Часть 2

А Серёжа только улыбался в ответ. Он помнил завязанный узелком носовой платок тёти Веры, помнил слёзы матери и ту тысячу рублей, которую ему сунули в карман перед отъездом. Он помнил, как пахло свежей краской на пороге родного дома, когда он уезжал, и как провожала его вся деревня. Город манил огнями, перспективами и карьерой, но в сердце Сергея жило нечто большее — долг перед теми, кто в него поверил.

Когда он вернулся в родную деревню уже дипломированным специалистом, его встречали как героя. Местная амбулатория, старое одноэтажное здание с облупившейся краской на наличниках, теперь обрела новую жизнь. Старенькая фельдшер Нина Павловна со слезами на глазах передала ему дела.

— Ну всё, сынок, теперь ты здесь за главного, — сказала она, устало улыбаясь и поправляя очки. — Береги наших людей.

Поначалу было трудно. Очень трудно. Одной амбулатории едва хватало на три близлежащие деревни, а оборудования почти не было. Но Сергей Петрович не опускал руки. Он написал заявки в районный центр, обивал пороги чиновников, писал письма в министерство здравоохранения области — и добился своего! Через полгода в деревню привезли новый мобильный флюорограф, партию необходимых медикаментов и выделили средства на ремонт кровли больницы.

Жизнь сельского врача состояла из бесконечных дорог, ночных вызовов и тревог. Вот и сейчас, шагая по ночной проселочной дороге к дому Егора Степановича, он думал о том, как хрупка человеческая жизнь.

Дверь дома отворилась до того, как он успел постучать. На пороге стояла бледная баба Маша, жена Егора Степановича.

— Слава богу, дошёл, Сергей Петрович! — запричитала она, хватаясь за сердце. — Он лежит, охает, рука онемела, правый бок горит.

Сергей Петрович вошёл в просторную, пахнущую травами и деревенским уютом горницу. На кровати тяжело дышал Егор Степанович, лицо его было багровым.

— Ну что, дед, решил меня среди ночи на ноги поднять? — спокойным, уверенным голосом произнёс врач, открывая чемоданчик.

Один этот голос словно снял половину тревоги с испуганных домашних. Сергей Петрович быстро, но методично начал осмотр: измерил давление (на тонометре замерли тревожные цифры 195 на 110), послушал сердце, проверил рефлексы. Руки работали автоматически, уверенно, как учили в институте и оттачивали в ординатуре.

— Так, Маша, давай-ка мне вон ту баночку с настойкой валерианы и стакан воды. Быстро, но без паники, — скомандовал он.

Быстро сделав внутримышечную инъекцию препарата для снижения давления, он присел на край табуретки рядом с кроватью и стал ждать, наблюдая за изменениями на лице больного. Через десять минут дыхание Егора Степановича стало ровнее, багровый оттенок сменился естественной бледностью. Давление пошло на спад — сто сорок на девяносто. Кризис миновал.

— Ну вот, жить будешь, Егор Степанович, — улыбнулся доктор. — Но завтра придётся мне в амбулаторию заглянуть, кардиограмму запишем подробнее. И соль из рациона убирай раз и навсегда. Слышишь меня?

Старик только тяжело вздохнул в ответ, но кивнул. Баба Маша всплакнула уже от облегчения, суетливо пытаясь налить доктору горячего чая с мёдом. Сергей Петрович не отказывался — впереди был ещё один вызов на другом конце села, а ночь только перевалила за середину.

Часть 3

Утром солнце вставало над полями медленно, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Сергей Петрович возвращался домой после ночного дежурства. Спать хотелось ужасно, глаза слипались, но на душе было легко. Егор Степанович чувствовал себя хорошо, второй больной тоже шёл на поправку.

Он шёл мимо школы, где когда-то работала его мать, и где учительница биологии Галина Николаевна впервые разглядела в нём склонность к наукам. Школа была старой, деревянной, но крепкой. Из труб вился дымок — истопник дядя Миша уже топил печи к началу занятий.

У крыльца школы крутились ребятишки. Среди них выделялся мальчишка лет двенадцати — в точности такой же, каким был сам Сергей много лет назад: в немного великоватой куртке, с растрепанными волосами и с рюкзаком за плечами. Мальчик увлеченно разглядывал что-то в банке с лупой.

Сергей Петрович остановился, улыбнувшись своим мыслям. Он подошёл ближе.

— Ну что, юный натуралист, кого поймал? — спросио он мягко.

Мальчик поднял голову, узнал врача и расплылся в улыбке.

— Здравствуйте, Сергей Петрович! Да вот, жука какого-то редкого нашёл у речки. Хочу в кабинете биологии под микроскопом посмотреть. Галина Николаевна разрешила.

— Правильно, смотри, — кивнул врач. — Биология — наука точная. Если в ней разобраться, можно людям помогать. А ты кем стать хочешь, когда вырастешь?

Мальчишка замялся на секунду, опустил глаза, а потом выпалил с детской решимостью:

— Врачом хочу. Как вы. Чтобы деревню лечить, чтобы никто не болел.

Сергей Петрович почувствовал, как в груди защимило от знакомого, теплого чувства. Время шло, менялись времена, но жизнь в русской глубинке продолжалась своим чередом. Круг замкнулся: когда-то вся деревня собирала ему деньги на учёбу, а теперь он сам стоял здесь, готовый поддержать любого, кто решится пойти по трудному, но благородному пути.

— Хорошая цель, — тихо сказал Сергей Петрович, положив тяжёлую, надёжную руку на плечо мальчика. — Значит, обязательно получится. Главное — верить в себя и упорно трудиться. А если что — мы всем миром поможем.

Он попрощался с будущим коллегой и пошёл дальше по улице, в сторону своего дома. Навстречу ему уже шли люди: кто-то спешил на ферму, кто-то в магазин, а кто-то — к амбулатории, где доктор Меньшиков всегда готов был выслушать, поддержать и исцелить. Солнце поднималось выше над горизонтом, обещая ясный, спокойный день.

Если бы вам нужно было выбрать одну профессию, которой вы бы хотели посвятить свою жизнь, в какой сфере она бы находилась?