Ангелы добра всегда находят друг друга ночью.
Оксана Вячеславовна твердо знала: в свои двадцать шесть лет она больше не позволит судьбе манипулировать собой. Жизнь уже преподнесла ей достаточно горьких уроков, чтобы усвоить главную истину: время всегда расставляет всё по местам, выбивая на характерах людей неизгладимые клейма, по которым видно, кто чего на самом деле стоит.
Она сидела в уютном, но строгом кабинете Ярослава Борисовича и слушала его отрывистую, как очередь из пулемета, речь. Мужчина напротив говорил резко, чеканя каждое слово, будто отбивал монеты. Его деловой напор не пугал, а скорее внушал уважение. Оксана уже поняла, что минуты этого человека стоят огромных денег, а значит, церемониться и тратить время на пустые любезности он не станет.
— Мне нужно, чтобы сиделка с дипломом психотерапевта находилась около моей дочери двадцать четыре часа в сутки. У меня благоустроенный загородный дом с превосходными условиями для жизни. Вам будет обеспечен полный комфорт, но на три месяца испытательного срока вы не получите ни единого выходного дня. Щедрое жалование компенсирует вам все эти временные неудобства.
Он назвал сумму, и у Оксаны, несмотря на весь её профессиональный скептицизм, подкосились ноги. Месячный доход, который он предложил, равнялся её годовому заработку в больнице со всеми премиями и ночными дежурствами. Это было не просто предложение — это был спасательный круг, брошенный тонущему пловцу.
Они договорились, что она приступит к обязанностям через три дня. За это время нужно было собрать личные вещи и, что самое важное, морально подготовиться к полной изоляции от внешнего мира. Ярослав Борисович разрешил ей составить список всего, что могло понадобиться в работе. А напоследок, уже вставая из-за стола, бросил:
— Машина заберет вас у подъезда ровно в восемь утра. Шофера зовут Денис. Пришлите мне на этот номер ваш домашний адрес.
Оксана вышла из кабинета в легком оцепенении. Ей казалось, что она парит над землей. После долгой череды унизительных отказов и профессиональных провалов этот звонок стал настоящим благословением. Она не просто пойдёт на эту работу — она на неё поползёт, если потребуется. И пусть её терзало смутное, липкое беспокойство, она гнала его прочь.
Вспоминая свою жизнь, Оксана видела её как череду преодолений. Школа, где все легковесные подружки порхали по дискотекам, а она зубрила учебники, мечтая о красном дипломе. Место в медицинском университете на бюджете было гарантировано лишь золотой медалью и отличными экзаменами. Денег в семье сантехника Михаила и его жены Людочки, работающей продавщицей в булочной, на репетиторов не было. Отец и мать держались за свою избёнку в деревне, но когда население окончательно спилось и разъехалось по городам, они сдались. Продав землю и дом, они купили в городе двухкомнатную квартиру во вторичке — крепкую пятиэтажку из рыжего кирпича, которая, казалось, простоит ещё века.
Михаила взяли на завод, Людмила пристроилась в булочную. Жизнь вошла в привычную колею, но счастье оказалось хрупким. Однажды хлебный фургон во дворе, неуклюже разворачиваясь, подмял под себя старенькие «Жигули», в которых Михаил ждал жену. Водитель и пассажирка погибли на месте, даже не поняв, что произошло.
Городская жизнь Оксаны началась с сиротства.
В детском доме она сначала сникла, но потом, спасаясь от боли, с головой ушла в учебу. Ей было интересно наблюдать за людьми, анализировать их поступки. Уже тогда, в старших классах, она пропадала в научной библиотеке, зачитываясь Фрейдом, Юнгом и Бехтеревым, пока сверстники даже фамилий этих не знали. Её золотая медаль не была куплена подарками или подношениями — её выстрадали бессонными ночами.
Природа наградила Оксану не только умом, но и ослепительной красотой: волосы цвета спелой пшеницы, зеленые глаза, манящие своей глубиной, и аристократичная изящность фигуры. Но она этого не замечала, упорно грызя гранит науки и игнорируя томные взгляды однокурсников и преподавателей. Её приняли в Медицинский университет почти за идеальные баллы, пожалев сироту-медалистку. Жила она в своей квартире, доставшейся от родителей, одевалась скромно и строго, не давая никому повода думать о ней как о женщине.
Однако один из опытных ловеласов, Влад, сумел растопить её лёд. Он был красив, дерзок и непредсказуем. Оксана влюбилась по уши и согласилась на бокал вина, прекрасно понимая, к чему ведёт этот вечер. Но душа у Влада оказалась подлой. Он уложил её в койку на спор с мажором, пообещав тому сто тысяч за «покладистость». Оксана вычислила подвох уже на следующей встрече, когда горячий кавалер превратился в ледышку. Она не стала падать в обморок, списав увлечение на гормоны, но сделала для себя далеко идущие выводы.
С тех пор мужчин она подпускала к себе лишь на расстояние вытянутой руки. Кофе, кино, прогулки — пожалуйста. Остальное — категорическое нет.
Университет закончился, и она получила место в ординатуре в престижной психотерапевтической лечебнице. Там она жадно училась у заведующего отделением реабилитации, но и там её настигли преследования. Первым настойчивым «орлом» оказался коллега, имеющий вес в клинике. Он вызвал её в кабинет и заявил прямо, без обиняков: карьера пойдёт в гору только через его постель. Оксана отказалась, и вскоре из больницы стали пропадать дорогие лекарства. Её причастность выяснять не стали — быстро указали на дверь, пригрозив «волчьим билетом».
Следующее место работы — специализированная станция скорой помощи для пограничных состояний. Там она столкнулась с ещё большим цинизмом. Однажды, после смены, заведующий вызвался подвезти её домой, но вместо этого завёз в лесок. Он был пьян и откровенно дал понять, что «недотрогам» в его коллективе не место. Оксана залепила ему пощёчину и вылетела из машины. Одиннадцать километров до города она шла пешком по морозу, размышляя о том, как обладательнице яркой женской красоты ставить барьеры от мерзких приставаний.
Она сидела дома полтора месяца. Ни в одну клинику её не брали даже на место медсестры — слухи о её «неблагонадёжности» расползались быстрее пожара.
И тут раздался звонок Ярослава Борисовича.
Вакансия была неоднозначной. Сиделка при девушке, страдающей смертельным заболеванием крови и синдромом Аспергера. Оксана знала, что за этим диагнозом стоит неумение контактировать с внешним миром, существование в собственном узком мирке. Анамнез будущей подопечной был отягощён аутоиммунным недугом, разрушающим ткани организма. Состояние оценивалось как средняя тяжесть, и врачи лишь разводили руками, говоря о чуде.
Ярослав Борисович, потерявший жену вскоре после рождения Киры, уже отчаялся. Прежние сиделки не справлялись. Он был готов на всё, чтобы облегчить уход своей девочки, но втайне продолжал мечтать о её улыбке.
Оксана решила начать перемены с внешнего вида. Она создала рабочий образ, максимально скрывающий её природную красоту. Свободные брюки, мешковатые юбки тёмных цветов, свитера-оверсайз, обувь на низком ходу. Волосы уложила в тугие косы, превратив их в пучок. Завершили образ очки с простыми стёклами. Собрав сумку и профессиональные книги, она была готова.
В восемь утра в дверь позвонил Денис. Он приветливо улыбнулся и, аккуратно забрав вещи, предупредил: «Шеф просил тщательно проверить всё на забытое. Чтобы не было выездов три месяца». Оксане стало тепло от его слов. «Мы сработаемся», — подумала она.
Дорога к новому дому заняла чуть больше трёх часов. Дом стоял в окружении парка — нежного песочного цвета с коричневыми элементами декора, балконами и террасой. Вдали виднелся бассейн, хвойные аллеи, розы под плёнкой. На крыльце её встречала целая делегация. Высокая грузная женщина с копной ярко-рыжих волос представилась Глафирой Андреевной, домоправительницей и поваром. Её сын Виктор оказался садовником и помощником по хозяйству. Горничная Габриэла, которую тут же про себя Оксана окрестила Габи, смотрела настороженно.
Когда появился сам хозяин, он коротко распорядился, чтобы Габриэла показала Оксане комнату и провела экскурсию. Через два часа их ждала беседа в кабинете.
Комната Оксаны оказалась выше всяких похвал: окна выходили в сад, элегантная мебель, отдельная ванная. Она почти не слушала болтовню Габриэлы, впечатлённая уютом. «Не зря эта нимфа старается, — подумала она о горничной. — Наверное, положила глаз на хозяина. Как хорошо, что я позаботилась о скромном виде. Пусть сами разбираются, у меня другие задачи».
Кабинет Ярослава Борисовича поразил её с первого взгляда. Мебель из дорогой древесины, стеллажи с книгами, статуэтки, музыкальный центр. Здесь чувствовался ум, вкус и успех. Хозяин пригласил её в мягкое кресло и позвонил в колокольчик, заказав кофе. Габриэла принесла кофе, вазочку с ореховым печеньем и сливки. Оксана, нервничавшая с утра, набросилась на угощение как голодный волчонок.
Ярослав Борисович улыбнулся. Он любил в людях искренность и сразу понял: если человек ест без жеманства, толк из него будет. Этот крестьянский метод оценки кадров, завещанный отцом, никогда его не подводил.
— Вашу кандидатуру порекомендовал мне профессор, который консультирует дочь, — начал он свой рассказ. — Но я хочу, чтобы вы знали всё с самого начала.
Он поведал трагическую историю своей семьи. Кира была поздним ребёнком, выношенным ценой невероятных усилий его жены, которая умерла через неделю после родов. Сердце не выдержало. Девочка унаследовала редкое генетическое заболевание крови и синдром Аспергера. Врачи предрекли ей не более пятнадцати лет. Ярослав возил дочь в Европу, добился улучшений, но в четырнадцать лет болезнь снова откатила развитие назад. Кира перестала говорить, почти не двигалась, потеряла интерес к жизни. Теперь она передвигалась только в инвалидном кресле.
— Я не волшебница, — тихо сказала Оксана.
— Я знаю. Врачи сказали, ей остался год. Моя задача для вас — облегчить её уход. Но я всё ещё мечтаю, что она будет улыбаться, глядя на небо. Наверное, я слишком многого хочу, — в его глазах плескалась такая боль, что у Оксаны кровь застыла в жилах.
Она поклялась себе, что сделает всё возможное.
Обед прошёл в тёплой атмосфере. Глафира Андреевна готовила изысканно, и Оксана даже съела добавку, чем вызвала одобрительный взгляд Ярослава Борисовича. За столом обсуждали Киру. Повариха уже приготовила её любимые тефтельки, Виктор нарвал осенних цветов, которые, как ему казалось, беспокоили девочку своим запахом. Только Габи ела молча, уставившись в тарелку. Оксана отметила, что к этой особе надо присмотреться.
В комнате Киры царил полумрак. Оксана сразу решила, что это надо менять. Девушка никак не реагировала на появление гостей. Когда тётя Глаша принесла поднос с едой, Оксана попросила оставить их наедине.
— Я не врач и не сиделка для тебя, Кира, — начала она свой монолог. — Мне больше по душе роль друга. Я бы с тобой и бесплатно осталась. Мне нравится ваш дом, люди, ты. Завтра мы перевернём твой мир с ног на голову.
На долю секунды ей показалось, что в глазах девушки мелькнул интерес, но свет быстро потух. Оксана одела Киру и вывезла на коляске в парк.
Так потекли дни. Утром — завтрак, капельницы, уколы. Обязательная прогулка по саду, где всегда работал Виктор. Обед в большом зале, затем лечебный сон и ужин с Ярославом Борисовичем. Оксана изучала работы по аутизму и постоянно разговаривала с Кирой, читала ей стихи, показывала иллюстрации, будто её слушали.
Она нашла информацию, что общение с животными помогает снизить изоляцию. В доме не было питомцев, и после общего совета решено было завести щенка. Денис привёз пушистого ньюфаундленда. Все назвали его Тимофеем. Когда щенок оказался в комнате Киры, он направился прямо к девушке и ткнулся влажным носом в её ладонь. Оксана была уверена, что в глазах Киры мелькнула живая реакция. Это был знак, что они на верном пути.
Приближался Новый год. Все ждали Романа, старшего брата Киры, из Праги. Габриэла, по обыкновению, строила ему глазки, хотя повариха злорадно замечала, что он смотрит на неё как на пустое место. Тётя Глаша рассказала Оксане свою историю: как она, высокая и неуклюжая, однажды оказалась на обочине с грудным ребёнком на руках, и как Ярослав Борисович, проезжая мимо, приютил её. С тех пор она считала его ангелом добра.
— Дай ему Бог личного счастья, — вздыхала повариха.
За три дня до Нового года Оксане позвонила подруга Настя и сообщила, что выходит замуж и уезжает на Дальний Восток. Она требовала, чтобы Оксана пришла на прощальный девичник в клуб. Оксана робко попросила разрешения у Ярослава Борисовича. Тот удивился: «Я не надзиратель в тюрьме. Поезжайте, я даю вам сутки. Но к восьми вечера 31 декабря вы должны быть здесь».
В клубе «Огни большого города» Оксана появилась в роскошном темно-синем шелковом платье, которое ей сшила Настя. Платье подчёркивало каждый изгиб её фигуры, и она блистала. Но радость омрачил Влад — её бывший ухажёр, который снова начал приставать. Он требовал продолжения вечера и угрожал скандалом.
И тут на помощь пришёл незнакомец. Стройный, благородного вида мужчина, попивавший виски у стойки. Он легко отодвинул Влада и выпроводил его, но разъярённый тот выплеснул остатки вина на платье Оксаны. Незнакомец схватил её за руку и потащил в туалет, чтобы спасти ткань. Оксана, не помня себя от благодарности и отчаяния, увлекла его за собой на улицу, посадила в такси и привезла в свою квартиру.
Ночь была фееричной. Она набросилась на него как тигрица, как изголодавшаяся хищница. Он не сопротивлялся. Всё, что произошло, было сравнимо с раем. Она даже не знала его имени, но впервые в жизни чувствовала себя свободной и желанной.
Утром он исчез. Оксана осталась одна, разбитая и счастливая одновременно. Она купила подарки для всех в доме Ярослава Борисовича, снова превратилась в «серую мышь» и в восемь вечера была на месте.
В доме уже царила праздничная суета. Виктор подарил ей букет из еловых лап, а Габи, завистливо глядя на это, осыпала их колкостями. Витя неожиданно осмелел и дал ей отпор: «Ты ногтя её не стоишь». Оксана, чтобы прервать скандал, успокоила садовника, назвав его ангелом добра для природы.
За праздничным столом, нарядно украшенным, собрались все. Ярослав Борисович был в кашемире, Глафира Андреевна в фартуке с золотистыми бантами, Габи блистала пурпурным декольте. Кира, одетая в фиалковое платье, сидела в кресле, а у её ног лежал верный Тимофей. Оксана подарила всем ангелочков, издающих мелодичный звон.
В десять вечера раздался шум подъезжающей машины. Ярослав Борисович пошёл встречать сына. Вскоре в зале появился Роман — тот самый мужчина из ночного клуба. Оксана подавилась соком, но тут произошло чудо. Кира оживилась, потянулась к брату и показала на щенка, произнеся: «Нюф». Все обомлели от счастья.
В суматохе Оксана выскользнула в свою комнату и разрыдалась. Она пыталась отстирать следы вина со своего платья, когда в дверь постучали, а затем, не дождавшись ответа, Роман вошёл в ванную. Он увидел её без очков, с распущенными волосами, и понял всё.
— Вы? Ты? — воскликнул он. — Я вернулся с шампанским в твою квартиру, но ты исчезла.
Она шагнула в его объятия. К чёрту правила и приличия. Ей было хорошо с ним, и это было главным.
Они успели к столу под бой курантов. Ярослав Борисович не задал ни одного вопроса, лишь одобрительно взглянул на то, как молодые люди уселись рядом. Глафира Андреевна улыбнулась своим мыслям, предчувствуя, что в доме скоро снова зазвучат детские голоса. Только Габи нервно жевала бутерброд, понимая, что теперь, чтобы остаться в доме, придётся принимать ухаживания Виктора.
Новогодняя ночь стала по-настоящему волшебной.
Через полгода утром в аэропорту симпатичная молодая пара с заметно округлившимся животиком у будущей мамы ждала посадки на рейс в Прагу.
— Ромка, а вдруг я не пошла бы тогда в клуб? Ты бы увидел меня в образе чудища и не обратил бы внимания? — спросила Оксана.
Роман поправил обручальное кольцо и улыбнулся:
— Я бы тебя сквозь твои маскировки рассмотрел. Твою ангельскую душу не спрятать.
Голос диспетчера объявил посадку. Они медленно пошли к выходу.
— Вот закончим дела в Праге, и скорее домой, — сказал Роман. — Кира перед отъездом выдала: «Рома, Ксана, Кира, Тима ждут».
