Самое страшное в моей жизни уже произошло полчаса назад, и повторить его на бис было бы технически сложно.
Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял тот самый тип в пальто. Высокий, подтянутый, брюнет с лёгкой сединой на висках и чертовски ухоженной бородой. В руках он держал мой кухонный стул из икеевской коллекции пятилетней давности.
— Алина Сергеевна, отпирайте, — раздался из-за двери приятный баритон. — Стул тяжелый, между прочим. И вообще, швыряться мебелью с девятого этажа — это статья. Точнее, была бы статьёй, будь вы по-прежнему в налоговой системе РФ.
Я вздохнула и нажала на ручку. Дверь открылась без скрипа.
— Вы кто? Ангел смерти? Сатана? Налоговый инспектор из преисподней? — поинтересовалась я, отступая в коридор.
— Берите выше, — гость шагнул внутрь, аккуратно поставил стул на кухне и отряхнул ладони. — Я ваш куратор по временным аномалиям. Зовут меня Аркадий. И нет, я не пришёл забирать вашу душу в ад. Ад — это служба поддержки клиентов в “Теле2”, а у нас тут солидное ведомство.
— Очень интересно, — я сложила руки на груди, пытаясь сохранить лицо. — А стул как снизу наверх попал? И почему окно снова грязное?
Аркадий вздохнул, вытащил из кармана пальто стильный серебряный портсигар, но курить не стал, а просто покрутил его в пальцах.
— Алина, вы когда-нибудь пробовали запустить компьютерную игру, сделать там сохранение, а потом выдернуть шнур из розетки?
— Я работала бухгалтером, Аркадий. Мой максимум — это отмена проведения накладной в 1С.
— Ну вот считайте, что вы “не провелись”, — ухмынулся он. — Ваше тело снизу — это факт. Оно мёртвое, там сейчас полиция пишется, санитары едут, соседка снизу, баба Шура, уже орет, что вы её залить пытались кровью… В общем, быт кипит. Но ваша матрица — духовная, так сказать, составляющая — застряла в так называемом “петлевом отзвуке”. Вы умерли слишком глупо и внезапно. Мозг не успел осознать процесс, и ваша квартира превратилась в локальный сервер, который каждые пять минут сбрасывает настройки до момента вашей гибели.
— То есть… если я сейчас разобью телевизор?
— Через пять минут он будет цел, — кивнул Аркадий. — А стул я перехватил в фазе падения. Это мой служебный инвентарь. Если бы он упал на полицию, возник бы временной резонанс, и нас бы обоих сжало в текстурах. Нам это надо? Не надо.
Я села на тот самый стул. Как ни странно, он казался абсолютно реальным. Жестким, деревянным, немного скрипучим.
— И что мне теперь делать? Сидеть тут вечно и мыть бесконечно грязные окна?
— О, вечность — это для избранных, — Аркадий присел на край стола. — У вас есть ровно сорок восемь часов, пока ваше физическое тело не оформят в морге и не закроют дело. За это время вы должны закончить все незавершённые дела на земле. Если успеете — отправитесь в распределитель нормальным маршрутом, с комфортом. Не успеете — останетесь тут в виде “глюка”, пока дом не снесут. А сносят у вас в районе хрущёвки паршиво, поверьте. Будете вечно слушать, как соседи сверху делают ремонт.
— Незавершённые дела? — я искренне удивилась. — Аркадий, вы меня с кем-то путаете. Я не была тайным агентом. У меня нет зарытого на даче сундука с золотом. Моя жизнь была настолько простой и плоской, что ею можно было резать хлеб. У меня даже кота нет! Кого мне прощать? Кому мстить?
— Ну, насчёт “мстить” вы не торопитесь, — уголок губ Аркадия дернулся в саркастичной ухмылке. — Вы ведь думаете, что поскользнулись случайно?
В кухне повисла пауза. Настенные часы тикали: тик-так, тик-так.
— В смысле — случайно? — я нахмурилась. — Я мыла окно. На подоконнике была пена от средства. Я ступила ногой…
— Алина Сергеевна, вы мыли окна в домашних тапочках на резиновой подошве. Вы делали это каждые полгода последние восемь лет. Вы знали каждый миллиметр этого подоконника. Но сегодня утром вы растворили в воде не обычное средство для стёкол, а кое-что другое.
— Что?
— Концентрированное силиконовое масло. Оно создает идеальную, абсолютно невидимую ледяную пленку. На нём даже таракан в коньках не удержится, не то что женщина в тапочках.
Моё сердце (или то, что замещало его в призрачном теле) пропустило удар.
— Вы хотите сказать… меня убили?
— Я хочу сказать, что флакон с подмененным средством сейчас лежит у вас под раковиной. Пойдёмте, глянем?
Мы подошли к гарнитуру. Я открыла дверцу. Среди кучи банок с чистящими средствами действительно стоял флакон с надписью «Альпийская свежесть». Только крышка была не синяя, как обычно, а желтая. Я никогда не покупала средство с желтой крышкой!
— Но кто? — я закрутила головой. — У меня нет врагов! Я три года не общалась с бывшим мужем! Мой начальник — идиотичный зануда, но я не путала ему отчеты! Кому нужна смерть обычной незаметной женщины?!
— А вот это, Алина, и есть ваше незавершённое дело, — Аркадий поправил манжеты. — Вы должны узнать, кто подвёл вас к краю. Иначе вы не сможете уйти.
— И как я это сделаю? Я же призрак! Я не могу звонить по телефону, не могу никого допросить!
— Ну, двери вы открывать умеете, — заметил куратор. — К тому же, физический мир вас не видит, но реагирует на ваше присутствие. Плюс… у вас есть я. Послужебный список у меня скверный, но консультации давать право имею.
Первым делом я решила проверить своего бывшего мужа, Витю. Мы развелись пять лет назад без особых скандалов. Просто Витя в один прекрасный день решил, что его непризнанный гений художника-акварелиста увядает рядом с бухгалтером, и ушёл искать музу. Муза нашлась в лице двадцатилетней фитнес-тренерши, а Витя благополучно переквалифицировался в риелторы.
— Зачем Вите меня убивать? — рассуждала я, пока мы с Аркадием спускались по лестнице. Лифт был занят полицией, снующими с носилками. Видеть собственное тело, упакованное в чёрный мешок, было странно, но почему-то совсем не страшно. Мозг наотрез отказывался воспринимать это как трагедию.
— Зачем люди вообще убивают? — философски заметил Аркадий. — Деньги, любовь, месть или глупость. Обычно — глупость, помноженная на деньги.
До квартиры Вити мы добрались на трамвае. Призракам проезд бесплатный, хотя кондукторша пару раз подозрительно посмотрела в нашу сторону — видимо, чувствовала холодный сквозняк.
Витя жил в «двушке», которую ему оставила бабушка. Мы поднялись на пятый этаж. Дверь была заперта, но для Аркадия это не составило проблемы — он просто повернул ручку, и замок щелкнул.
В квартире пахло жареной картошкой и дешевыми духами. В гостиной на диване сидел сам Виктор — раздобревший, с плешью на темечке, в растянутых майке и трениках. Рядом с ним восседала его нынешняя пассия, та самая муза, правда, слегка поблекшая за эти годы.
На столе стояла бутылка шампанского и тарелка с нарезкой. На экране телевизора бубнили новости.
— …сегодня утром на улице Строителей произошел несчастный случай. Из окна девятого этажа выпала 35-летняя женщина…
Витя сглотнул, взял бокал и залпом выпил.
— Ну всё, Лера, — сказал он голосом, в котором слышалась дрожь. — Процесс пошёл. Теперь главное — не суетиться.
Лера нервно затянулась электронной сигаретой: — Вить, а если полиция догадается? Если они поймут, что это не случайность?
— Да что они поймут! — Витя взмахнул руками. — Она сама окна мыла, все знают, что она психованная была! Кто станет проверять банки с бытовой химией? Главное, что квартира теперь освободится!
Я застыла посреди комнаты. Челюсть буквально отвисла. Витя? Мой тюфяк-Витя, который боялся пауков и не мог завязать драку даже в Интернете? Это он налил мне масло в средство для стёкол?!
— Но у него же нет прав на мою квартиру! — шепнула я Аркадию. — Мы покупали её с мамой еще до брака! Она полностью моя!
— Ошибаетесь, дорогая моя, — тихо прошептал Аркадий мне на ухо. — Насколько я помню ваше досье, три месяца назад вы подписывали документы на реструктуризацию мелкого кредита. Витек вам тогда “по доброте душевной” помогал с юридическими бумагами…
Я вспомнила. В мае Витя действительно объявился, весь такой заботливый, принёс пачку бланков: «Алин, тут надо подмахнуть, чтобы банку проценты снизить, у меня знакомый там работает». Я, идиотка, даже не читала! Подмахнула между делом, пьяная от усталости после годового отчета.
— Ах ты ж тварь парнокопытная… — процедила я.
— Тише, тише, драматурга из себя не стройте, — остановил меня Аркадий. — Слушаем дальше.
— Квартира стоит минимум миллионов восемь, — продолжал вещать Витя, наливая себе второй бокал. — По той дарственной с условием пожизненного ухода, которую она подписала, всё переходит мне. Как только тело опознают, я иду к нотариусу.
— А завещание? — спросила Лера. — Вдруг она на кого-то другого переписала?
— На кого? — Витя хохотнул. — У нее никого нет! Ни друзей, ни хахалей. Одинокая сумасшедшая моль! Кому она нужна?
Я почувствовала, как внутри меня закипает что-то настолько горячее и яростное, что воздух вокруг меня начал ощутимо сгущаться. Стакан с шампанским в руке Вити вдруг треснул. Игристое вино залило его растянутые треники.
— Ай! Чё за черт! — заверещал бывший.
— Это только начало, Витенька, — прошипела я.
— Не кипятитесь, Алина, — Аркадий взялся за мою руку, и температура в комнате выровнялась. — У нас есть проблема. Вы узнали, кто это сделал. У вас есть мотив и даже сговор двух идиотов. Но вы не сможете предъявить это в суде. Вы мертвы. А Витек завтра получит ваши ключи и станет владельцем вашей квартиры.
— И что вы предлагаете? Смотреть, как этот боров жрет халявную картошку в моей кухне?!
— Зачем смотреть? — ухмынулся Аркадий. — У нас есть ещё тридцать шесть часов. И у меня есть одна отличная идея, как превратить жизнь вашего бывшего в сущий ад. Но для этого нам понадобится помощь одного очень живого человека.
— Какого?
— Вашего соседа с восьмого этажа. Того самого, который орёт по ночам и слушают шансон.
— Дяди Коли?! Но он же запойный алкоголик!
— Именно, — кивнул Аркадий. — Алкоголики — единственные люди, которые без лишних вопросов верят в призраков и охотно выполняют их указания, если грамотно замотивировать.
Мы вернулись к моему дому. Было уже поздно. Полиция уехала, асфальт смыли дворники. Вокруг стояла тишина.
Мы поднялись на восьмой этаж и постучали к дяде Коле. Дверь открылась мгновенно. На пороге стоял мужчина в полинявшей майке-алкоголичке, с синяком под глазом и с глубоким философским взором.
— О, — сказал дядя Коля, уставившись прямо на меня. — Алина из девятой. А мне сказали, ты того… с окна сгруппировалась.
Я обомлела: — Вы… вы меня видите?!
— А чё не видеть-то? — дядя Коля икнул и прислонился к косяку. — Я уже третью неделю на белой диете. Вчера ко мне Берия приходил, допрашивал про урожай зерновых. А ты чё плоская такая? И светишься?
Аркадий шагнуть вперед и положил руку на плечо дяди Коли. Тот ощутимо вздрогнул.
— Николай, — строго произнес куратор. — У нас для тебя есть ответственное задание от потустороннего мира. Если выполнишь — бросишь пить и найдешь клад. Не выполнишь — к тебе вернется Берия, но уже с конницей.
Дядя Коля моментально протрезвел: — Я готов. Чё делать?
План Аркадия был прост и гениален в своей жестокости. Но когда мы уже собирались детально расписать дяде Коле его роль в спасении моей чести и недвижимости, в коридоре сверху — из моей квартиры — раздался чёткий, громкий звук.
Кто-то открывал мою дверь ключом.
Мы с Аркадием переглянулись.
— Витя? — шепнула я. — Но он же сказал, что пойдет к нотариусу только завтра!
— Это не Витя, — тихо сказал Аркадий, глядя вверх по лестнице. Его лицо впервые за весь день стало серьезным. — У Вити нет ключей от вашего верхнего замка. Этот замок закрывали вы сами, изнутри, перед тем как…
Мы бесшумно взлетели на девятый этаж.
Дверь моей квартиры была приоткрыта. Внутри, в абсолютной темноте, горел только маленький фонарик. Кто-то методично перерывал мои бумаги в письменном столе.
Я осторожно заглянула в комнату. Это был не Витя. И не Лера.
В моей гостиной, в латексных перчатках, орудовал человек, которого я знала слишком хорошо. Это был мой начальник — главный бухгалтер нашей фирмы, Игорь Валерьевич. Тот самый, о котором я думала, что он просто безобидный зануда.
В руках он держал желтую флешку, которую достал из потайного отделения моего сейфа.
— Черт, черт, черт, — бубнил себе под нос Игорь Валерьевич. — Где вторая часть кода?! Где она её спрятала?!
Я схватилась за голову. — Аркадий… а при чём тут мой начальник?!
Аркадий медленно вытащил из кармана свое досье, перелистал пару страниц и сдавленно произнес:
— Похоже, Алина… ваш бывший муж был далеко не единственным, кто желал вам скорейшей кончины. И, кажется, средство для окон подстроил вовсе не он.
В этот момент Игорь Валерьевич резко повернулся на наш шелест, достал из кармана пистолет с глушителем и направил его прямо в темноту прихожей — ровно туда, где стояли мы.
ЧАСТЬ 3
Игорь Валерьевич стоял посреди моей комнаты с пистолетом в латексной руке и выглядел до крайности нелепо. Представьте себе лысеющего мужчину пятидесяти лет в роговых очках, узорчатом джемпере и с орудием убийства.
— Выходите! Я знаю, что там кто-то есть! — крикнул он дрожащим фальцетом и пальнул в темноту коридора.
Пшик! Бумажные обои в прихожей украсились аккуратной дырочкой.
— Ну надо же, какой ретивый главный бухгалтер, — шепнул мне на ухо Аркадий. — А с виду — обычный планктон.
Я же стояла, открыв рот, пока пазл в моей голове со скрежетом вставал на место.
— Флешка… — пробормотала я. — Жёлтая флешка! Игорь Валерьевич, вы серьёзно?! Из-за чёрных счетов нашего гендиректора?!
Две недели назад шеф попросил меня спрятать флешку с реальной финансовой отчётностью фирмы. Я засунула её в сейф и благополучно забыла. А Игорь Валерьевич, оказывается, давно крал деньги компании и до смерти боялся аудита!
— Так это ВЫ налили масло в моё средство для окон?! — закричала я, абсолютно забыв, что он меня не слышит.
— Я же говорил тебе, Алина, отдай мне флешку! — запричитал начальник, обращаясь к пустоте и дико озираясь. — Ты сама виновата! «Я не могу, это конфиденциально, я честный бухгалтер…» Честная она! Из-за твоей честности меня бы посадили на десять лет! Пришлось слегка подмазать твой подоконник… Кто ж знал, что ты решишь мыть окна именно сегодня?!
Я оглянулась на Аркадия: — Постойте! Так средство подстроил начальник?! А Витя тогда при чём?!
— А ваш бывший муж, дорогая моя, — саркастично усмехнулся Аркадий, — обычный мелкий хапуга. Он просто увидел, что вы «удачно» выпали из окна, и решил задним числом подделать подпись на дарственной, чтобы отжать квартиру! Он даже не знал, что вас подставили. Просто примазался к чужому убийству. Какая трогательная семейная кооперация!
— Ах они… паразиты! — у меня аж искры из глаз сыпанулись. — Аркадий, действовать будем жестко. Зовите дядю Колю!
План «Возмездие» начался через три минуты.
Игорь Валерьевич уже тянулся к папке с документами, как вдруг в квартире гаснет свет.
— Что за… — пробормотал начальник.
Из коридора доносится загробный, глубокий бас дяди Коли, который мы предварительно заставили его выучить наизусть, напялив на него мою старую тюлевую занавеску:
— Игооорь… Где мои налоги, Игооорь?..
— Кто здесь?! — шеф выставил пистолет, его челюсть затряслась.
В этот момент я, используя свои свежеприобретённые призрачные силы, со всей дури хлопнула дверью холодильника. Затем Аркадий щелкнул пальцами — и телевизор в зале сам собой включился на максимальную громкость, задрав оперную арию.
Игорь Валерьевич взвизгнул, как уколотый поросенок, и бросился к выходу. Но на пороге его встретила величественная фигура дяди Коли в занавеске, удерживающего в одной руке швабру, а в другой — включённый фонарик под подбородком.
— Алина передает тебе привет! — рявкнул дядя Коля и со всей дури огрел главного бухгалтера шваброй по лысине.
Пистолет вылетел у Игоря Валерьевича из рук, а сам он с грохотом растянулся на паркете.
— А теперь — второй акт нашего балета, — потирая руки, сказала я.
Через двадцать минут в квартиру с задорным криком «А вот и я, моя будущая недвижимость!» вальяжно зашел Витя, держа под мышкой поддельную дарственную, а за ручку — свою Леру. Они рассчитывали тихо забрать мои драгоценности до приезда полиции.
Но вместо пустой квартиры Витя обнаружил:
- Связанного скотчем главбуха Игоря Валерьевича, мычащего сквозь кляп из мочалки.
- Дядю Колю в занавеске, который сидел на моем диване, пил мой чай и читал журнал «Главбух».
- И, самое главное, наряд полиции, который дядя Коля уже успел вызвать по нашему настоянию, заявив, что «в девятой квартире убивают, грабят и делят обнал».
— Э-э-э… — только и смог вымолвить Витя.
— О, гражданин! — радостно встретил его сержант полиции. — А вы кто будете?
— Я… я бывший муж! Вот, у меня дарственная на квартиру! — Витя судорожно вытащил бумажку.
Полицейский мельком глянул на документ, потом на связанного Игоря Валерьевича, у которого из кармана торчала та самая жёлтая флешка и бутыль с остатками силиконового масла, а потом на Витю.
— Подделка подписи, попытка мошенничества в особо крупном, — констатировал сержант. — А этот, походу, намотал себе на статью за убийство. Отличный улов. Всех в отдел!
Витя побледнел, Лера визгливо отреклась от него прямо в коридоре, а Игоря Валерьевича уносили под руки, пока он плакал и кричал, что в комнате летают призраки.
К утру всё было кончено.
Квартиру по завещанию (которое я, к счастью, успела честно оформить три года назад) передали детскому приюту. Витя получил свои заслуженные четыре года за мошенничество, а Игорь Валерьевич отправился осваивать бухгалтерский учёт в колонию строгого режима лет на двенадцать.
Дядя Коля, кстати, после той ночи действительно завязал пить. Теперь он всем во дворе рассказывает, что работает секретным агентом потусторонних сил, и соседи его даже начали уважать.
Мы с Аркадием стояли на балконе моей бывшей квартиры. Солнце вставало над городом, заливая крыши золотым светом.
— Ну что, Алина Сергеевна? — Аркадий достал свой серебряный портсигар и на этот раз действительно закурил. — Незавершённые дела закрыты. Враги наказаны, жулики сидят, имущество пристроено. Готовы к отправке?
Я посмотрела на сияющее, идеально чистое окно.
— Знаете, Аркадий… А ведь я так и не успела купить ту швабру с телескопической ручкой.
— Там, куда мы направляемся, — улыбнулся куратор, открывая прямо в воздухе сияющий золотистый портал, — окна моют исключительно ангелы. И, поверьте, у них отличная страховка от падений.
Я сделала шаг вперед, внезапно почувствовав невероятную, лёгкую радость. И всё-таки жизнь — штука чертовски ироничная. Чтобы наконец-то начать жить без дураков вокруг, мне пришлось сбегать на тот свет.
