Часть 1

 

​– Да кто ж тебе развод даст? Я согласия не дам! – усмехнулся муж. Он ещё не знал, чем всё закончится.

​– Стой, кому сказал! Ты думала, на автовокзал прибежала – и свободная птица?! – Иван больно схватил Машу за плечо у самого входа в подворотню возле станции. От него несло перегаром и дорогим табаком. – Я тебя из-под земли достану. Думала, забрала дочку – и свободна?

​– Отпусти! Иван, побойся бога, люди кругом! – Маша дёрнулась, но муж держал её мертовой хваткой.

​– Люди?! Да мне плевать на них! Ты моя жена! – Иван замахнулся, намереваясь ударить её по лицу.

​Отчаяние взяло верх над страхом. Маша изо всех сил ткнула острым металлическим наконечником зонта Ивану прямо в пах.

​Муж крякнул, согнулся пополам и зашипел от невыносимой боли.

​Схватив выронившую сумку и плачущую шестилетнюю Анюту за руку, Маша рванула через проезжую часть к автовокзалу. Наплевать на красный сигнал светофора и визг тормозящих машин.

​Они влетели в подступающие сумерки вокзального перрона. Маша судорожно оглянулась назад.

​Иван уже выпрямлялся. Его лицо было искажено свирепой злобой, а в руке темнел силуэт предмета, слишком похожего на служебный пистолет.

​Часть 2

​Сердце колотилось где-то в горле, забивая уши тяжелым, гулким молотом. Маша почти не чувствовала ног, подхватывая Анюту на руки и буквально взлетая по ступеням старого автобуса «Икарус».

​– Билеты, гражданка! – рявкнула грузная контролерша в выцветшем жилете.

​– В автобусе! Внутри заплачу, пожалуйста, закройте дверь! – выдохнула Маша, суя женщине в руки какую-то смятую купюру.

​Контролерша хотела было возмутиться, но, взглянув на дикий взгляд Маши и рассеченную ссадину на её щеке, молча задвинула тяжелую дверь. Двигатель взревел, и автобус медленно дернулся с места, отваливая от платформы.

​Маша прижалась лбом к грязному, запотевшему стеклу. На перроне в свете тусклого фонаря стоял Иван. Он не побежал за ними. Он просто поднял руку, приложил телефон к уху и пристально смотрел прямо в окно автобуса, точно зная, где она сидит. Его губы исказились в зловещей ухмылке.

​Он не потерял их. Он просто дал им фальшивую надежду.

​Маша сползла на сиденье и прижала к себе затихшую, дрожащую Анюту. Дочь тихо всхлипывала, уткнувшись носом в старенькую куртку матери.

​За окном поплыли серые силуэты городских окраин. Маша зажмурилась, возвращаясь мыслями в тот ад, из которого только что вырвалась.

​Она давно знала, что их брак превратился в кошмар. Первые годы Иван умело маскировал свою жестокость под «мужественность» и «заботу». Он запретил ей работать, убедив, что сам обеспечит семью. Постепенно забота превратилась в тотальный контроль, а затем – в регулярные побои за остывший ужин или не так убранную квартиру.

​Единственным смыслом жизни для Маши оставалась Анюта. И именно ради неё нужно было выживать.

​Последней каплей стал прошлый четверг. Иван вернулся со службы в мрачном расположении духа – очередная проверка в его силовом ведомстве вымотала его. Анюта случайно уронила на ковёр чашку с соком.

​– Ты кого растишь?! Такую же криворукую дрянь, как ты сама?! – взревел Иван.

​Он схватил Машу за волосы и с размаху ударил о дверной косяк на глазах у заходящейся в истерике дочери.

​– Вон отсюда! Обе вон! Чтобы через пять минут я вас не видел! – кричал он, швыряя в коридор её сапоги.

​Когда Иван ушёл в кабинет и заперся с бутылкой коньяка, Маша, превозмогая тошноту и дикую боль в затылке, пошла в комнату дочери.

​«Всё, если я останусь, он меня убьет, а Анюта останется с этим монстром», – пронеслось в голове.

​Она вспомнила про бывшую однокурсницу Лену. Та пару лет назад уехала в областной центр, открыла там небольшой салон красоты и всегда звала в гости.

​Маша дрожащими пальцами набрала номер.

​– Лен… Это Маша. Мне некуда идти. С Аней. Он совсем взбесился.

​– Машка? Господи, ты где?! Быстро на автовокзал, бери билет до меня! Я встречу, слышишь? Ничего не бойся, у меня есть где спрятаться! – быстро проговорила Лена, не задавая лишних вопросов.

​Маша собрала один рюкзак за три минуты. Документы, немного денег, которые удавалось прятать в подкладку пальто, и пару детских вещей. Но Иван подкараулил их прямо у вокзала. Он словно знал каждый её шаг.

​Автобус трясло на ухабах. Анюта наконец уснула, сморенная страхом и усталостью. Маша гладила дочь по мягким волосам, а в голове крутился один и тот же вопрос: откуда Иван узнал, что они на вокзале?

​Ответ озарил её sudden острой болью в груди. Телефон. Старый смартфон, который Иван подарил ей на прошлый Новый год. В нем наверняка стояла программа отслеживания геопозиции.

​Маша вытащила гаджет из кармана. Экран тут же вспыхнул. На дисплее высветилось имя: «Иван».

​Её обдало ледяным потом. Она не стала отвечать. Дрожащими пальцами Маша вытащила SIM-карту, открыла окно и выбросила телефон в темноту ночной трассы.

​Спустя три часа затяжного пути автобус въехал на перрон областного центра. Город встретил их яркими огнями и шумом проезжающих машин.

​Маша вышла из салона, крепко держа Анюту за руку. Возле платформы её уже ждала Лена – высокая блондинка в стильном пальто, нервно курящая сигарету.

​– Маша! Боже мой, на тебе лица нет! – Лена бросилась к ней, обнимая обеих. – Пойдем скорее к машине, здесь холод собачий.

​Они сели в аккуратный белый хэтчбек Лены. Только когда двери захлопнулись и машина тронулась, Маша смогла немного расслабиться.

​– Спасибо тебе, Лен. Я не знаю, что бы мы делали, – тихо сказала Маша, вытирая слезу.

​– Перестань. Вы в безопасности. Он сюда не сунется, а если сунется – у меня муж в прокуратуре работает, быстро его на место поставит, – твердо ответила подруга.

​Лена привезла их в загородный дом на краю города. Это был уютный двухэтажный коттедж, окруженный высоким глухим забором.

​– Это дача моих родителей, они сейчас на юге, так что дом полностью ваш, – пояснила Лена, провожая их в тёплую гостиную. – Здесь есть всё: еда в холодильнике, чистая одежда. Отдыхайте. Завтра решим, что делать с документами и разводом.

​Впервые за долгие годы Маша почувствовала нечто похожее на покой. В доме пахло деревом и сушеными травами. Она умыла Анюту, накормила её горячим супом и уложила спать в мягкую постель на втором этаже.

​Дочь уснула мгновенно, сжав в ручке плюшевого медведя, которого подарила Лена.

​Маша спустилась вниз. Лена налила им по чашке горячего чая.

​– Рассказывай. Сильно бил? – тихо спросила подруга.

​Маша опустила глаза и расстегнула кофту, показывая синяки на плечах и шее. Лена ахнула, зажав рот рукой.

​– Он не человек, Маш. Он тварь. Тебе нужно зафиксировать побои и подать заявление.

​– Ты не знаешь Ивана, – качнула головой Маша. – У него везде связи. В нашем городке он держит всех за горло. Если я пойду в полицию, меня просто закроют в психушку, а Анюту заберут.

​– Здесь другой район, Маша! Здесь его связи не работают. Поверь мне, всё будет хорошо.

​Они проговорили до полуночи. Лена уехала, пообещав вернуться утром с юристом, который специализируется на сложных семейных делах.

​Маша закрыла дверь на все замки, проверила засовы на окнах и поднялась в спальню к дочери. Она легла рядом с Анютой, обняла её и впервые за долгое время заснула без страха услышать тяжелые шаги в коридоре.

​Ей снилось море. Синее, бескрайнее и абсолютно спокойное. Они с Аней бежали по теплому песку, и никто не пытался их догнать.

​Сон прервался резко. Маша открыла глаза от странного звука.

​В доме было темно. Настенные часы показывали три часа ночи.

​Снизу, с первого этажа, донесся тихий, еле слышный скрип половицы.

​Маша замерла, сжавшись в комок. Сердце снова заколотилось в бешеном ритме. Может, это просто ветер? Или дом усаживается?

​Скрип повторился. На этот раз ближе. Кто-то медленно, шаг за шагом, поднимался по деревянной лестнице на второй этаж.

​Маша осторожно сползла с кровати, стараясь не разбудить Анюту. Она огляделась в потемках и схватила с тумбочки тяжелый бронзовый подсвечник.

​Шаги приближались. Вот они уже у самой двери в спальню.

​Маша встала за дверью, сжимая оружие обеими руками. Дыхание перехватило. Прохладный пот заструился по спине.

​Дверная ручка медленно, с тихим металлическим щелчком, поползла вниз.

​Дверь бесшумно приоткрылась. В щель проник тусклый свет луны. На пороге возник высокий мужской силуэт.

​Маша зажмурилась и из последних сил замахнулась подсвечником, вкладывая в этот удар всю свою ненависть и весь накопившийся страх.

​– Маша, сдурела?! Это я! – раздался резкий шепот, и чья-то сильная рука на лету перехватила её запястье.

​Маша отшатнулась, едва не выронив тяжелый предмет. Перед ней стоял незнакомый мужчина в темной куртке. Высокий, с короткими темными волосами и строгим, волевым лицом. На его щеке темнел свежий шрам.

​– Ты кто такой?! Как ты сюда попал?! – зашептала Маша, тяжело дыша и пытаясь вырвать руку. – Уходи, или я буду кричать!

​– Замолчи, глупая! Голос сорвешь, – мужчина жестко, но аккуратно опустил её руку с подсвечником. – Меня зову Вадим. Я муж Лены.

​Маша замерла. Лена действительно упоминала, что её муж работает в органах. Но почему он приехал посреди ночи? Без предупреждения? И как он вошел?

​– Вадим? Но почему вы здесь? Лена сказала, что вы приедете только утром…

​Лицо мужчины в полутьме оставалось непроницаемым. Он оглянулся на спящую Анюту, затем снова посмотрел на Машу. В его глазах не было сочувствия – только холодный, расчетливый металлический блеск.

​– Лена не приедет, – сухо произнес Вадим.

​– Что? Почему? С ней что-то случилось?! – у Маши снова земля ушла из-под ног.

​– С ней всё в порядке. А вот у тебя проблемы, Маша. Большие проблемы.

​Мужчина сделал шаг вперед, заставив Машу отступить к кровати дочери.

​– Твой Иван – не просто бытовой самодур с маленькой выслугой, – тихо, но веско заговорил Вадим. – Он майор майора контрразведки. И полчаса назад он объявил тебя и твою дочь в федеральный розыск. По официальной ориентировке ты час назад жестоко убила своего соседа и похитила ребенка.

​Маша опешила. Воздух застрял в легких.

​– Что?! Это бред! Это ложь! Я никого не убивала!

​– Ему все равно, ложь это или нет. У него на руках твои отпечатки пальцев из квартиры и орудие убийства с твоими следами. Он подставил тебя так идеально, что завтра утром твои фото будут во всех выпусках новостей.

​Маша бессильно опустилась на край кровати. Мир рушился прямо на глазах. Иван решил не просто вернуть её – он решил уничтожить её жизнь окончательно, запереть в тюрьме на десятки лет, а Анюту забрала бы опека или он сам.

​– Зачем вы приехали? – прошептала Маша, поднимая на него глаза. – Вы хотите сдать меня ему?

​Вадим молчал несколько секунд. Затем достал из кармана куртки небольшой конверт и бросил его на столик.

​– В конверте ключи от старого гаража на выезде из города и два поддельных паспорта. На тебя и на девочку. Внизу стоит машина. У вас есть ровно десять минут, чтобы собраться и исчезнуть.

​Маша смотрела на него с неверрием.

​– Вы… вы помогаете мне? Но почему? Вы же его коллега!

​– Я помогаю не тебе, – отрезал Вадим. – Я помогаю Лене. Если Иван узнает, что Лена спрятала тебя здесь, он растопчет мою семью. Поэтому ты уедешь прямо сейчас, и мы больше никогда не увидимся.

​Маша быстро кивнула. Слёзы застлали глаза, но времени на слабость не было. Она ринулась к кровати, натягивая на проснувшуюся и испуганную Анюту куртку.

​– Мамочка, что происходит? Мы опять бежим? – прошептала малышка, протирая кулачками глаза.

​– Всё хорошо, милая. Мы просто едем в новое путешествие, – с трудом улыбнулась Маша, подхватывая рюкзак.

​Они спустились на первый этаж. Вадим шел впереди, постоянно оглядываясь и держа руку на кобуре под курткой.

​Они вышли через заднюю дверь во двор. На улице царила непроглядная тьма. В воздухе пахло сыростью и палой листвой.

​У забора действительно стоял старенький незаметный седан темно-серого цвета.

​– Садись за руль. Карта на сиденье. Едь по проселочным дорогам в сторону северной границы. В крупные города не заезжай, везде камеры с распознаванием лиц, – быстро инструктировал Вадим, открывая перед ней водительскую дверь.

​– Спасибо… Спасибо вам огромн…

​Договорить Маша не успела.

​Внезапно всю территорию двора озарил ослепительный, разрезающий темноту свет мощных автомобильных фар.

​Со стороны главных ворот раздался тяжелый, оглушительный удар. Деревянные створки с треском разлетелись в щепки, и во двор на бешеной скорости ворвался тяжелый черный внедорожник.

​Он затормозил в считанных метрах от них, подняв тучу пыли.

​Маша замерла как вкопанная, сжав Анюту в объятиях. Вадим мгновенно выхватил пистолет из-за пазухи и заслонил их собой.

​Дверь внедорожника медленно открылась. Из машины вальяжно вышел Иван. Он был в строгом черном пальто, с аккуратно зачесанными назад волосами. На его лице играла холодная, торжествующая ухмылка.

​В руке он держал включенный радарный планшет.

​– Ну что, дорогая, далеко собралась? – раздался его бархатный, издевательский голос. – Ты правда думала, что выбросить телефон – этого достаточно? Забыла, что я полгода назад вшил Анечке под кожу микрочип от кражи детей? Я всегда знаю, где находится моя дочь.

​Иван медленно перевел взгляд на Вадима и наставил на него пистолет с глушителем.

​– А ты, Вадик… Ты очень огорчил наше ведомство. Опусти пушку, если не хочешь прямо сейчас лечь рядом с этой дурой.

​Вадим стоял не шелохнувшись, держа Ивана на прицеле.

​– Ты сошел с ума, Иван. Это уже превышение полномочий. Тебя расколют на первой же проверке, – сурово сказал Вадим.

​– Проверке? – Иван тихо рассмеялся. – Вадик, ты отстаешь от жизни. Я только что получил повышение. Я теперь возглавляю эту проверку.

​Маша чувствовала, как земля уходит из-под ног. Вся её побег, все надежды, помощь Лены – всё это было лишь мышеловкой, в которую она заманила себя сама.

​Иван сделал шаг вперед, вытягивая руку с оружием.

​– А теперь, Маша, отдай мне ребенка. И, может быть, я сделаю так, чтобы тебя не застрелили при попытке к бегству.

​В этот момент Анюта вырвалась из рук матери, сделала шаг вперед и громко, на весь двор, произнесла:

​– А папа не настоящий! Настоящий папа остался в том большом доме под землей!

​Иван мгновенно изменился в лице. Ухмылка испарилась, а в глазах впервые вспыхнул настоящий, первобытный страх.