. На семейном ужине всплыло то, из-за чего сын навсегда ушёл из дома

ЧАСТЬ 1

Когда свекровь увидела, кто сидит на месте её сына, она даже не сняла пальто.

— Уберите отсюда эту женщину, — тихо сказала Тамара Ивановна, глядя на Светлану. — За этот стол она не сядет.

Я сначала решила, что ослышалась.

В тот вечер я впервые за долгое время была по-настоящему счастлива. Мне было тридцать четыре года, я семь лет состояла в браке с Павлом, и последние несколько месяцев мы жили так, словно всё в нашей семье сводилось к работе, счетам и бесконечным разговорам о том, чего нам не хватает.

Но три дня назад Павел вернулся домой с таким выражением лица, какого я не видела у него уже много лет.

Он положил на кухонный стол папку с документами, обнял меня сзади и сказал:

— Леночка, кажется, у нас наконец-то всё получится.

Я повернулась к нему.

— Что именно?

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок.

— Пока не буду рассказывать. В пятницу собери всех на ужин. Хочу, чтобы мама тоже была.

Я не стала задавать лишних вопросов. Павел редко устраивал сюрпризы, а его желание собрать семью за одним столом показалось мне хорошим знаком.

Весь следующий день я провела в хлопотах. Купила мясо, овощи, свежий хлеб, достала праздничную скатерть, которую обычно берегла для особых случаев. Даже переставила посуду в шкафу, чтобы найти сервиз, подаренный нам на свадьбу.

Тамара Ивановна любила порядок и традиции. По её мнению, семейный ужин должен был проходить так, как заведено: мужчина во главе стола, хозяйка рядом с ним, остальные — на своих местах.

За семь лет брака я привыкла к её замечаниям. Она могла переставить чашки, поправить салфетки или спросить, почему я подала салат не в той миске. Иногда мне казалось, что она приезжает не повидаться с сыном, а проверить, насколько правильно я веду его дом.

Павел обычно отшучивался.

— Мама просто любит, когда всё на своих местах.

Я отвечала, что в нашем доме некоторые вещи всё-таки можно решать без семейного совета.

Он смеялся и обнимал меня за плечи. На этом разговоры заканчивались.

В пятницу около четырёх часов дня Павел позвонил мне с работы.

— Лен, небольшое изменение. Я задержусь. Возможно, приеду чуть позже всех.

— Но ведь ты сам попросил собрать семью.

— Знаю. Прости. Не начинай ужин без меня, хорошо?

В его голосе слышалось напряжение, но я решила, что дело связано с той самой новостью, которую он собирался объявить.

— Хорошо. Только постарайся не опоздать надолго.

— Постараюсь.

Перед тем как отключиться, он добавил:

— И ещё. Если мама начнёт спрашивать о Светлане, не удивляйся. Я сам всё объясню.

Я замерла с телефоном у уха.

— О какой Светлане?

Но Павел уже завершил звонок.

Светлана Петровна была нашей бывшей соседкой. Ей исполнилось пятьдесят восемь лет, и когда-то она жила в квартире напротив той, где Павел вырос вместе с матерью. После переезда мы почти не общались, хотя несколько месяцев назад случайно встретили её возле продуктового магазина.

Тогда она долго смотрела на Павла, будто хотела что-то спросить, но в последний момент передумала.

Я помнила эту встречу, однако не придавала ей значения.

Через час Светлана позвонила сама.

— Елена, добрый день. Не помешала?

— Нет, конечно. Что случилось?

Она помолчала.

— Павел сказал, что сегодня вы собираете семью. Я знаю, что меня не было в ваших планах, но он попросил меня прийти.

Я посмотрела на накрытый стол.

— Павел пригласил вас?

— Да. Он сказал, что настало время поговорить.

Последние слова прозвучали так странно, что я невольно переспросила:

— Поговорить о чём?

— Думаю, он сам вам расскажет.

Светлана не стала объяснять больше ничего. Она лишь уточнила адрес, поблагодарила за приглашение и попрощалась.

Я осталась на кухне с неприятным ощущением, будто в собственном доме пропустила какую-то важную главу семейной истории.

К шести часам всё было готово. На столе стояли горячее мясо с картофелем, два салата, маринованные огурцы и тарелка с пирогом, который я испекла утром. Я даже поставила возле каждого прибора небольшую карточку с именем гостя, чтобы никто не спорил, где ему сидеть.

Место Павла всегда находилось во главе стола, возле окна. Это была его привычка ещё с детства: Тамара Ивановна рассказывала, что отец Павла сидел там до самой смерти, а после его похорон она сама пересадила сына на это место.

С тех пор никто не занимал его стул без разрешения Павла.

Я не считала это правило чем-то особенным. Просто семейная традиция.

Но в тот вечер всё получилось иначе.

Светлана приехала первой. Она принесла коробку с домашним печеньем, сняла пальто и внимательно осмотрела прихожую.

— Вы здесь многое изменили, — заметила она. — Раньше Павел даже представить не мог, что в этой квартире будет так уютно.

— Он говорит, что я слишком много времени трачу на интерьер, — улыбнулась я.

Светлана не улыбнулась в ответ.

— Нет. Ему всегда нравилось, когда дома кто-то ждёт.

В её словах было столько грусти, что я не нашлась, что ответить.

Мы прошли в гостиную. Я предложила ей сесть за стол, и она без колебаний заняла место во главе, возле окна.

— Вы уверены? — спросила я. — Павел обычно сидит здесь.

Светлана медленно провела ладонью по краю стола.

— Знаю.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Сегодня он сам попросил меня сесть именно сюда.

У меня возникло ещё больше вопросов, но в этот момент раздался звонок в дверь.

Тамара Ивановна вошла, как всегда, без спешки. На ней было тёмно-синее пальто, а в руках — пакет с яблоками, которые она собиралась оставить нам после ужина.

— Елена, здравствуй. Павел уже приехал?

— Пока нет. Он немного задерживается.

— Понятно.

Свекровь сняла обувь, повесила пальто и направилась в гостиную. Я пошла следом, собираясь помочь ей снять шарф.

Но, переступив порог, она внезапно остановилась.

Её взгляд упал на Светлану.

Затем — на стул во главе стола.

Пакет с яблоками выскользнул из её рук. Несколько фруктов покатились по полу, один ударился о ножку стола.

Светлана медленно поднялась.

— Здравствуй, Тамара.

Свекровь не ответила.

Она смотрела на неё так, словно перед ней стоял человек, которого она надеялась больше никогда не увидеть.

— Что она здесь делает? — спросила Тамара Ивановна.

Я растерянно посмотрела на Светлану.

— Павел сам её пригласил. Он сказал, что сегодня нам нужно собраться всем вместе.

— Павел её пригласил?

— Да.

Свекровь перевела взгляд на пустой стул рядом с окном.

— И ты позволила ей сесть на его место?

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение.

— Это всего лишь стул. Светлана — наша гостья.

— Для тебя, может быть, всего лишь стул.

Тамара Ивановна произнесла это так, будто я оскорбила не её сына, а память о ком-то, кого давно нет рядом.

Я попыталась сохранить спокойствие.

— Мама, мы собрались по важному поводу. Павел хотел, чтобы вы обе были здесь. Давайте хотя бы сначала поужинаем.

— Нет.

Она даже не посмотрела на накрытый стол.

— Я не останусь.

— Но почему? — вырвалось у меня. — Вы ещё даже не знаете, зачем мы собрались!

Тамара Ивановна повернулась ко мне.

— А ты знаешь, кого пригласила в дом?

— Светлану. Бывшую соседку вашей семьи.

— Бывшую соседку, — повторила она с горькой усмешкой. — Если бы всё было так просто.

Светлана опустила глаза. Её пальцы сжали край скатерти, и я заметила, что они дрожат.

— Тамара, не надо, — тихо сказала она.

— Не надо? — Свекровь впервые повысила голос. — Ты исчезла из нашей жизни на столько лет, а теперь пришла и села на место моего сына, словно имеешь на это право?

— Я села туда, куда меня попросил сесть Павел.

— Замолчи!

Я никогда не слышала, чтобы Тамара Ивановна так разговаривала с посторонним человеком. Даже со мной она обычно ограничивалась холодными замечаниями.

Я встала между ними.

— Довольно. Если у вас есть старые разногласия, обсудите их спокойно. Но не устраивайте сцену у меня дома.

Свекровь посмотрела на меня с удивлением.

— Ты действительно ничего не знаешь?

— О чём?

Она открыла рот, но в этот момент зазвонил мой телефон.

На экране высветилось имя Павла.

Я ответила сразу.

— Где ты? Мама уже приехала, и здесь происходит что-то совершенно непонятное.

На другом конце провода повисла пауза.

— Она увидела Светлану?

Я посмотрела на свекровь.

— Да. И, кажется, сейчас уйдёт.

— Лен, послушай меня внимательно. Не позволяй маме уехать, пока я не приеду. Пожалуйста.

— Павел, что происходит?

— Я всё объясню. Только не давай им снова начать этот разговор без меня.

Он отключился прежде, чем я успела задать следующий вопрос.

Я медленно опустила телефон.

«Снова начать этот разговор».

Эти слова не выходили у меня из головы.

Значит, речь шла не о случайной ссоре. Не о старой обиде из-за денег, не о наследстве и даже не о том, что Светлана когда-то была соседкой.

Они уже говорили об этом раньше.

И Павел знал, что произойдёт, если его мать увидит эту женщину.

— Мама, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, — пожалуйста, объясните мне, что случилось.

Тамара Ивановна долго молчала. Затем подняла с пола яблоки, аккуратно сложила их обратно в пакет и направилась к двери.

Я решила, что она всё-таки уйдёт.

Но возле прихожей свекровь остановилась и обернулась к Светлане.

В её глазах больше не было возмущения. Только усталость человека, который слишком долго хранил одну и ту же тайну.

— Ты наконец рассказала им, почему мой сын тогда уехал?

Светлана побледнела.

А я вдруг поняла, что за семь лет брака Павел ни разу не рассказывал мне, почему после смерти отца он на несколько месяцев исчез из родного города и почему его мать всегда обрывала любой разговор об этом времени.

В этот момент за дверью послышались быстрые шаги.

Павел вернулся.

Но, услышав последние слова матери, он не вошёл в комнату.

Он остался стоять в дверях.

И впервые за все годы нашей совместной жизни я увидела, как мой муж боится собственного прошлого.

Продолжение — во второй части.

ЧАСТЬ 2

Павел стоял в дверях, не снимая пальто. Его взгляд остановился на матери, затем переместился на Светлану, сидевшую возле окна. Никто не произнёс ни слова.

Первой тишину нарушила Тамара Ивановна.

— Ну что, сынок? Теперь ты сам расскажешь жене, почему семь лет назад уехал из родного города? Или опять оставишь это мне?

Павел медленно закрыл дверь.

— Мам, я просил тебя не начинать без меня.

— А я семь лет просила тебя перестать прятаться за чужими спинами!

Я посмотрела на мужа. Он был бледен, а на скулах проступили напряжённые желваки.

— Павел, — тихо сказала я, — я хочу услышать правду. Не обрывки фраз и не ваши старые ссоры. Правду.

Он снял пальто, повесил его в прихожей и вернулся в гостиную. Однако к столу не подошёл.

— Лен, я собирался рассказать тебе сегодня.

— Ты пригласил Светлану, попросил маму прийти, велел мне накрыть стол, но не объяснил даже, о чём мы будем говорить. И ты называешь это желанием рассказать правду?

Павел опустил глаза.

Светлана поднялась.

— Может быть, мне лучше уйти. Я не хочу разрушать вашу семью.

— Нет, — ответила я. — Вы уже пришли. И, судя по всему, именно вы знаете то, чего не знаю я. Поэтому, пожалуйста, останьтесь.

Тамара Ивановна горько усмехнулась.

— Вот теперь всё правильно. Пусть останется. Когда-то я тоже думала, что молчание защищает семью. Оказалось, оно только помогает лжи жить дольше.

Она села на край дивана и сложила руки на коленях.

— Началось всё в тот год, когда умер отец Павла. Муж долго болел, и последние месяцы мы почти не выходили из дома. После его смерти Павел изменился. Он стал раздражительным, перестал разговаривать со мной и целыми днями пропадал на работе.

— Я не изменился, мама. Я просто больше не мог жить так, как раньше.

— Потому что я не позволила тебе сделать то, что ты хотел.

Светлана посмотрела на Тамару Ивановну.

— Скажите ей всё до конца.

Свекровь резко повернулась к ней.

— Не смей указывать мне, что говорить!

— Тогда скажу я, — ответила Светлана. — Хотя бы один раз выслушайте меня до конца.

Она снова села, но теперь смотрела только на меня.

— Елена, ваш муж уехал не из-за работы и не потому, что хотел начать новую жизнь в другом городе. Он уехал после того, как узнал, что его отец оставил письмо.

Я посмотрела на Павла.

— Какое письмо?

Он провёл ладонью по лицу.

— За несколько недель до смерти отец попросил меня найти документы в нижнем ящике письменного стола. Среди бумаг лежал конверт с моим именем. Я прочитал письмо ночью, когда мама уже спала.

— И что в нём было? — спросила я.

— Отец писал, что много лет назад совершил поступок, о котором сожалел. Он хотел исправить его, но боялся, что после его смерти всё станет ещё хуже.

Тамара Ивановна сжала губы.

— Он был болен. Не всё, что человек пишет в таком состоянии, следует принимать за чистую монету.

— Он написал конкретные имена, мама.

– Он написал то, что разрушило бы нашу семью!

Павел посмотрел на неё.

— Наша семья уже была разрушена. Просто я тогда этого не понимал.

Светлана глубоко вздохнула.

— В письме говорилось обо мне.

Я почувствовала, как холодеют руки.

— О вас?

— Да. Много лет назад я работала в бухгалтерии небольшого предприятия, где трудился отец Павла. Мы жили в соседних домах, наши семьи дружили. Когда у меня возникли серьёзные проблемы, он помог мне. Но потом его помощь обернулась для меня бедой.

Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— У меня был младший брат Андрей. Он работал на том же предприятии и отвечал за склад. Однажды обнаружилась крупная недостача. Руководство решило, что деньги присвоил Андрей. Документы указывали на него, и против него начали готовить заявление в милицию.

— Но он был невиновен? — спросила я.

— Да. Позже выяснилось, что часть накладных была оформлена неправильно, а несколько подписей поставили без его ведома. Андрей пытался доказать это, но ему никто не верил. Он собирался уехать из города, потому что боялся уголовного дела.

Павел тихо добавил:

— Отец знал, кто действительно подписывал документы.

Я перевела взгляд на него.

— Кто?

— Его непосредственный начальник. Но тот был близким другом моего отца. Если бы правда открылась, он потерял бы должность, а отец тоже оказался бы под следствием за то, что раньше закрывал глаза на нарушения.

Тамара Ивановна встала.

— Достаточно! Вы собираетесь превратить один старый случай в суд над человеком, которого уже нет в живых!

— Никто не судит твоего мужа, мама, — ответил Павел. — Мы говорим о том, что произошло с живыми людьми после его решения.

Светлана продолжила:

— Отец Павла обещал помочь Андрею. Он собирался передать документы, подтверждавшие, что тот не совершал хищения. Но потом отозвал своё обещание. Начальник пригрозил, что если документы попадут в чужие руки, предприятие обвинит в недостаче моего брата, а моего отца, который тоже там работал, уволят. У нас тогда не было денег даже на адвоката.

— И мой отец промолчал? — спросила я.

— Сначала да. Но незадолго до смерти он признался Павлу, что сохранил копии документов. Он хотел, чтобы сын передал их мне.

Я повернулась к мужу.

— Ты передал их?

Павел кивнул.

— Через несколько дней после похорон. Я встретился со Светланой и отдал ей папку. В ней были копии накладных, письма и объяснение отца. Но я не знал, что произошло дальше.

Светлана посмотрела на него с благодарностью, смешанной с болью.

— Эти документы помогли нам восстановить события. Андрей смог обратиться за пересмотром своего дела. Но прежде чем всё было официально выяснено, он уже уехал из города. Он потерял работу, несколько лет не мог найти нормальное место и до сих пор тяжело переживает то, что его когда-то объявили вором.

Я молчала, пытаясь соединить услышанное.

— Но почему Павел уехал? — спросила я. — Если он передал документы, зачем ему было исчезать на несколько месяцев?

Ответила Тамара Ивановна.

— Потому что он решил обвинить собственного отца.

— Нет, мама. Я решил рассказать правду.

— Ты хотел отнести оригиналы документов в прокуратуру! — выкрикнула она. — Ты собирался опозорить фамилию своего отца после его смерти!

— Я хотел, чтобы люди, которые пострадали, перестали платить за его молчание.

Тамара Ивановна отвернулась к окну.

Теперь я понимала, почему она так резко отреагировала на присутствие Светланы. Для неё эта женщина была не просто бывшей соседкой. Она напоминала о поступке мужа, который Тамара всю жизнь старалась оправдать.

Но оставался главный вопрос.

— Если Павел помог Светлане, почему вы столько лет рассказывали всем, что он уехал из-за работы? И почему он сам никогда не говорил мне об этом?

Муж сел напротив меня.

— Когда я собирался передать документы, мама сказала, что отец просил никому не рассказывать о случившемся. Она боялась, что после его смерти все будут вспоминать только этот поступок, забыв о том, каким он был раньше. Мы поссорились. Она сказала, что если я пойду против неё, то больше не должен считать этот дом своим.

— Я была в отчаянии, — тихо произнесла Тамара Ивановна. — Я только что похоронила мужа. Мне казалось, что вместе с ним у меня отнимают всё, что осталось от прежней жизни.

— А мне было двадцать девять лет, — сказал Павел. — Я потерял отца и одновременно понял, что человек, которого я уважал, помог скрыть правду. Я не мог остаться в этом городе и каждый день делать вид, будто ничего не случилось.

— Поэтому ты уехал, не попрощавшись со мной?

— Я пытался поговорить с тобой. Ты сказала, что я предатель.

Тамара Ивановна закрыла глаза.

Я вспомнила, как Павел иногда просыпался ночью, садился на край кровати и долго смотрел в темноту. Когда я спрашивала, что случилось, он отвечал, что просто устал. Я верила ему, потому что не представляла, какую историю он носит в себе.

— А почему ты не рассказал мне всё после нашей свадьбы? — спросила я. — У нас ведь не было причин скрывать это друг от друга.

Павел долго не отвечал.

— Сначала мне казалось, что это не моя история, а история отца и матери. Потом я боялся, что ты начнёшь иначе относиться к моей семье. А когда мы переехали и начали жить своей жизнью, мне стало проще оставить прошлое позади. Я убеждал себя, что если больше никто не говорит об этом, значит, всё закончилось.

— Но сегодня ты сам пригласил Светлану.

— Потому что вчера она позвонила мне. Андрей умер два месяца назад. Перед смертью он попросил сестру найти человека, который когда-то помог ему вернуть доброе имя, и поблагодарить его. Светлана сказала, что хочет встретиться со мной и передать мне письмо Андрея.

Светлана достала из сумки небольшой конверт.

— Я принесла его сегодня. Но не успела отдать.

Она положила конверт на стол. На нём было написано имя Павла неровным почерком.

Павел открыл письмо и прочитал его молча. Потом аккуратно сложил лист и убрал обратно.

— Что там? — спросила я.

— Андрей благодарит меня за то, что я передала документы. Пишет, что ему наконец удалось доказать свою невиновность. И что он слишком долго сердился на всех, кто не помог ему раньше.

Павел замолчал.

— Он пишет, что не хочет, чтобы его история закончилась ещё одной семейной враждой.

Светлана кивнула.

— Поэтому я и согласилась прийти. Я не хотела, чтобы вы с Тамарой Ивановной снова поссорились. Но я не могла позволить, чтобы правда так и осталась между нами.

Тамара Ивановна медленно подошла к столу. Она посмотрела на конверт, затем на сына.

— Я не знала, что Андрей умер.

— Я тоже узнал только вчера, — ответил Павел.

— И я не знала, что документы помогли ему оправдаться.

Светлана устало улыбнулась.

— Вы никогда не спрашивали. Вы решили, что если не будете вспоминать об этом, то всё исчезнет само.

Свекровь опустилась на стул. Впервые за весь вечер она выглядела не строгой хозяйкой, привыкшей контролировать каждую мелочь, а пожилой женщиной, которая слишком долго защищала память о муже и в итоге отдалилась от собственного сына.

— Я хотела сохранить семью, — прошептала она.

— Я понимаю, — сказал Павел. — Но ты пыталась сохранить её, заставляя меня молчать.

— Я боялась остаться одна.

Он придвинулся ближе.

— А я боялся, что если вернусь, мы снова начнём обвинять друг друга. Поэтому и не приезжал так часто, как должен был. Я тоже ошибался.

Я посмотрела на них обоих.

— Вы оба приняли решение за другого человека. Мама решила, что Павел должен молчать ради семьи. Павел решил, что молчание поможет ему забыть прошлое. А в результате я семь лет жила рядом с человеком, которого любила, но не знала, что его до сих пор мучает.

Павел взял меня за руку.

— Ты права. Я должен был рассказать тебе раньше.

Я не ответила сразу. Мне было больно от того, что он скрывал такую важную часть своей жизни, но я видела и другое: передо мной сидел человек, который наконец перестал убегать от прошлого.

Тамара Ивановна посмотрела на Светлану.

— Прости меня. Я не имела права встречать тебя такими словами.

Светлана некоторое время молчала.

— Мне было больно, Тамара. Но я не пришла сюда, чтобы отомстить. Я пришла, потому что не хотела больше хранить эту историю одна.

Я сняла с плиты остывшее блюдо и поставила его обратно разогреваться. Ужин давно перестал быть тем праздником, который я планировала. Но впервые за вечер мне захотелось, чтобы никто не уходил.

— Еда ещё не остыла окончательно, — сказала я. — Давайте хотя бы сядем за стол.

Тамара Ивановна взглянула на место возле окна.

— Я не могу сесть туда, — тихо произнесла она.

— Почему? — спросила я.

— Потому что это место всегда принадлежало Павлу. Я сама приучила его к этому. А сегодня, увидев Светлану, вспомнила не только о старой обиде. Я вспомнила, как мой сын однажды собрал вещи и ушёл, а я даже не попыталась его остановить.

Павел подошёл к стулу.

— Мам, садись. Сегодня я хочу, чтобы ты была здесь.

Он отодвинул для неё стул рядом с собой, а Светлана пересела на другое место. Никто не спорил о традициях, и никто не стал делать вид, будто вечер прошёл спокойно.

Мы сели за стол вчетвером.

Павел наконец рассказал, какую новость хотел объявить с самого начала. На работе ему предложили возглавить новый отдел, и он собирался принять предложение. Но прежде чем согласиться, он хотел перестать жить с ощущением, что однажды оставил незавершённое дело.

— Я думал, что сначала должен разобраться с прошлым, — сказал он. — А потом уже строить будущее.

Я сжала его руку.

— Будущее не требует, чтобы ты был без прошлого. Оно требует, чтобы ты больше не скрывал его от тех, кто рядом.

Тамара Ивановна слушала молча. Потом взяла ложку, попробовала остывший суп и впервые за вечер посмотрела на меня с искренним смущением.

— Елена, прости. Ты столько готовила, а я даже не спросила, чем могу помочь.

Я улыбнулась.

— В следующий раз поможете мне накрыть на стол.

— В следующий раз? — переспросила она.

— Конечно. Но при одном условии: никаких семейных тайн за ужином.

Павел тихо рассмеялся. Светлана тоже улыбнулась, и напряжение, державшее нас весь вечер, наконец ослабло.

Мы ещё долго разговаривали. Не только об Андрее и старых документах, но и о простых вещах: о работе, здоровье, доме и о том, как легко люди привыкают молчать, когда им страшно потерять друг друга.

Позже, когда гости разошлись, Тамара Ивановна задержалась у двери.

— Павел, можно я зайду к вам на следующей неделе? Просто так. Без повода.

Он обнял её.

— Конечно, мама.

Она ушла, а я вернулась к столу и начала убирать посуду. Павел подошёл сзади и обнял меня за плечи.

— Ты всё ещё сердишься?

— Немного, — честно ответила я. — Но теперь хотя бы знаю, на что именно.

Он поцеловал меня в висок.

— Я больше не хочу, чтобы между нами оставались такие вещи.

Я посмотрела на стул возле окна. Ещё утром он был для меня всего лишь привычным местом Павла. Вечером стал напоминанием о том, сколько боли может скрываться за обычными семейными правилами.

И я поняла: иногда человек отказывается от ужина не потому, что ему не нравится, кто сидит за столом. Иногда он боится того, что вспомнит, если всё-таки останется.

КОНЕЦ