Часть 1

— Мама… Юльен привел в наш дом любовницу, а его мать выставила меня с Леей на мороз.

Дверь распахнулась, и на пороге стояла моя дочь Камилла, промокшая до костей. На руках она сжимала трехлетнюю Лею, дрожавшую под мокрым пледом. За окном шел ледяной декабрьский дождь.

Я затащила их в коридор, заставила дочь сесть у батареи и прижала малышку к себе.

— Говори. Быстро.

Камилле тридцать один, она работает в клинике и шесть лет терпела выходки своего мужа. В последнее время Юльен прятал телефон, но мы списывали это на стресс. Какая глупость!

— Он пришел с Элоди, своей коллегой, — с дрожью в голосе выдохнула Камилла. — Сказал, что устал притворяться. А его мать Надин уже ждала в кухне с упакованными сумками. Она сказала, что Юльен наконец нашел «настоящую женщину», выставила мои вещи за дверь и заперла замок. Они даже не дали взять теплое пальто для Леи!

Моя кровь закипела. Надин никогда не любила Камиллу, но паразитировала на её деньгах с удовольствием. Вспомнился семейный ужин месяц назад, где свекровь нагло требовала вписать Юльена в документы на дом…

— Собирайся, мы возвращаемся, — жестко чеканю я слова.

— Мама, не надо скандала…

— Ты не будешь ночевать на улице в убеждении, что тебя можно выбросить как мусор!

Через двадцать минут мы стояли у их дома. В окнах горел свет, Юльен пил вино с блондинкой, а Надин крутилась у елки. Они праздновали.

Я достала телефон и набрала брата Марка:

— Марк, спустись в мой кабинет. На столе лежит синяя папка с надписью «Камилла — дом». Привези её сейчас же. Сегодня они поймут, кого выставили на улицу.

Часть 2

Марк приехал через десять минут. Вручив ему засыпающую Лею, мы с Камиллой направились к крыльцу. Камилла сжимала мои пальцы так сильно, что они побелели, но в ее глазах лед сменил растерянность. Она больше не собиралась плакать.

Я нажала на звонок. Долгий, непрерывный треск разрезал тишину ночного пригорода.

Дверь отворилась не сразу. На пороге возникла Надин. На ней был шелковый домашний халат Камиллы, а в руке — бокал игристого. Увидев нас, свекровь поморщилась, будто заметила наступающего на ковер слизняка.

— Что вам здесь нужно? — выпятила подбородок Надин. — Юльен принял решение. Не позорьтесь, уйдите. Все твои тряпки за дверью, Камилла.

— Сними мой халат, Надин, — тихо, но отчетливо произнесла Камилла.

— Что? — свекровь опешила от такой наглости.

— Сними. Мой. Халат.

Из глубины прихожей появился Юльен. Рубашка расстегнута на две пуговицы, вид холеный, слегка навеселе. За его спиной с любопытством выглядывала Элоди — та самая блондинка. И на Элоди был серо-голубой шерстяной кардиган. Кардиган, который моя покойная мать связала для Камиллы за месяц до своей смерти.

Камиллу тряхнуло. Эмоции, которые она сдерживала, вырвались наружу.

— Ты дала ей вещь моей матери? — Камилла сделала шаг вперед, и Юльен инстинктивно отступил. — Моя дочь замерзала на улице, пока вы наряжали твою любовницу в мои памятные вещи?!

— Клер, не вмешивайтесь! — гаркнул Юльен, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Мы с Камиллой разводимся. Дом принадлежит моей семье, мои родители помогали с первым взносом. Вы здесь никто, проваливайте, пока я не вызвал полицию!

— Вызывай, — спокойно ответила я, вытаскивая из синей папки первый документ. — Вызывай полицию, Юльен. Нам как раз нужен протокол.

В этот момент у ворот замаячили сине-красные проблесковые маячки. Полицейская машина остановилась у дома. Из нее вышли двое офицеров.

Юльен на мгновение растерялся, а Надин побледнела.

— Ты вызвала копов? — прошипела свекровь.

— Не я, — ответила Камилла.

К нам подошел старший офицер:

— Поступил сигнал от соседей. Камера наблюдения зафиксировала, как мужчина вытолкнул женщину с ребенком на улицу в непогоду и заблокировал дверь. Гражданин Юльен, у нас к вам вопросы.

— Это семейный конфликт! — взвизгнула Надин. — Это наш дом! Эта женщина здесь больше не проживает!

Я сделала шаг вперед и протянула офицеру нотариально заверенную выписку из реестра недвижимости.

— Офицер, ознакомьтесь. Дом был куплен за четыре месяца до брака. Владелец — Камилла. Единственный собственник. Юльен здесь даже не прописан. Он — приживал, который только что совершил незаконное выселение собственника и насилие над ребенком.

Взгляд полицеского стал ледяным. Он посмотрел на Юльена, затем на выписку.

— Это правда?

Юльен молчал. Его холеная спесь осыпалась как штукатурка. Годами он раструбливал всем друзьям и родственникам, что дом куплен на деньги его семьи, а Камилла из вежливости и страха перед скандалом никогда его не опровергала. Надин стояла с открытым ртом, переводя взгляд с сына на документы.

— Юльен… о чем она говорит? — подала голос Элоди. — Ты же сказал, что это твоя вилла!

— Замолчи! — огрызнулся он на любовницу.

— Офицер, — продолжала я, — моя дочь желает, чтобы эти люди немедленно покинули её собственность. В противном случае мы подаем заявление о незаконном проникновении и грабеже.

— У вас есть десять минут, чтобы собрать личные вещи, — строго чеканя слова, произнес полицейский, обращаясь к Юльену и его компании. — В противном случае проведете ночь в участке.

Надин запричитала, схватившись за сердце. Элоди судорожно скинула с себя кардиган и бросила его на пол, побежав на второй этаж за своей сумкой. Юльен стоял не шелохнувшись, уставившись на Камиллу с немой ненавистью.

— Ты не сделаешь этого, Камилла. Мы же семья…

— Семья была пять минут назад, когда моя дочь плакала от холода в машине, — отрезала Камилла. — У тебя девять минут, Юльен.

Пока офицер провожал суетящихся Надин и Элоди на верхний этаж, Юльен попытался подойти к Камилле. Я встала между ними и достала из синей папки второй пачку бумаг.

Папку, которую я хранила три месяца. Папку, о существовании которой Камилла даже не догадывалась.

— Ты думал, мы закончили только на доме, Юльен? — тихо спросила я, разворачивая первый лист.

Юльен посмотрел на бумагу, и его лицо мгновенно потеряло остатки цвета. Он стал белее свежевыпавшего снега.

— Клер… не надо. Пожалуйста.

— Мама, что это? — Камилла нахмурилась, глядя на нас.

Я повернула документы к дочери.

— Это банковские уведомления, Камилла. За последние два года на твое имя было оформлено три крупных потребительских кредита и один залог под имущество. Общая сумма — почти двести тысяч евро.

Камилла ошеломленно замерла.

— Что? О чем ты говоришь? Я никогда не брала кредитов! Я боюсь займов как огня!

— Я знаю, — мой голос звучал ровно, но внутри все кипело от гнева. — Поэтому я и наняла частного детектива и юриста, когда увидела странные письма из банка, случайно попавшие в мой почтовый ящик. Посмотри на подписи, Камилла.

Камилла взяла листы. На каждом бланке стояла ее роспись. Очень похожая, выведенная с любовью к деталям, но… не ее.

— Он подделывал твои документы, — жестко сказала я. — Он брал кредиты, используя твои персональные данные и право собственности на этот дом. А деньги… деньги уходили на счета фирмы, зарегистрированной на имя Элоди.

Камилла медленно подняла глаза на мужа. В ее взгляде больше не было боли от измены. Там была всепоглощающая, уничтожающая пустота.

— Ты подставил меня? Ты хотел повесить на меня долги и отнять дом с помощью своей любовницы?

— Камилла, я все объясню! Сделка сорвалась, мне нужны были деньги, я хотел вернуть все до последнего цента! — Юльен упал на колени, попытавшись схватить ее за руки. — Я любил тебя! Это просто бизнес!

— Не трогай меня! — крикнула Камилла, отпрянув.

В этот момент с лестницы спустилась Надин с чемоданами. Услышав слова о кредитах и подделках, она замерла на последней ступеньке.

— Юльен… что она говорит? Какая подделка подписи? Ты же сказал, что взял деньги у инвесторов!

Офицер полиции, наблюдавший за этой сценой, нахмурился и достал рацию.

— Диспетчер, это экипаж 402. Запросите оперативно-следственную группу по адресу Сент-Фуа-ле-Лион. Возможна крупная финансовая афера и подлог документов.

Юльен осознал, что его жизнь рушится в эту самую секунду. Скорая расплата за предательство замаячила прямо перед ним в виде реального тюремного срока.

Он резко вскочил с колен, дико огляделся, оттолкнул полицейского и рванул к задней двери, ведущей в сад.

— Стой! — крикнул офицер, устремляясь за ним.

В доме поднялся шум, Надин закричала и упала на диван, Элоди визжала в коридоре, а за окном раздался треск ломающегося штакетника и отчаянный сухой крик Юльена, перешедший в громкий всплеск.

Мы с Камиллой выскочили на террасу.

В темноте сада, в ледяной воде глубокого бассейна, который Юльен так гордо отказывался консервировать на зиму, барахталась фигура. Но громкий крик полицейского, направленный в темноту за забором, заставил нас оцепенеть:

— Не двигаться! Полиция! Сбросьте оружие!

Из тени деревьев у бассейна вышли две темные фигуры в черных масках, которые явно ждали Юльена вовсе не из-за банковских долгов…