ЧАСТЬ 1

«ТЕБЕ И БАРАКА ХВАТИТ!» — ЗАЯВИЛА СВЕКРОВЬ, НЕ ЗНАЯ, ЧТО Я УЖЕ ВСЁ ПОНЯЛА

— Этот стол выносим. Комод тоже. А завтра привезут диван, и я наконец смогу здесь нормально ночевать.

Ирина остановилась в дверях собственной квартиры, не выпускай из рук пакеты с продуктами.

В маленькой комнате её муж стоял у окна, а свекровь, Людмила Петровна, деловито измеряла рулеткой стену.

На полу громоздились четыре картонные коробки. В них лежали книги Ирины, немецкие словари, папки с рабочими переводами и разобранная настольная лампа.

— Что здесь происходит? — спросила Ирина.

Свекровь даже не обернулась.

— А, пришла! Очень кстати. Посмотри, как здесь всё нерационально устроено. Стол занимает полкомнаты, шкаф стоит не там, комод вообще старьё. Я решила сделать нормальную гостевую.

— Какую гостевую?

Теперь Людмила Петровна повернулась к ней.

— Для себя, конечно. Я же к вам постоянно езжу. Иногда приходится оставаться на ночь. Не на кухне же мне спать! Максим сказал, что ты работаешь за компьютером, так что перенесёшь свои бумажки в спальню. А здесь поставим диван.

Ирина медленно поставила пакеты на пол.

— Максим сказал, что я согласна?

Свекровь усмехнулась.

— Ирочка, ну что ты сразу начинаешь? Мы же семья. Надо думать не только о себе.

Ирина посмотрела на мужа.

Максим отвёл глаза.

И в этот момент она поняла: он не собирался ничего объяснять. Более того, судя по пустым ящикам стола, он уже помогал матери освобождать комнату.

— Максим, выйди со мной на кухню. Нам нужно поговорить.

— Ира, давай потом, — пробормотал он. — Мама уже всё придумала. Не надо сейчас устраивать сцену.

— Я не устраиваю сцену. Я спрашиваю, почему мои вещи стоят в коробках.

— Потому что так будет удобнее! — вмешалась Людмила Петровна. — Господи, ну какая же ты упрямая. Тебе что, трудно немного потесниться ради матери мужа?

Ирина не ответила.

Она смотрела на четыре коробки и пыталась понять, когда именно её собственный дом перестал быть местом, где она могла принимать решения.

Ещё несколько месяцев назад ей казалось, что в их семье всё в порядке.

Максим переехал к ней после свадьбы с двумя чемоданами и гитарой. Увидев лимонные обои на кухне, он рассмеялся и назвал их «лимонной диктатурой». Потом обнял Ирину и сказал:

— Ладно, я согласен жить при твоей диктатуре. Ты тут главная.

Тогда они оба смеялись.

Ирина действительно была хозяйкой этой квартиры. Она купила двушку в двадцать два года, сразу после университета, когда устроилась переводчицей в торговую компанию.

Семь лет она выплачивала ипотеку. Брала дополнительные заказы, переводила технические инструкции по ночам, отказывалась от отпусков и покупала мебель по одной вещи, когда удавалось отложить деньги.

Максим появился в её жизни позже.

Когда они поженились, ипотека ещё оставалась. Ирина продолжала платить сама, со своей карты. Максим не настаивал на участии в выплатах, а она не видела в этом проблемы.

Через четыре года после свадьбы она внесла последний платёж.

В тот вечер они открыли шампанское на кухне, и Максим кружил её под лимонными обоями.

— Теперь ты официально хозяйка собственного дворца! — смеялся он.

Ирина помнила эти слова.

Она помнила и то, как впервые поставила в маленькой комнате письменный стол у окна. Как расставляла книги на полках. Как привезла с блошиного рынка старый советский комод, который три выходных подряд восстанавливала собственными руками.

Комод был из массива дерева, с потемневшими латунными ручками. Она сняла старый лак, отшлифовала поверхность, покрасила её в светло-мятный цвет и покрыла воском.

Когда закончила, долго сидела на полу и любовалась результатом.

Это была первая вещь, которую она сделала своими руками для своего дома.

А потом пришла Людмила Петровна.

Сначала она просто переставила посуду.

— Так удобнее, — объяснила свекровь.

Ирина молча вернула всё на места.

Через неделю посуда снова оказалась в других шкафах.

Потом свекровь принесла бордовые бархатные шторы с золотыми кистями и распорядилась заменить ими льняные занавески в спальне.

— У вас тут как в больнице! — заявила она.

Максим снял старые шторы и повесил новые.

Ирина попросила его поговорить с матерью.

— Ну потерпи немного, — ответил он. — Она же хочет как лучше.

Затем исчез комод.

Однажды вечером Ирина вернулась с работы и обнаружила, что её любимый мятный комод стоит у мусорных баков во дворе.

На мокром асфальте лежал выдвинутый ящик.

Шёл дождь.

Она позвала соседа, и они вместе подняли комод на четвёртый этаж. Ирина вытерла его полотенцем, проверила, не разбухло ли дерево, и поставила на прежнее место.

Максим всё это время смотрел телевизор.

— Зачем ты его обратно притащила? — спросил он. — Мама же сказала, что он старый.

Тогда Ирина впервые посмотрела на мужа так, словно видела его совершенно другим человеком.

— Максим, это моя квартира. И мои вещи. Я прошу тебя сказать маме, чтобы она больше ничего здесь не трогала.

— Ира, ну не надо. Она обидится.

На этом разговор закончился.

По крайней мере, для Максима.

Для Ирины он продолжался каждый раз, когда она возвращалась домой и обнаруживала очередную перемену.

Теперь свекровь добралась до её рабочего кабинета.

— Людмила Петровна, — произнесла Ирина, возвращаясь к настоящему. — Я не разрешала вам трогать мои вещи. Верните всё на места.

Свекровь наконец отложила рулетку.

— Ты серьёзно? Я тут стараюсь, думаю, как сделать квартиру уютнее, а ты мне указываешь?

— Я прошу вас не распоряжаться моим имуществом.

— Твоим? — Людмила Петровна рассмеялась. — Ничего твоего здесь нет! Ты замуж вышла — теперь всё общее! Ты жена моего сына. Значит, всё, что у тебя есть, принадлежит и ему. А раз он мой сын, то я тоже имею право решать, как нам всем удобнее жить!

Ирина почувствовала, как внутри поднимается холодная волна.

Не из-за слов свекрови.

Она уже слышала подобное.

Из-за того, что Максим стоял рядом и молчал.

Людмила Петровна снова взяла рулетку.

— Так, Максим, давай отодвинем стол. Потом шкаф переставим. Диван сюда отлично встанет.

Максим подошёл к Ирине и осторожно положил руку ей на плечо.

— Ир, ну пожалуйста. Давай без скандала. Мама не со зла. Она просто хочет, чтобы ей было удобно, когда она приезжает.

Ирина посмотрела на его руку.

— А мне? — тихо спросила она.

— Что тебе?

— Мне здесь будет удобно?

Максим вздохнул.

— Ну не преувеличивай. Ты можешь работать и в спальне. А мама не молодеет. Ей тоже нужно где-то отдыхать.

— Значит, ты уже всё решил?

— Ира, я не хочу ссориться из-за ерунды.

Она медленно убрала его руку со своего плеча.

— Для тебя это ерунда?

Максим ничего не ответил.

Людмила Петровна, решив, что сопротивление наконец сломлено, довольно хлопнула ладонями.

— Вот и прекрасно! Я же говорила, что мы договоримся. А то сразу «моя квартира», «мои вещи»… Стыдно должно быть. В семье так не живут.

Она направилась в прихожую за следующей коробкой.

Ирина проводила её взглядом.

Потом посмотрела на пустые полки, на разобранную лампу, на свой письменный стол, который уже отодвинули от окна.

И вдруг заметила, что Максим заранее снял с верхней полки фотографию, на которой они стояли вдвоём перед дверью этой квартиры в день, когда получили ключи.

Фотография лежала лицом вниз на подоконнике.

Он даже не подумал спросить её, хочет ли она оставить её на месте.

Ирина медленно подошла к окну и подняла рамку.

На снимке Максим смеялся, обнимая её за плечи. На заднем плане была дверь квартиры, которую она семь лет выплачивала собственными деньгами.

Она поставила фотографию обратно.

Затем подошла к четырём коробкам, взяла первую и начала доставать книги.

— Ты что делаешь? — спросила свекровь, вернувшись в комнату.

Ирина не ответила.

Она поставила немецкие словари на полку. Затем вернула папки на стеллаж, собрала настольную лампу и поставила её на письменный стол.

После этого она развернула стол к окну.

Людмила Петровна смотрела на неё, не веря собственным глазам.

— Максим! Ты видишь, что она делает?!

Максим шагнул вперёд.

— Ира, прекрати. Мы же уже всё обсудили.

Ирина выпрямилась.

— Нет, Максим. Мы ничего не обсуждали. Вы с мамой решили всё за меня.

— Ну и что ты предлагаешь? — раздражённо спросил он. — Выставить её за дверь?

Ирина посмотрела сначала на свекровь, потом на мужа.

— Я предлагаю вернуть мою комнату в прежнее состояние. И больше не трогать мои вещи.

— А если я не хочу? — вызывающе спросила Людмила Петровна.

Ирина несколько секунд молчала.

Потом прошла в спальню.

Свекровь довольно улыбнулась.

— Вот видишь, Максим! Я же говорила, что с ней можно договориться.

Но через минуту из спальни послышался звук открывающегося шкафа.

Затем шаги.

Ирина вернулась в прихожую с бордовыми бархатными шторами, аккуратно сложенными в руках.

Она положила их на тумбочку рядом с пальто Людмилы Петровны.

Потом открыла входную дверь.

— Людмила Петровна, ваши вещи здесь. Пожалуйста, уходите.

Свекровь побледнела.

— Ты меня выгоняешь?!

— Да.

— Максим! — закричала она. — Ты слышишь?! Твоя жена выставляет твою мать!

Максим встал между ними.

Ирина посмотрела на него в последний раз с надеждой, что хотя бы сейчас он скажет то, что должен был сказать много месяцев назад.

Но муж только покачал головой.

— Ира, ты перегибаешь. Из-за нескольких вещей разрушать семью? Неужели тебе трудно хоть раз уступить?

Ирина медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда ответь мне на один вопрос.

Максим нахмурился.

— Какой ещё вопрос?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Если в этой квартире больше нет ничего моего, как ты утверждаешь, тогда почему именно я должна всё время уступать?

Максим открыл рот, но не произнёс ни слова.

А Людмила Петровна вдруг перестала кричать.

Потому что впервые за всё время Ирина не оправдывалась, не просила и не пыталась убедить их в своей правоте.

Она ждала ответа.

И теперь от того, что ска

жет Максим, зависело гораздо больше, чем судьба старого комода или одной маленькой комнаты.