ЧАСТЬ 2. ЧЕТЫРЕСТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ЗА ЧУЖУЮ НАГЛОСТЬ

— Накладная есть? — повторила я, глядя на Лидию.

Помощница достала из папки несколько распечатанных листов.

— Вот в этом и проблема, Отрада Всеславовна. По документам сырье числится на складе. Никакой официальной отгрузки не было. Но камера наблюдения зафиксировала машину Яромира. Более того, водитель даже не пытался скрыть номер.

Я медленно перелистнула документы.

На экране телефона появилось сообщение от мужа.

«Не забудь помыть полы. Мама сказала, что в твоем доме давно пора навести порядок. И не вздумай звонить мне во время банкета».

Я усмехнулась.

— Лида, ты знаешь, что самое смешное?

— Что именно?

— Яромир думает, что сегодня он лишил меня возможности попасть на банкет. А на самом деле он сам купил себе билет на выход из комбината.

Лидия ничего не ответила.

Я взяла телефон и позвонила начальнику службы безопасности предприятия.

— Виктор Петрович, добрый вечер. Мне нужны оригиналы записей с камер третьего сектора за сегодняшнее утро. И еще заблокируйте пропуска Яромира и Боримира. До моего отдельного распоряжения.

— Что-то случилось, Отрада Всеславовна?

— Случилось. И довольно неприятное. Подготовьте документы по последней инвентаризации.

— Понял. А банкет?

— Я буду.

Лидия посмотрела на меня с удивлением.

— Но ведь муж забрал приглашение!

— Лида, я генеральный директор комбината. Мне не нужно приглашение, чтобы войти в собственный зал.

Впервые за весь вечер я улыбнулась.

Через сорок минут мы приехали к ресторану «Метрополь».

У входа стояли дорогие автомобили, охрана в черных костюмах проверяла приглашения, а по лестнице поднимались руководители предприятий, представители администрации и приглашенные гости.

Я вышла из машины в графитовом костюме.

Лидия шла рядом с папкой документов.

— Отрада Всеславовна, вы уверены, что хотите устроить это сегодня? — тихо спросила она.

— Нет, Лида. Я не хочу устраивать скандал. Я хочу закончить историю, которую слишком долго называла семейной жизнью.

Мы направились ко входу.

Именно в этот момент я увидела знакомую компанию.

Яромир стоял возле стойки регистрации, гордо выставив грудь вперед. На нем был мой темно-серый пиджак, который я подарила ему на прошлый день рождения.

Рядом красовалась Настасья Михеевна.

Мое жемчужное ожерелье красиво лежало на ее шее.

Боримир фотографировал их на телефон.

— Мамочка, улыбнись! Сейчас сделаем фотографию на фоне баннера. Потом всем родственникам отправим!

Свекровь поправила волосы.

— Главное, чтобы меня посадили рядом с генеральным директором. Я не для того всю жизнь котлы мыла, чтобы теперь возле дверей сидеть.

Яромир громко рассмеялся.

— Не волнуйся. Сегодня ты будешь королевой.

Я подошла ближе.

— Как приятно видеть, что вы уже освоились.

Яромир обернулся.

Его улыбка исчезла.

— Ты?!

Настасья Михеевна моментально прикрыла ладонью ожерелье.

— Господи, опять ты! Яромир, я же говорила, что она не останется дома!

— Ты что здесь делаешь? — прошипел муж.

— Пришла на банкет.

— Я же тебе сказал сидеть дома!

— А я, видимо, забыла спросить разрешения.

Боримир прыснул со смеху.

— О, семейное собрание! Может, сразу столик заказать?

Яромир схватил меня за локоть.

— Уходи отсюда. Не позорь меня перед людьми.

Я аккуратно высвободила руку.

— Ты уже достаточно постарался, чтобы опозорить себя самостоятельно.

К нам подошел сотрудник охраны.

— Добрый вечер. Ваши приглашения, пожалуйста.

Яромир торжественно достал из внутреннего кармана золотистую карточку.

— Вот. Семья Гориных. Двое человек.

Охранник внимательно посмотрел на приглашение, затем на планшет.

— Простите, но данное приглашение зарегистрировано на Отраду Всеславовну Горину.

— И что? Я ее муж!

— В приглашении указано, что право прохода принадлежит исключительно приглашенному лицу.

— Да вы понимаете, кто я такой?! — возмутился Яромир.

— Понимаю, что вас нет в списке гостей.

Настасья Михеевна побледнела.

— Молодой человек, я мать его мужа! То есть его мать! Мы семья!

— Сожалею, но правила одинаковы для всех.

Яромир повернулся ко мне.

— Отрада! Скажи им, чтобы нас пропустили!

Я спокойно посмотрела на него.

— А зачем? Ты ведь сам говорил, что я здесь никто.

В этот момент из ресторана вышел генеральный директор холдинга Аркадий Львович.

Увидев меня, он широко улыбнулся.

— Отрада Всеславовна! Наконец-то! Мы вас уже заждались!

Он протянул мне руку.

— Добрый вечер, Аркадий Львович.

Яромир застыл.

— Аркадий Львович, здравствуйте! — поспешно вмешался он. — Я Яромир, муж Отрады. Вы меня, наверное, помните. Я на складе работаю.

Генеральный директор нахмурился.

— Горин? Кажется, ваша фамилия фигурировала в одном неприятном отчете.

Яромир нервно рассмеялся.

— Да это недоразумение. Рабочие вопросы. Семейные проблемы тут ни при чем.

Аркадий Львович перевел взгляд на меня.

— Отрада Всеславовна, вы готовы?

— Да. Только у меня есть небольшой вопрос к службе безопасности. Пожалуйста, пригласите сюда Виктора Петровича.

Яромир резко повернулся ко мне.

— Что ты задумала?

— Ничего особенного. Просто хочу, чтобы все присутствующие услышали одну интересную историю.

Через несколько минут появился начальник безопасности.

Он принес планшет и толстую папку.

— Отрада Всеславовна, все подготовлено.

Я посмотрела на мужа.

— Яромир, ты ведь говорил, что мать всю жизнь мечтала посидеть за одним столом с директорами?

— Да…

— Тогда у нее сегодня будет возможность посмотреть, как директора разбираются с воровством.

Яромир перестал улыбаться.

Аркадий Львович жестом пригласил нас в зал.

Но я не двинулась с места.

— Сначала документы.

Виктор Петрович открыл планшет.

На экране появилось изображение складского бокса. Яромир и Боримир отчетливо грузили мешки в автомобиль.

Настасья Михеевна прижала руки к груди.

— Это что такое?

Боримир попытался отойти в сторону.

— Я ничего не знаю! Это монтаж!

— Конечно, монтаж, — спокойно сказала я. — Наверное, и четырнадцать мешков какао сами запрыгнули в вашу машину.

Яромир побледнел.

— Отрада, давай поговорим дома.

— Дома мы уже поговорили. Ты даже отбеливатель использовал для убедительности.

Аркадий Львович посмотрел на запись, затем на меня.

— Отрада Всеславовна, почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что раньше я надеялась решить проблему внутри семьи.

— А теперь?

Я закрыла папку.

— Теперь я больше не собираюсь оплачивать чужую наглость собственными деньгами.

Яромир вдруг схватил меня за руку.

— Ты не посмеешь! Я твой муж!

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Именно поэтому я так долго тебя защищала. Но сегодня ты сам уничтожил последнюю причину, по которой я должна это делать.

И тут Настасья Михеевна неожиданно закричала:

— Не трогайте моего сына! Это все она! Она специально подставила мальчиков!

Лидия тихо произнесла:

— Отрада Всеславовна, кажется, она еще не знает про вторую часть документов.

Я повернулась к ней.

— Какую вторую часть?

Лидия достала из папки банковскую выписку.

— Переводы с карты вашего мужа. Деньги от продажи предыдущих партий сырья поступали не только ему. Часть переводов уходила на счет Настасьи Михеевны.

Я посмотрела на свекровь.

Она перестала кричать.

А затем произошло то, чего никто не ожидал.

Настасья Михеевна медленно сняла с шеи мое жемчужное ожерелье и протянула его мне.

— Отрада, доченька… Давай не будем портить такой прекрасный вечер. Мы ведь можем все уладить.

Я не взяла украшение.

— Нет, Настасья Михеевна. Теперь уже поздно.

Именно тогда Аркадий Львович произнес:

— Отрада Всеславовна, вы только посмотрите на дату последнего перевода. Кажется, это еще не все.

Он повернул планшет ко мне.

И я увидела документ, который заставил меня впервые за этот вечер по-настоящему растеряться.

Это был договор о продаже моей квартиры.

ЧАСТЬ 3. КВАРТИРА, КОТОРУЮ ОНИ УЖЕ ПОДЕЛИЛИ

Я несколько секунд смотрела на экран, не веря собственным глазам.

В документе значился мой адрес. Моя фамилия. Даже паспортные данные были указаны правильно.

Но подпись…

Подпись была моей.

Точнее, очень похожей на мою.

— Откуда это? — спросила я.

Лидия перелистнула документ.

— Сделка пока не завершена. Но договор предварительный. Покупатель внес задаток.

Я подняла глаза на Яромира.

Он стоял неподвижно, словно его внезапно выключили из розетки.

— Ты решил продать мою квартиру?

— Отрада, послушай…

— Я задала простой вопрос.

— Мы же муж и жена! — наконец выпалил он. — Я думал, что ты согласишься!

— Согласилась бы на продажу квартиры, в которой живу?

— Нам нужны были деньги!

— Кому нам? Тебе и Боримиру?

Боримир сразу вмешался:

— Я вообще не при делах. Я только помогал брату с документами.

— Ты помогал ему вывозить четырнадцать мешков сырья. Это я тоже видела.

— Да вы все против нас!

Настасья Михеевна вдруг схватила сына за рукав.

— Яромир, молчи!

Но было поздно.

— Мам, ты сама говорила, что после продажи квартиры мы купим тебе дачу! — раздраженно бросил он.

Вокруг стало тихо.

Несколько гостей, стоявших неподалеку, уже перестали делать вид, что не слушают.

Я посмотрела на свекровь.

— Значит, дача? И вы собирались приобрести ее на деньги от моей квартиры?

Она поджала губы.

— А что такого? Ты одна живешь в трехкомнатной квартире. У тебя нет детей. Зачем тебе столько комнат?

Я невольно рассмеялась.

Не от веселья.

Просто иногда человеческая наглость настолько велика, что даже возмущаться становится трудно.

— Настасья Михеевна, вы забыли одну маленькую подробность. Эту квартиру я купила за пять лет до знакомства с Яромиром.

— Но он твой муж!

— Муж, а не собственник моей жизни.

Аркадий Львович попросил Виктора Петровича сохранить все документы и записи.

— Отрада Всеславовна, думаю, вам следует передать материалы юристам. И немедленно.

— Уже передала, — ответила я.

На самом деле я подготовила все заранее. Еще три месяца назад, после первой недостачи, я начала проверять документы и движение денежных средств. Тогда я обнаружила странные совпадения, но не хотела верить, что муж способен на подобное.

Теперь сомнений больше не оставалось.

К нам подошел приглашенный юрист холдинга.

— Документы по сделке уже направлены на проверку. Если подпись поддельная, это отдельное основание для обращения в правоохранительные органы.

Яромир резко поднял голову.

— Поддельная? Да вы с ума сошли! Я муж!

— Родственные отношения не дают права распоряжаться чужим имуществом, — спокойно ответил юрист.

Настасья Михеевна начала плакать.

— Отрадушка, ну зачем ты так? Мы же тебя приняли в семью!

Я посмотрела на нее.

— Приняли? Вы сегодня надели мое ожерелье, а ваш сын залил мое платье отбеливателем. Вы собирались занять мое место за столом, продать мою квартиру и поделить деньги. Это у вас называется принять в семью?

Свекровь всхлипнула.

— Я всю жизнь мечтала пожить красиво…

— Мечтать не запрещено. Но чужую жизнь для исполнения своих мечтаний использовать нельзя.

Я наконец забрала ожерелье. Белая шелковая нитка, которой я временно скрепила сломанный замок, еще держалась.

Я аккуратно убрала украшение в маленький футляр.

Затем повернулась к мужу.

— Яромир, завтра твои вещи будут собраны. Ключи от квартиры оставишь на столе.

— Ты меня выгоняешь?

— Нет. Я прекращаю жить с человеком, который считает меня прислугой в собственной квартире.

— Ты не можешь! Мы столько лет вместе!

— Именно. И за эти годы ты так и не научился уважать меня.

Он попытался приблизиться.

— Отрада, давай начнем сначала. Я все исправлю. Мама больше не будет вмешиваться. Боримир тоже.

— А сырье вернете?

Он замолчал.

— А деньги?

Молчание.

— А договор на квартиру?

Яромир отвел глаза.

— Вот видишь. Ты просишь не прощения. Ты просишь оставить тебе возможность продолжать.

В этот момент охрана предложила Яромиру и Боримиру пройти для оформления объяснений.

Настасья Михеевна осталась возле входа.

— А как же банкет? — неожиданно спросила она.

Я посмотрела на нее.

— Банкет состоится. Только теперь без вас.

В тот вечер я все-таки вошла в зал.

На сцене уже выступал Аркадий Львович. Он представил меня как генерального директора комбината и человека, который за последние два года сумел вывести предприятие на новый уровень.

Гости аплодировали.

Я поднялась на сцену.

На мне был тот самый графитовый костюм, который Лидия привезла из лаборатории.

Я посмотрела на длинные столы, украшенные белыми скатертями, хрустальными бокалами и золотистыми подсвечниками.

И вдруг вспомнила слова Яромира:

«Мама всю жизнь мечтала за столом с директорами посидеть».

Он был неправ в одном.

Место за столом никогда не делало человека достойнее.

Достоинство определяется не тем, рядом с кем ты сидишь, а тем, как ты относишься к людям, которые стоят ниже тебя по должности.

После банкета я вернулась домой.

В квартире все еще пахло хлоркой. Я открыла окна, сняла испорченные вещи с вешалок и выбросила их в большой пакет.

Платье было невозможно спасти.

Но я почему-то не чувствовала сожаления.

На следующее утро Яромир позвонил мне двадцать семь раз.

Сначала он извинялся.

Потом обвинял меня в разрушении семьи.

Затем просил поговорить с генеральным директором, чтобы ему разрешили вернуться на работу.

Я не ответила.

Через несколько дней началась официальная проверка. По результатам расследования Яромир и Боримир были отстранены от работы, а материалы о пропаже сырья и подозрительных финансовых операциях передали компетентным органам.

Сделку по моей квартире удалось остановить. Подлинность подписи стала предметом отдельной экспертизы.

Яромир переехал к матери.

Настасья Михеевна, которая мечтала жить как жена миллионера, теперь снова обсуждала с соседками цены на продукты.

А Боримир, неожиданно для всех, перестал появляться на семейных фотографиях.

Спустя два месяца я получила сообщение от Яромира.

«Отрада, я понял свои ошибки. Мама тоже переживает. Давай встретимся. Я скучаю».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Я тоже скучаю. Но не по тебе. По тому человеку, которым считала тебя раньше».

И заблокировала номер.

Вскоре я заказала новое вечернее платье. Темно-синее, бархатное, с длинными рукавами.

В нем я пришла на очередной юбилей комбината.

Лидия увидела меня у входа и улыбнулась.

— Отрада Всеславовна, красивое платье. Надеюсь, на этот раз никто не принесет отбеливатель?

Я рассмеялась.

— Если принесет, пусть сначала прочитает правила пожарной безопасности.

Мы обе засмеялись.

Но потом я стала серьезной.

Я поняла одну важную вещь: иногда человек разрушает не твою жизнь, а только твои иллюзии о нем. И хотя сначала это больно, именно в этот момент появляется возможность начать жить по-настоящему.

Мой главный вывод из этой истории:

Не позволяйте никому убеждать вас, что любовь означает бесконечно терпеть унижение.

Брак не дает человеку права распоряжаться вашим имуществом, уничтожать ваши вещи или лишать вас достоинства.

Помогать родственникам — хорошо. Поддерживать близких — прекрасно. Но помощь не должна превращаться в обязанность содержать взрослых людей, которые не хотят отвечать за собственные поступки.

И самое главное: не бойтесь устанавливать границы, даже если за этими границами окажутся люди, которых вы когда-то называли семьей.

Потому что иногда потерять человека, который вас не уважает, — значит наконец обрести себя.