Провинциальный юбилей, бывшая жена и миллионы

ЧАСТЬ 1

Когда Артём потащил меня в Зареченск на шестидесятилетие своего отца, я думала, что мы отсидим там от силы пару часов для приличия, улыбнёмся доживающим свой век родственникам и быстро сбежим в нормальный отель. Но я явно недооценила масштаб этой провинциальной катастрофы.

— Уберите эту дрянь со стола, мы такое не едим! — сказала я и с отвращением отодвинула тяжёлое хрустальное блюдо с серой дрожащей холодечной массой.

Вера Павловна, моя свекровь, сразу сгорбилась над своей салфеткой, а Артём просто вжал голову в плечи своего дорогого пиджака. В квартире пахло варёными яйцами, укропом и абсолютным отчаянием. На столе красовался оливье в прабабушкиных салатницах и пузатые бутылки с дешёвым полусладким вином. Ни камамбера, ни хамона, ни даже элементарного тартара из тунца! Настоящие поминальные посиделки советской эпохи. Этот юбилей явно был провалом, и я как раз собиралась доходчиво объяснить это всем присутствующим, как вдруг в прихожей раздался звонок…

Я пошла открывать… и обомлела. На коврике стояла молодая девушка, одетая ровно в такой же брендовый костюм, как у меня, с точно такой же дорогой сумкой, а за руку она держала мальчика лет пяти — точную копию моего мужа в детстве.

Она смерила меня взглядом с ног до головы и с улыбкой заявила:

— Здравствуйте! А мы на папин юбилей!

ЧАСТЬ 2

Я стояла у двери и смотрела на эту девицу так, словно у неё только что выросла вторая голова. Мальчик тем временем весело заглянул мне за спину, вытащил из кармана леденец и сказал:

— Тётя, а у вас папа дома? А то мама сказала, что сегодня мы наконец заберём его обратно.

Вот тут у меня внутри что-то очень громко обрушилось. Я перевела взгляд с мальчика на девушку. Костюм — точная копия моего французского оригинала, только швы чуть кривее. Сумка — подделка под Chanel, но сделана неплохо. И главное — лица. Мальчик был списан с детских фотографий Артёма до мельчайших деталей: тот же курносый нос, те же оттопыренные уши и взъерошенные вихры.

В этот момент мне невероятно сильно хотелось спросить у неё, в каком именно институте она получала диплом по феноменальной наглости. Но я решила не тратить на неё столь ценную информацию.

— Артём! — громко позвала я, даже не оборачиваясь. — Выйди, пожалуйста. Тут к тебе… делегация из прошлого.

В прихожей материализовался мой муж. В одной руке он дергал пуговицу на манжете, в другой сжимал бокал с дешёвым полусладким. Когда его взгляд упал на незваных гостей, бокал выскользнул из его пальцев и с оглушительным звоном разлетелся по старенькому паркету.

— Оля… — пробормотал он, побелев до цвета той самой холодечной массы, которую я только что отвергла за столом. — Настя? Ты что здесь делаешь?

— Как что? — раздался из гостиной звонкий голос Веры Павловны, которая уже спешила на шум разбитого стекла. — Тема, кто там пришли?

Когда свекровь увидела Настю с ребёнком, её лицо изменилось до неузнаваемости. Вместо испуга или замешательства на нём расплылась… виноватая, но довольная улыбка.

— Ой, Настенька! Арсюша! — всплеснула руками Вера Павловна, даже не глядя на меня. — Проходите, милые! А мы уж думали, вы не приедете!

Я замерла. В голове моментально сложился пазл, но от этого картины проще не стало.

— Так, — я скрестила руки на груди. — Насколько я понимаю, для всех присутствующих, кроме меня, это сюрпризом не является?

Артём судорожно сглотнул:

— Катя, ты всё не так поняла. Это… это Настя. Моя бывшая девушка.

— А это Арсюша, твой сын, про которого ты своей законной жене «забыл» рассказать за пять лет брака? — ядовито уточнила я.

— Конечно! — вступила в разговор Настя, бесцеремонно проходя в коридор и сбрасывая туфли. — Потому что если проблема существует, почему бы не скрывать её пять лет, а потом свалить всё на свекровь? Правда, Артёмчик?

Я посмотрела на Настю, потом на Артёма, потом на застывшую в умилении свекровь и поняла: сегодня в нашей семье даже фикус в углу имеет больше честности и финансовой стабильности, чем мой муж.

— Заходите, заходите! — суетилась Вера Павловна, уже усаживая мальчика за стол и накладывая ему полную тарелку того самого оливье. — Катенька, ну ты не стой в дверях, пройди. Нам надо поговорить. По-семейному.

Мы вернулись за стол. Атмосфера стала настолько плотной, что её можно было нарезать ножом вместе с докторской колбасой. Я села на свой стул, аккуратно сложила hands на коленях и приготовилась слушать эту провинциальную санту-барбару.

— В общем, Катя, — начал Артём, не поднимая глаз от скатерти. — Арсению пять лет. Мы с Настей расстались ещё до того, как я познакомился с тобой. Она не хотела ребёнка, уехала в другой город… А полгода назад вернулась. И сказала, что мальчик мой.

— И ты, конечно же, сразу сделал ДНК-тест? — поинтересовалась я, приподняв бровь.

— Зачем деньги тратить? — возмущённо вмешалась свекровь, обнимая мальчика за плечи. — Вы только посмотрите на него! Это же вылитый Артёмка в детстве! Те же ушки, тот же носик! Тут и без тестов всё понятно! К тому же Настя попросила немного помочь… Артём переводит им деньги каждый месяц. Из ваших… ну, из ваших общих средств.

Вот тут меня прожгло насквозь.

— То есть, пока я отказывала себе в покупке второй пары туфель от Manolo Blahnik, потому что мы «копили на ипотеку», ты тайком содержал свою бывшую и её ребёнка только потому, что у мальчика сходная форма ушей?

— Ты что, серьёзно? — я повернулась к мужу.

— Более чем… — пискнул Артём.

— А если я сейчас встану и уйду?

— Тогда впервые в жизни тебе придётся столкнуться с последствиями собственных решений, Артём, — закончила я за него.

Настя в этот момент спокойненько допивала вино из моего бокала и наблюдала за нашей сценой с откровенным удовольствием. Маленький Арсюша тем временем уплетал салат и вдруг выдал:

— Мама, а когда дядя Валера приедет? Ты же сказала, что если этот дядя даст денег, мы с дядей Валерой поедем на море!

В комнате повисла звенящая тишина. Даже тиканье старых настенных часов, казалось, остановилось.

Вера Павловна медленно опустила ложку:

— Какая… какой дядя Валера, Арсюшенька?

Настя мгновенно поперхнулась вином и густо покраснела.

— Арсюша, молчи! Перепутал всё!

— Ничего я не перепутал! — надулся мальчик. — Дядя Валера дома остался! Он сказал, что пока мы у папы Артёма возьмём конверт, он нам билеты в Сочи купит!

Я не удержалась и тихо зааплодировала.

— Какой неожиданный сюжетный поворот! — сказала я. — Настенька, браво. Сценарий достоин премии «Оскар».

Артём медленно поднял голову. В его глазах впервые за вечер появился намек на мыслительный процесс.

— Настя… Какой Валера? Ты же говорила, что живёшь одна и еле сводишь концы с концами!

— Да это её сожитель! — вдруг раздался бас из коридора.

В квартиру без стука вошёл коренастый мужчина лет шестидесяти пяти в старом олимпийском костюме — свёкр, Виктор Петрович, который всё это время, оказывается, чинил что-то в гараже.

— Витя! Ты откуль взялся? — всплеснула руками Вера Павловна.

— Да я на балконе курил, всё слышал, — хмыкнул свёкр, проходи к столу и беря кусок колбасы прямо руками. — Настька твоя, Тёма, уже полгода с этим Валерой-риелтором гуляет. Вся округа знает, кроме твоей матери-дуры, которая только о внуках мечтает!

— Витя! — ахнула свекровь.

— Что «Витя»? — отрезал свёкр. — Настька к тебе пришла, слезу пустила, детскую фотку Тёмы из интернета скачала, подстригла пацана так же — и готова схема! А ты и уши развесила! А Тёмка наш — лопух, весь в тебя.

Настя быстро поняла, что маска сброшена. Она встала, подхватила сумку и дернула мальчика за руку:

— Пойдём, Арсюша. Здесь нам не рады. Деньги всё равно уже переведены за этот месяц.

— Стоять, — тихо, но очень чётко сказала я.

Я достала из своей сумочки телефон, открыла приложение банка и набрала номер.

— Что ты делаешь, Катя? — нервно спросил Артём.

— Звоню своему юристу. И в службу безопасности банка. Понимаешь, Настенька, дело в том, что счета, с которых Артём переводил вам деньги последние полгода, оформлены на мою инвестиционную компанию. Это не просто «общие деньги супругов». Это средства юридического лица. И ваши регулярные переводы без договора и оснований подпадают под статью о мошенничестве в крупном размере.

Настя замерла. Её наглость улетучилась за секунду.

— Ты… ты не сделаешь этого.

— Ещё как сделаю, — улыбнулась я самой своей обаятельной улыбкой. — Если прямо сейчас не напишешь расписку о том, что обязуешься вернуть всё до единой копейки в течение тридцати дней, а также пройти официальный ДНК-тест за свой счёт. Если тест покажет, что мальчик действительно от Артёма — алименты будут выплачиваться строго по закону через суд. Но ни копейкой больше.

Настя посмотрела на меня, потом на свёкра, который молча одобрительно кивнул, достала из сумочки ручку и с ненавистью уставилась на лист бумаги, который я перед ней положила.

Спустя двадцать минут Настя и мальчик покинули квартиру.

Тишина за столом была почти молитвенной. Вера Павловна сидела красная, как свёкла, и не знала, куда девать глаза. Артём смотрел на меня так, словно увидел перед собой не жену, а как минимум генерала секретных служб.

— Кать… — тихо промямлил он. — Прости меня. Я такой дурак… Я просто хотел как лучше, думал, ребёнок мой…

— Ты действительно дурак, Артём, — мягко сказала я, поднимаясь из-за стола. — Но твой главный грех даже не в том, что ты поверил этой аферистке. А в том, что ты три года врал мне.

— Катенька, ну ради праздника, ну прости его! — запричитала свекровь.

— Знаете, Вера Павловна, — я вежливо улыбнулась. — Праздник действительно удался. Холодец у вас, конечно, ужасный. Но вот семейные традиции — просто незабываемые.

Я взяла свою сумочку, накинула пальто и выходила из квартиры под молчаливое уважение Виктора Петровича, который напоследок поднял в мою сторону рюмку с дешёвым вином.

С того дня прошло три месяца. ДНК-тест, кстати, показал, что Артём действительно не имеет к маленькому Арсюше никакого отношения. Деньги Настя вернула до последнего рубля — оказывается, у её «дяди Валеры» водились кое-какие сбережения.

С Артёмом мы, разумеется, развелись. Сейчас он живёт с мамой в Зареченске и, говорят, до сих пор боится отвечать на звонки с незнакомых номеров.

А я… я купила себе те самые туфли от Manolo Blahnik. И знаете что? Они сидят на мне просто идеально. В отличие от моего бывшего мужа.