Муж хотел забрать дачу, но остался ни с че

Часть 2

Телефон разрывался всю ночь. Артём звонил сорок два раза, свекровь прислала штук тридцать сообщений — от проклятий и угроз заявить в полицию до жалобных просьб «поговорить по-человечески». Я заблокировала обоих.

Утром я приехала в офис к Лене. На столе уже стоял горячий кофе, а подруга светилась от предвкушения хорошей юридической драки.

— Твой Артёмка уже звонил нашему общему знакомому адвокату, — рассмеялась Лена, делая глоток. — Тот посмотрел сканы документов и прямым текстом сказал ему: «Парень, тебя помножили на ноль. Договор зарегистрирован, подпись твоя, деньги со счёта Ольги уходили официально как целевой заём фирме. Судиться будешь лет пять, и всё равно проиграешь».

— Что они делают сейчас? — спросила я, садясь в кресло.

— Пытаются найти лазейку. Но лазеек нет, Оль. Земля под домом заблокирована арендой на полвека. Продать участок он не может — кому нужен кусок земли с чужим обременением и чужим домом? Жить там с Вероникой? Пожалуйста, но за каждый шаг по твоей террасе ты можешь выставить им счёт за порчу имущества арендатора.

В этот момент мой телефон снова завибрировал. Звонок со скрытого номера. Я вздохнула и нажала на кнопку приёма.

— Оля, умоляю, выслушай меня, — голос Артёма дрожал, в нём не осталось и следа вчерашней спеси. — Маме плохо, у неё поднялось давление. Вероника… Вероника узнала про долг в 15 миллионов и заблокировала меня везде. Оля, я совершил ошибку. Я был дураком, бес попутал! Давай расторгнем этот договор, я перепишу на тебя половину земли, мы будем жить вместе в этом доме! Я ведь люблю тебя…

Мне стало тошно. Мужчина, которого я любила пять лет, ползал на коленях не из-за разбитого сердца, а из-за разбитого корыта.

— Половину земли? — холодно переспросила я. — Артём, ты не понял. Мне не нужна половина. Мне нужно всё. Или ты подписываешь договор дарения участка на моё имя, или я начинаю процедуру взыскания неустойки за создание препятствий в пользовании арендованным имуществом — вчера твоя мама выставила мои вещи, это зафиксировано на камеру телефона.

— Ты чудовище… — прошептал он.

— Я просто хороший строитель, Артём. Я возвожу конструкции, которые выдерживают любой шторм. Прощай.

Я повесила трубку. В груди всё равно немного щемило — тяжело вырывать из сердца кусок жизни, пусть даже этот кусок оказался гнилым.

Через час я поехала на объект. Нужно было проверить, как рабочие закончили дренаж вокруг дома. На въезде в посёлок стоял знакомый чёрный пикап Максима — бригадира, который монтировал мой каркасник. Максим стоял у капота, держа в руках два стаканчика с кофе. Заметив мою машину, он улыбнулся своей тёплой, надёжной улыбкой.

— Привет, заказчица, — он протянул мне стаканчик. — Слышал, у тебя вчера на участке была весёлая приёмка. Соседи говорят, крики стояли на весь посёлок.

— Да так… — я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Сдавала объект самым придирчивым критикам. Экспертизу они не прошли.

— Я всегда знал, что твои проекты идеальны, — Максим посмотрел мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки. — Слушай, Оль. Работа закончена, но… может, перейдём на «ты»? И, если ты не против, я бы хотел пригласить тебя на ужин. Без чертежей, смет и бетона.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Мой взгляд упал на дорогу, ведущую к моему дому. Оттуда на бешеной скорости летела старая «Лада» Антонины Сергеевны. Машина резко затормозила прямо перед нами, подняв тучу пыли. Из салона выскочил Артём. Его глаза были дикими, волосы всклокочены, а в руке он сжимал какую-то канистру.

— Ах ты стерва! — заорал он, бросаясь в мою сторону. — Не достанется же он никому! Если я из-за тебя пойду на дно, то и ты ни черта не получишь!

Он рванул обратно к моему дому, на ходу откручивая крышку канистры, из которой резко запахло бензином.

Часть 3

— Артём, стой! — закричала я, бросаясь следом, но Максим среагировал быстрее.

Он рванул вперёд, обогнал меня в три шага и перехватил Артёма уже у самой террасы. Мой бывший муж, обезумев от ярости, успел плеснуть бензин на сухие деревянные ступени и уже чиркал зажигалкой.

— Пусти, сука! — орал Артём, вырываясь. — Я сожгу тут всё! Это моя земля!

Максим жёстким, профессиональным движением перехватил его руку с зажигалкой, вывернул её и повалил Артёма лицом в траву. Канистра отлетела в сторону, бензин вылился на землю, не долетев до стен. Из машины выскочила Антонина Сергеевна и зашлась в истошном крике:

— Убивают! Сыночка моего убивают! Оля, прекрати это!

— Вызывай полицию, Оля! — тяжело дыша, крикнул Максим, прижимая хнычущего Артёма к земле.

Через сорок минут на участке было людно. Проблесковые маячки полицейской машины окрашивали сосны в красно-синие цвета. Оказалось, что попытка поджога, совершённая на глазах у свидетелей и зафиксированная на камеру (Максим успел включить запись на телефоне), — это уже не просто семейные разборки, а вполне реальный уголовный срок.

Артём сидел на заднем сиденье патрульной машины, обхватив голову руками. Свекровь ползала вокруг капитана полиции, пытаясь сунуть ему какие-то деньги и умоляя «замять недоразумение».

Капитан подошёл ко мне, листая протокол.

— Гражданка, заявление писать будете? Тут чистая статья. Попытка умышленного уничтожения имущества. Плюс угрозы.

Я посмотрела на Артёма. На мужчину, с которым планировала прожить всю жизнь. Сейчас он казался маленьким, жалким и совершенно чужим. Рядом со мной стоял Максим — спокойный, надёжный, готовый защитить меня от любого безумия.

— Напишу, — тихо, но твёрдо сказала я. — Но у меня есть встречное предложение к задержанному. Лена!

Моя подруга-юрист, приехавшая по первому звонку, тут же шагнула вперёд с готовым бланком. Настоящий профессионал всегда носит с собой генеральную доверенность и чистые бланки договоров дарения.

— Артём, — я подошла к окну патрульной машины. — У тебя есть два пути. Первый — ты прямо сейчас подписываешь договор дарения этого участка на моё имя. Взамен я забираю заявление, мы расторгаем договор аренды с «Монолитом», и ты остаёшься чист перед законом. Без долгов в 15 миллионов, но и без земли. Второй путь — ты едешь в изолятор, а Лена запускает судебный процесс, который оставит тебя и твою маму без квартиры в счёт уплаты долгов и ущерба. Выбирай. Быстро.

Артём поднял на меня полные слёз и ненависти глаза.

— Ты всё просчитала… С самого начала…

— Нет, Артём. С самого начала я просто строила наш дом. Это вы решили устроить на его фундаменте цирк. Подписывай.

Рука Артёма дрожала, когда он выводил подпись на планшете Лены. Антонина Сергеевна, увидев это, просто замолчала и бессильно опустилась на траву. Её гениальный план по обогащению сына за чужой счёт потерпел полный крах.

Прошёл месяц.

Официально земля и дом теперь принадлежали мне. Развод прошёл быстро, Артём даже не явился на заседание. Говорят, они с матерью спешно продали её старенькую «Ладу», чтобы покрыть какие-то его очередные долги, а Вероника окончательно ушла к другому.

Вечером я сидела на террасе своего дома. Панорамные окна отражали багровый закат, сосны тихо шумели, а в воздухе пахло хвоей и деревом. Больше никакой пыли, никаких масок и никакой лжи.

Подъехал знакомый чёрный пикап. Максим вышел из машины, неся в руках огромную коробку с новой кофемашиной — старую я, как и обещала, оставила Артёму.

— Ну что, хозяйка, — улыбнулся он, поднимаясь по ступеням. — На этот раз приёмка окончательная?

— Окончательная, Макс, — я поднялась навстречу и обняла его. Было тепло и спокойно. — Дом сдан. И в нём наконец-то правильные люди.