Я не жертва, теперь беги, предатель
Часть 1: Ловушка захлопнулась
— Собирай вещи и катись, нищеброд, — мой голос не дрожал. Я швырнула Дмитрию под ноги его айфон, купленный на мои деньги.
Муж оскалился, его лицо пошло красными пятнами. Рядом свекровь, Татьяна Петровна, подавилась своим ядом и схватилась за сердце.
— Ты кого выгоняешь, тварь?! — взревел Дима, делая шаг ко мне. — Это мой дом! Я хозяин!
Мой отец молча перешагнул порог и встал между нами, его кулаки сжались до белизны. Дима резко затормозил, трусливо косясь на отца, но тут же гадко ухмыльнулся.
— А, папочку позвала? Думаешь, защитит? — Дима вытащил из кармана свой второй, секретный телефон и помахал им перед моим носом. — Ты забыла, дура, на кого оформлена фирма, которая приносит тебе основной доход? Один клик — и ты банкрот.
Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Мама ахнула, прижав ладонь к губам, а свекровь довольно захихикала, поправляя жемчуг. Дима нажал кнопку вызова и включил громкую связь. Из динамика раздался томный женский голос, который я узнала бы из тысячи.
— Алло, Димочка? Я всё сделала, — промурлыкала Ольга, его любовница. — Твоя жёнушка теперь официально никто. Скажи ей спасибо за подпись на генеральной доверенности.
Дима посмотрел на меня с торжеством палача:
— Ну что, Яночка, кто теперь здесь тварь дрожащая?
Часть 2: Война на поражение
В прихожей повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как капли дождя яростно бьют по стеклу.
— Что ты сделала? — прошептала мама, глядя на меня с ужасом. — Яна, какую доверенность?
Я смотрела на Диму и не могла дышать. Месяц назад, когда у меня сильно болел зубы и я сидела на сильных обезболивающих, он подсунул мне пачку документов для налоговой. «Просто подпиши, любимая, чтобы тебе не ездить», — пел он тогда. И я, дура, поверила.
— Генеральную, тёщенька, генеральную! — Дима буквально сиял от счастья. — На право управления всеми активами её компании. Ольга сегодня утром перевела все счета на наше новое юрлицо. Так что, Яночка, бизнес больше не твой. Дом? Да, дом твой. Но на что ты будешь его содержать? На какие шиши лечить свои синяки?
Свекровь сделала шаг вперед, её глаза горели триумфом.
— Вот именно! Приживалка. Думала, ухватила бога за бороду со своим наследством? Мой сын из тебя человека сделал! А ты неблагодарная. Димочка, сынок, вызывай полицию, скажи, что эти неадекватные ворвались в наш дом и угрожают нам!
Папа рванулся к Диме, но я схватила его за руку.
— Папа, нет! Не пачкай руки об это ничтожество.
Я заставила себя сделать глубокий вдох. Боль в избитом лице отзывалась глухими ударами в висках, но внутри меня вдруг родилась холодная, расчетливая ярость. Они думали, что уничтожили меня? Они думали, что я просто жертва, которую можно растоптать?
— Димочка, — тихо сказала я, вытирая слезу, которая случайно скатилась по распухшей щеке. — Ты правда думаешь, что ты самый умный?
Он нахмурился, его улыбка немного померкла.
— Не пытайся блефовать, Яна. У Ольги на руках все оригиналы. Счета пусты.
— Счета компании «Авангард» пусты, верно, — я спокойно подошла к тумбочке у зеркала и достала оттуда свой планшет. — Но ты забыл одну маленькую деталь, дорогой муж. Полтора месяца назад, когда я впервые заподозрила, что ты крысишь мои деньги, я перевела все основные контракты на филиал. На международную компанию, к которой ты не имеешь никакого отношения.
Дима нахмурился, в его глазах промелькнула первая искра паники.
— Что ты несешь? Какой филиал?
— Тот самый, который оформлен на мою маму, — я повернула к нему экран планшета. — Ольга перевела пустышку. На счетах «Авангарда» было всего двести тысяч рублей. Это всё, что вы украли. А вот долги компании — все кредиты на оборудование, все обязательства перед поставщиками — остались на старом юрлице. На том самом, которым ты теперь рулишь по доверенности.
Свекровь охнула, её самодовольная мина начала сползать, открывая старое, злое лицо.
— Дима… что она говорит? Это правда?
Дима выхватил у меня планшет, его пальцы бешено застучали по экрану. Он проверял выписки, и с каждой секундой его лицо становилось все более бледным, приобретая землистый оттенок.
— Нет… нет, этого не может быть! — закричал он, его голос сорвался на писк. — Где деньги?! Где восемь миллионов со счёта?!
— Они в безопасности, Дима. В отличие от тебя. Ты сейчас совершил мошенничество в особо крупном размере. И твоя Ольга — соучастница.
В этот момент телефон Димы, который все еще был на громкой связи, разразился криком Ольги:
— Дима! Дима, ко мне в офис пришли! Тут полиция! Они говорят о каком-то подлоге документов! Дима, сделай что-нибудь!!
Связь оборвалась. В коридоре снова стало тихо, только свекровь тяжело, со свистом дышала.
— Ах ты… сука! — взвыл Дима. Вся его напускная вальяжность испарилась. Он замахнулся на меня, забыв обо всем на свете, забыв про моего отца.
Но папа был быстрее. Короткий, мощный удар в челюсть — и Дима отлетел к стене, сшибая вешалку с куртками. Он повалился на пол, сплевывая кровь.
— Назад, мразь, — ледяным тоном сказал папа, вставая над ним. — Еще раз дернешься в сторону моей дочери — живым отсюда не выйдешь.
Свекровь закричала, бросаясь к сыну:
— Убивают! Милиция! Димочка, сыночек, вставай! Мы засудим их, мы их по миру пустим!
— Хватит орать, Татьяна Петровна, — жестко оборвала я её. — Забирайте своего сынка-альфонса и убирайтесь. У вас есть пять минут, чтобы собрать трусы и носки. Все остальное — машины, техника, вещи — куплено на мои деньги. Попробуете взять хоть что-то — добавлю статью за грабеж.
Дима поднимался с пола, держась за челюсть. В его глазах больше не было триумфа. Там была дикая, животная злоба и… страх. Страх потерять сытую, роскошную жизнь за мой счет.
— Ты пожалеешь, Яна, — прохрипел он, вытирая кровь рукавом. — Ты думаешь, ты победила? Ты не знаешь, с кем связалась Ольга. Её покровитель… он сотрет тебя в порошок. Ты сама приползешь ко мне на коленях, умоляя о прощении.
— Убирайся, — повторила я, открывая входную дверь. На пороге стояла стена холодного дождя.
Дима злобно сплюнул на ковер, схватил куртку и потащил за собой мать. Татьяна Петровна сыпала проклятиями, судорожно пытаясь снять с шеи жемчужное ожерелье, но я перехватила её руку.
— Ожерелье оставь. Это подарок любящей невестки. А ты мне больше не свекровь.
Я рванула застежку, жемчужины рассыпались по полу, с глухим стуком раскатываясь по углам. Свекровь взвизгнула, но Дима потащил её к выходу. Они вышли в ночь, под проливной дождь, без денег, без машин, с позором.
Дверь захлопнулась.
Я прислонилась к ней спиной и наконец-то дала волю слезам. Мама тут же обняла меня, крепко, тепло. Папа молча подошел и положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.
— Всё закончилось, дочка. Всё позади, — тихо сказала мама.
Но сердце почему-то продолжало бешено колотиться. Внутренний голос подсказывал: такие, как Дима, не уходят просто так. Слишком легко он сдался. Слишком уверенно говорил про покровителя Ольги.
Через два часа, когда родители уехали, пообещав вернуться утром, а я наконец-то легла в кровать, мой телефон завибрировал.
Номер был скрыт.
Я с замиранием сердца нажала «принять».
— Яна? — раздался в трубке незнакомый, глубокий мужской голос, от которого по спине пробежал мороз. — Ваш муж оказался идиотом, но из-за вашей маленькой игры моя компания потеряла крупный контракт. Дмитрий сейчас у меня. Он предлагает сделку. Если вы хотите, чтобы ваши родители доехали завтра до дома живыми, у вас есть ровно час, чтобы привезти мне оригиналы документов на международный филиал. Адрес я скину. И… не вздумайте звонить в полицию. Нам подконтролен весь ваш район.
В трубке пошли короткие гудки. А следом пискнуло сообщение с геометкой: глухой лес на окраине города.
Часть 3: Расплата
Час. У меня был всего один час.
Руки тряслись так, что я едва не выронила телефон. Первым порывом было набрать отца, но в ушах стоял ледяной голос незнакомца: «Если хотите, чтобы они доехали живыми…» Телефон родителей был недоступен — они как раз въезжали в зону глухого загородного шоссе. Медлить было нельзя.
Я бросилась к сейфу, вытащила папку с документами. Натянула куртку, даже не взглянув на свои синяки в зеркало. Сейчас было плевать на лицо. На кону стояли жизни моих близких.
Моя машина летела по темной трассе, разрезая фарами густой туман. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники едва справлялись. Через сорок минут я свернула на заброшенную просеку. Впереди, среди старых сосен, фарами светил огромный черный внедорожник.
Я заглушила мотор, сжала папку в руках и вышла в сырую темноту.
У капота внедорожника стоял высокий мужчина в дорогом пальто, несмотря на грязь и дождь. Рядом с ним, на коленях в луже, сидел Дима. Его лицо было разбито в кровь, одежда промокла насквозь. Ошметки его спеси окончательно испарились — он дрожал от страха и холода. Сзади двое крепких парней держали Татьяну Петровну. Свекровь больше не ухмылялась, она тихо выла от ужаса.
— Надо же, пунктуальная, — мужчина в пальто сделал затяжку и выбросил сигарету. — Привезла?
— Где мои родители? — мой голос сорвался на крик, перекрывая шум бури.
Мужчина кивнул одному из своих людей. Тот нажал кнопку на рации: «Отбой по машине. Пусть едут». Затем повернулся ко мне:
— Они в порядке. Доедут без происшествий. А теперь отдай папку. Ольга оказалась дурой, Дима — ничтожеством, но мне нужны мои деньги, которые ты заблокировала на счетах филиала.
— Яна! Яночка, отдай ему! — заскулил с земли Дима, протягивая ко мне грязные руки. — Отдай, он же нас убьет! Я все осознал, Яна! Мы начнем сначала, я буду идеальным мужем, клянусь!
Я посмотрела на него с брезгливостью.
— Ты предал меня, украл мои деньги, бил меня. И теперь ты просишь о пощаде?
Я сделала шаг вперед и протянула папку мужчине в пальто. Он забрал её, быстро пролистал документы под светом фонарика и удовлетворенно хмыкнул.
— Отлично. Бизнес перейдет ко мне. А с этим мусором… — он кивнул на Диму и его мать, — делай что хочешь. Они мне больше не интересны. Ольга уже дает показания в отделе, и эти двое пойдут прицепом за мошенничество. Я не помогаю тем, кто лажает.
Мужчина развернулся, сел в машину. Внедорожник взревел мотором и, обдав Диму грязью, скрылся в темноте.
Мы остались одни на заброшенной просеке. Дождь начал стихать.
Дима попытался встать, трусливо глядя на меня.
— Яна… подвезёшь нас? Мы же… мы же семья.
— Семья? — я горько усмехнулась, чувствуя, как с души падает огромный, многолетний камень. — Нет, Дима. Семья у меня есть. А вы — просто два уголовника, у которых впереди суды и тюрьма. Та папка, что я отдала? Там были копии. А оригиналы и все доказательства твоих махинаций и побоев уже у следователя.
Свекровь истошно закричала, падая на колени прямо в грязь. Дима замер, осознавая, что это окончательный конец.
Я повернулась, села в свою машину и завела двигатель. Включила фары, ослепив их, стоящих в грязи посреди леса, и резко сдала назад. На дисплее высветился входящий от мамы: «Доченька, мы дома, все хорошо. Как ты?»
— Теперь все просто отлично, мам, — ответила я, нажимая на газ и оставляя прошлое далеко позади.