ЧАСТЬ 1: ОРДЕН ТАЙНОЙ КУРИЦЫ И ТАРИФ «ИНВЕСТ-СПЕЦНАЗ»

— …Ты этого не понимаешь, потому что мыслишь мелко. Твой потолок — это утки за больными таскать, — повторил Игорь, вальяжно поправляя на запястье новенькие, блестящие часы Chronograph, купленные, разумеется, по программе «Кредит за 5 минут без первоначального взноса» на паспорт Елены.

Елена стояла посреди кухни. В её венах текли чистый адреналин, смешанный с раствором физраствора, и ледяное спокойствие операционной медсестры высшей категории с десятилетним стажем. За свою карьеру в реанимации она возвращала к жизни людей после клинической смерти, зашивала рваные раны и видела такие дефекты сознания, перед которыми эго её мужа казалось прыщом на теле медицины.

«Мыслю мелко?» — эхом пронеслось в её голове.

В этот момент в её сознании щелкнул невидимый тумблер. Аппарат искусственной вентиляции его наглости был официально отключен Еленой в одностороннем порядке.

— Хорошо, Игорь. Раз уж мой потолок — это утки, давай перейдем на медицинские протоколы, — Ксения (то есть Елена) ровно, без единой лишней эмоции подошла к столу и забрала тарелку с пастой. — С этой секунды режим «всё готово» переводится в режим «строгий карантин».

— Э, ты куда макароны понесла?! — возмутился «инвестор», чей желудок уже настроился на углеводную загрузку. — Я же сказал, мне нужен белок!

— Белок в дефиците, Игорь. Кризис поставок, — Елена хладнокровно вывалила пасту обратно в кастрюлю, закрыла крышкой и повесила на холодильник огромный навесной замок со стальной дужкой, который она предусмотрительно принесла из процедурного кабинета (там на него закрывали шкаф с сильнодействующими лекарствами). — Поскольку все продукты в этом холодильнике закуплены на мою карту, а твои «инвестиции в имидж» не подлежат термической обработке, твое обеспечение приостановлено до прояснения финансового анамнеза.

Игорь вскочил с кресла, расправив плечи, как атлант, который держит на себе весь рынок Форекс:

— Лена, ты бредишь?! У меня завтра встреча с потенциальным партнером по стартапу крипто-чебуречной! Я должен выглядеть как миллионер! Где мой отпаренный костюм?!

— Твой костюм находится на балансе химчистки, которая принимает исключительно рубли, а не твои рассказы о капитализации чебуреков, — Елена достала из сумочки свой рабочий планшет и открыла банковское приложение, где в столбик, как кардиограмма инфарктника, змеились красные минусовые цифры. — Итак, Игорь. Начнем реанимационные мероприятия. Автокредит за твою подержанную «Мазду» — 32 тысячи рублей в месяц. Кредит за твой телефон — 8 тысяч. Кредит за телевизор — 5 тысяч. Часы — еще 4 тысячи. Итого: 49 тысяч рублей ежемесячно списывалось с моей зарплатной карты, пока ты «искал инвесторов» на диване.

— Это общие расходы! Это статус! — закричал Игорь, брызгая слюной. — Если у меня не будет дорогого телефона, со мной никто не подпишет контракт! Это законы бизнеса! Ты, со своими шприцами, этого никогда не поймешь!

— Возможно, — согласилась Елена. — Но я отлично понимаю статью 39 Семейного кодекса РФ о разделе долгов. Прямо сейчас, пока ты читал свой бизнес-журнал, я зашла в личный кабинет банка и перевела все автокредиты и потребительские займы на твою личную дебетовую карту, к которой я привязала твой номер телефона через реструктуризацию долга. Благо, генеральная доверенность, которую ты мне подписал в прошлом году, чтобы я могла «сама платить за твою машину», дает мне право осуществлять любые транзакции от твоего имени.

Игорь замер. В его кармане дорогого дизайнерского халата (тоже в рассрочку) судорожно и панически забился телефон.

ПИЛИК. ПИЛИК. ПИЛИК.

Один за другим посыпались СМС-уведомления от трех ведущих банков страны:

> «Уважаемый Игорь Альбертович! По вашему запросу произведен перевод долговых обязательств. Ваш ежемесячный платеж составляет 49 000 рублей. Списание завтра в 09:00. Баланс вашей карты: 142 рубля 50 копеек. Пожалуйста, пополните счет во избежание начисления пени».

>

— Ты… что ты сделала?! — Игорь схватился за голову, его хваленый статус инвестора мгновенно обмяк, как просроченный жгут. — Завтра списание?! Откуда у меня сорок девять тысяч?! У меня все деньги вложены в перспективный проект по выращиванию микрозелени на балконе!

— Ну вот и состриги купон, — посоветовала Елена, аккуратно застегивая свои медицинские часы. — А пока ты думаешь, как продать микрозелень по цене золотых слитков, я иду спать. В спальню. На мою кровать. А ты, как представитель крупного бизнеса, можешь расположиться в гостиной. На коврике для йоги. Поскольку диван, на котором ты пролежал последние три года, я сегодня через «Авито» продала за пятнадцать тысяч рублей, чтобы покрыть твой долг за коммунальные услуги.

В этот момент в прихожую вошли двое крепких грузчиков в синих комбинезонах:

— Хозяйка, где тут диван на вынос? О, вот этот, кожаный? Забираем!

Игорь в ужасе наблюдал, как его любимый «инвестиционный трон», на котором он выстроил сотни виртуальных империй в приставке, безжалостно упаковывают в стретч-пленку и уносят в коридор под веселый свист грузчиков.

---

 

ЧАСТЬ 2: ВЕЧЕНЫЙ АУДИТ И ТОТАЛЬНЫЙ ДЕФОЛТ СТАТУСНОГО АЛЬФОНСА

К десяти часам вечера квартира Елены напоминала съемочную площадку фильма о финансовом апокалипсисе. В гостиной, на голом ламинате, сидел Игорь, обхватив руками свои колени в дизайнерских штанах. Напротив него, на раскладном стульчике, восседала его мама, Тамара Степановна, экстренно вызванная сыном из соседнего района для «проведения консилиума по спасению мужского достоинства».

Тамара Степановна пахла корвалолом, пирожками с капустой и вековой обидой на всех медицинских работников мира.

— Еленочка! — запричитала свекровь, как только Елена вышла из спальни со стаканом воды. — Ну разве так можно?! Родного мужа, кормильца, бизнесмена — на голый пол! Без дивана! Без пасты! Без белка! У мальчика завтра презентация! Его же инвесторы засмеют, если у него брюки будут мятые!

— Тамара Степановна, — Елена присела на край тумбочки, скрестив руки на груди. — Ваш «кормилец» за последние пять лет принес в дом чистой прибыли ровно ноль рублей и ноль копеек. Зато принес три исполнительных листа от судебных приставов и привычку заказывать суши премиум-класса на мою ночную надбавку за дежурство в ковидном отделении. Так что если инвесторы его засмеют — это будут первые люди, которые отнесутся к его деятельности с должной иронией.

— Мама! Она переписала на меня все кредиты! — заныл Игорь, демонстрируя экран телефона, где тикали часы до рокового списания в девять утра. — У меня банк завтра машину заберет! Мою «Маздочку»! На чем я на деловые встречи ездить буду?! На маршрутке?! Представляешь, я выхожу из маршрутки, а у меня часы за четыре тысячи рублей! Это же когнитивный диссонанс!

— Когнитивный диссонанс, Игорь, — это когда ты думаешь, что живешь на всем готовом, а «готовое» создается руками женщины, у которой после двенадцати часов на ногах в операционной не остается сил, чтобы просто доползти до кровати, — отрезала Елена. — Тамара Степановна, вы приехали помочь сыну? Отлично. У вас как раз есть сберегательный вклад «Пенсионный». Сорок девять тысяч рублей — и ваша инвестиция в туловище Игоря продлится еще на один месяц.

Свекровь мгновенно прижала свою сумочку к груди так сильно, словно там лежал оригинал Конституции РФ:

— Какая пенсия?! Какая выписка?! Мне зубы вставлять надо! У меня протезирование на носу! Игорь, сынок, ты же говорил, что у тебя всё под контролем! Что ты скоро купишь мне санаторий в Кисловодске!

— Санаторий отменяется, Тамара Степановна, — улыбнулась Елена. — Но вы можете забрать Игоря к себе. В вашу однокомнатную квартиру на окраине. Там как раз есть отличный старый диван «ортопедический», с пружинами, которые будут стимулировать его бизнес-мышление каждую ночь. И «Мазду» забирайте. Правда, завтра в восемь утра на нее приедет смотреть покупатель — мой коллега, хирург-травматолог. Он как раз искал машину для дочки, и цена в размере остатка долга по кредиту его полностью устроила. Договор купли-продажи я уже подготовила. Игорь, подпиши.

Елена положила на пол перед мужем лист бумаги и шариковую ручку с логотипом фармацевтической компании.

— Не подпишу! — закричал Игорь, пряча руки за спину. — Это моя машина! Я её выбирал! Я туда вонючку с запахом новой кожи покупал!

— Не подпишешь — завтра в девять ноль-ноль банк зафиксирует просрочку, — хладнокровно пояснила Елена. — Через три дня твоя кредитная история превратится в выжженную пустыню, куда не зайдет ни один банк, даже самый микрофинансовый под пятьсот процентов годовых. Твой телефон заблокируют за неуплату рассрочки, а часы… часы я заберу сама. В счет компенсации за ту гору посуды, которую ты оставил мне сегодня после своих «бизнес-партнеров».

Игорь посмотрел на ручку, потом на маму. Тамара Степановна скорбно отвела глаза, внезапно увлекшись изучением рисунка на линолеуме. Поддержки ждать было некуда. Инвестиционный пузырь лопнул со звуком рвущейся медицинской перчатки.

Дрожащей рукой Игорь взял ручку и размашисто поставил подпись на договоре купли-продажи.

— Вот… — прошептал он, и из его глаза выкатилась скупая, чисто мужская, коммерческая слеза. — Ты чудовище, Лена. Ты разрушила мою мечту о крипто-чебуречной.

— Я спасла твою кредитную историю от окончательного ампутационного исхода, — поправила его Елена, забирая документ. — Тамара Степановна, собирайте вашего топ-менеджера. Грузовик для дивана уже уехал, но такси эконом-класса я вам так и быть оплачу со своей карты. В последний раз. Это моя благотворительная инвестиция в ваше совместное магнитогорское будущее.

Через полчаса прихожая опустела. Игорь, волоча за собой чемодан с мятыми костюмами и ранцем с микрозеленью, понуро брел к лифту под строгим конвоем Тамары Степановны, которая всю дорогу выговаривала ему за «потраченные на его вонючки в машину деньги».

Елена закрыла дверь, повернула замок на два оборота и прошла на кухню. В квартире воцарилась кристально чистая, стерильная и невероятно уютная тишина. Она открыла замок на холодильнике, достала кастрюлю, положила себе порцию пасты, налила бокал белого вина и села у окна.

Жизнь снова становилась «готовой». Только теперь это была ЕЁ жизнь — без долгов, без чужого наглого эгоизма, пахнущая покоем, свободой и заслуженным отдыхом после тяжелой смены. А Игорь теперь свои бизнес-планы строит исключительно на кухне у мамы, где главным инвестором выступает её пенсионная книжка, а единственным доступным белком — пирожки с ливером поштучно.