Часть 2

Шли дни. Катя постепенно осваивалась в доме, помогала Марине по хозяйству, много молчала и часто подолгу сидела у окна, глядя на заброшенный сад. Виктор всё больше убеждался, что появление девушки изменило атмосферу в их жилище. Словно невидимый режиссер запустил сложный механизм драмы, где у каждого была своя роль, но финал сценария держался в строжайшем секрете.

Однажды вечером, когда Марина уехала в районный центр за продуктами, а Катя ушла в свою комнату читать книгу, Виктор решил разобрать старые коробки на чердаке. Там хранились вещи Ани: её детские рисунки, учебники, любимые игрушки и коробка с фотографиями. Виктор давно не поднимался туда — боль была слишком сильной. Но сегодня какая-то неведомая сила тянула его наверх, словно требуя ответов на вопросы, которые не давали покоя.

Чердак встретил его запахом сухих травы, старой бумаги и пыли. Одинокая лампочка под потолком тускло освещала заваленные углы. Виктор подошел к нужной коробке, открыл крышку и достал стопку фотографий. Вот Аня улыбается на фоне осеннего парка, вот она с дипломом в руках, а вот… Виктор замер, вглядываясь в один из снимков.

На фотографии была запечатлена Аня со своей подругой по институту. Лицо подруги было частично скрыто тенью, но угол наклона головы, прическа и родинка на шее… Виктор судорожно перевернул карточку. На обороте было написано: «Аня и Катя, курс по дизайну, 2021 год».

У Виктора подкосились ноги. Он медленно опустился на старый деревянный ящик, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

Катя. Это была та самая Катя! Подруга его погибшей дочери, о которой они с Мариной никогда не слышали или просто забыли в угаре своего горя. Но как такое могло быть? Почему Катя сделала вид, что они незнакомы? Почему сказала, что забрела сюда случайно?

В этот момент внизу раздался скрип половиц. Лёгкие, почти невесомые шаги направлялись к лестнице, ведущей на чердак.

— Виктор? — раздался из темноты тихий голос Кати. — Вы здесь? Я искала вас.

Виктор спрятал фотографию в карман куртки, встал и шагнул навстречу девушке. Свет тусклой лампы выхватил её лицо. Сейчас в её глазах не было того детского страха, который Виктор видел в ночь побега. Взгляд Катя был холодным, пронзительным и абсолютно чужим.

— Ты знала, чей это дом, Катя? — прямо спросил Виктор, глядя ей в глаза. — Ты не случайно оказалась у нашей калитки в ту ночь. Кем ты приходишься Ане?

Катя не испугалась. Она лишь слегка усмехнулась, и эта улыбка была до боли знакомой, но в то же время пугающей.

— А вы догадливы, дядя Витя, — тихо произнесла она, делая шаг назад к перилам лестницы. — Да, я знала этот адрес. Аня часто рассказывала мне про свой дом, про вас, про маму. И про то, как сильно вы её любили.

— Зачем этот спектакль? — в голосе Виктора зазвучала сталь. — Зачем притворяться жертвой домашнего насилия? Какой муж? Ты что, сбежала из тюрьмы или от долгов?

— Никакого мужа не было, — спокойно ответила Катя, и от её спокойствия у Виктора завялся узел в желудке. — Точнее, Вадим — это реальный человек, мой бывший сожитель, который действительно меня преследовал. Но я не случайно прибежала именно сюда. Мне нужна была помощь, Виктор. Настоящая помощь. И только вы могли мне её дать.

— Какую еще помощь? О чём ты говоришь?

— О справедливости, — Катя подняла на него глаза, полные слёз, но в этот раз слёз ярости. — Вы думаете, Аня сама упала с моста четыре года назад? Вы поверили официальной версии следствия — несчастный случай, алкогольное опьянение? Аня не пила спиртного вообще! Её убили, дядя Витя. Убили те, кто откупился от полиции кругленькой суммой. И я знаю, кто это сделал.

Мир вокруг Виктора рухнул во второй раз. Земля ушла из-под ног, в ушах зашумело. Все эти четыре года они с Мариной жили в иллюзии трагической случайности, оплакивая дочь и виня себя в том, что не уберегли. А оказалось…

— Кто? — прохрипел Виктор, хватаясь рукой за деревянный косяк. — Назови мне его имя.

— Артур Лебедев, сын нашего ректора, — шепнула Катя. — Аня отказалась подписать ему проект, который он украл у неё. А на следующий вечер её нашли в реке. Полиция замяла дело за полчаса. Я искала доказательства два года. И нашла их. Но мне нужны были союзники, люди, которым нечего терять. Такие, как вы.

Виктор смотрел на девушку и понимал: пути назад нет. Ложь, которую они выстроили вокруг себя, рухнула, обнажив уродливую правду. И теперь им придётся пройти этот путь до конца, какими бы страшными ни были последствия.

Часть 3

Ночь выдалась тихой, но от этой тишины веяло могильным холодом. В гостиной горел лишь один торшер, отбрасывая длинные тени на стены. Марина сидела на диване, молча глядя в стену после того, как Виктор рассказал ей всё, что узнал от Кати. Она не плакала. Слёзы высохли четыре года назад, а сегодня в её сердце жила только глухая, всепоглощающая пустота, готовую выплеснуть наружу разрушительным пламенем.

Катя разложила на журнальном столике документы, распечатки телефонных звонков, копии банковских переводов и флешку. На экране ноутбука светились файлы с записями разговоров, где Лебедев-младший открыто хвастался тем, как легко обойти закон, если у тебя есть папин капитал.

— Вот здесь всё, — твердо сказала Катя, указывая на флешку. — Аудиозапись признания одного из тех парней, которые были с ним в ту ночь на мосту. Они испугались, когда поняли, что дело приобрело огласку, и один из них записал разговор на диктофон, на всякий случай. Я выкрала этот файл из сейфа Артура.

— Зачем ты рисковала жизнью? — спросил Виктор, глядя на хрупкую девушку с неизбывной благодарностью и тревогой.

— Потому что Аня была моей единственной настоящей подругой, — тихо ответила Катя. — Когда её не стало, моя жизнь потеряла смысл. Я поклялась себе, что найду виновных, даже если придется отдать за это жизнь. Но в одиночку я бы ничего не добилась. А вы… вы её отец. Вы должны знать правду.

Внезапно тишину ночи разорвал резкий звук автомобильного мотора. Свет фар полоснул по окнам дома, заставив шторы затрепетать. Тяжелые шаги раздались на крыльце, а через секунду в дверь громко и властно постучали.

— Открывайте! — раздался из темноты грубый, пьяный голос Артура Лебедева. — Я знаю, что она здесь! Выпускайте девчонку, или я этот дом вместе с вами сожгу!

Марина вздрогнула, но встала с дивана прямой и гордой. Виктор медленно подошел к прихожей, где на стене висело старое охотничье ружьё отца — вещь, к которой он не прикасался много лет. Руки двигались сами собой, уверенно и четко, словно память тела подсказывала каждое движение.

— Витя, не надо глупостей, — прошептала Марина, подходя к нему. — Позвони в полицию.

— Полиция здесь не поможет, Марин, — горько усмехнулся Виктор. — Ты же сама слышала. У него всё куплено. Но закон божий и закон отца никто не отменял.

Виктор подошел к двери и повернул замок. Тяжелая деревянная створка распахнулась, впуская в прохладный коридор клубы ночного тумана и фигуру Артура Лебедева — холеного молодого человека в дорогом кожаном пальто, с наглым, пьяным оскалом на лице. За его спиной у калитки стояли еще двое громил.

— О, папаша объявился! — ухмыльнулся Артур, шагая в дом без приглашения. — Ну что, старик, прячешь мою птичку? Отдавай по-хорошему, а не то…

Он не успел договорить. Виктор сделал шаг вперед и со всего размаху ударил Артура кулаком в лицо. Звук глухого удара эхом разнесся по прихожей. Лебедев отлетел назад, врезавшись спиной в вешалку, сбив с неё жёлтый плащ Ани. Тот упал прямо на пол у его ног.

Артур вытер кровь с разбитой губы, его глаза налились бешеным гневом.

— Ты сдохнешь за это, старый ублюдок! — взревел он, вытаскивая из кармана пистолет.

Но прежде чем Лебедев успел поднять оружие, из глубины коридора шагнула Катя. В её руке был телефон с включенной громкой связью. Из динамика на всю мощь разносился голос самого Артура, записанный на флешке: «Да скинули мы её с моста, чего вы ноете? Было за что…»

Артур замер, побледнев как полотно. В этот же момент за окнами дома раздался вой сирен. Яркие проблесковые маячки озарили двор красным и синим светом.

— Что это?.. — прошептал Артур, пятясь к двери. — Откуда полиция?

— Не районная полиция, Артур, — спокойно произнес Виктор, держа ружье наготове, хотя стрелять уже не было необходимости. — Федеральное управление внутренней безопасности. Катя отправила копию материалов в столицу еще вчера вечером, как только мы убедились в подлинности файлов.

Громилы у калитки даже не пытались сопротивляться — их уже окружили бойцы спецназа. Артура скрутили прямо на пороге дома, заламывая руки за спину и зачитывая права. Он кричал, угрожал связями отца, обещал сгноить всех в тюрьме, но его голос тонул в шуме дождя и реве моторов.

Когда во дворе стало тихо, в дом вошла следственная группа. Прошла долгая процедура обыска, опроса, подписания протоколов. Часы на стене показывали четыре утра.

Марина сидела за кухонным столом, прижимая к груди жёлтый плащ дочери, и тихо плакала — впервые за четыре года не от отчаяния, а оттого, что тяжелый камень, давивший на сердце, наконец-то рухнул.

Виктор стоял у окна, глядя на то, как увозят машину с преступниками. Дождь прекратился. Над крышей дома сквозь тучи пробивался первый, робкий луч утреннего солнца.

Катя подошла сзади и тихо коснулась его плеча.

— Мы сделали это, дядя Витя, — прошептала она.

Виктор повернулся, обнял девушку крепко-крепко, прижимая к себе, как родную дочь, и впервые за долгое время почувствовал, что жизнь в этом доме действительно продолжается.