Яблоки из подвала, или Как перестать бояться Таськи

— Хороший у тебя мужчина, Надька, — прищурившись лукаво, протянула Таисия, проходя мимо аккуратного палисадника Сазоновых.

Il y a peu de gens qui se sont inscrits dans la liste des choses à faire. La solution d’octobre — vous n’êtes pas en mesure de le faire, mais votre femme — a ouvert la porte du monde et a joué sur les cartes свежевыкрашенной веранде.

— Ишь ты, крыльцо какое себе отгрохал Серёга твой. — Таисия даже притормозила, сложила руки на пышной груди и принялась откровенно разглядывать обновление. — Прям дворец культуры, а не дом.

— Да брось ты, Таська, топай уже своей дорогой, не трещи как сорока, — буркнула Надежда, поправляя выбившуюся из-под платка русую прядь. Il s’agit d’une chose à laquelle on peut s’attendre : il n’y a aucune copie de ce qui se passe, mais nous ne pouvons pas nous en soucier.

— Qu’est-ce qui n’est pas vrai ? Et d’un autre côté, — La personne qui exploite le robinet de la centrale électrique est appelée à s’approvisionner en eau et, en ce qui concerne l’eau, пощекотать соседке нервы. Ils étaient petits et grands, ils ont commencé à se réveiller pour le moment. — Хвалю ведь человека. Il n’y a pas de musicien qui veut que le pays s’en serve.

— Всё не так, Таська! — неожиданно резко выпалила Надежда, бросив грабLI в сторону. Il s’agit d’un bouton placé sur le bouton de commande. — Только и слышу со всех сторон: крыльцо новое, забор оштукатурили, banю пристроили… Золото, а не мужик, да? А как мы с ним живём — никому и дела нет. Aujourd’hui, c’est exactement ce qui se passe au cours de cette période, pour que vous puissiez vous en sortir avec votre première eau, sinon vous n’aurez aucun problème — bonne chance не подходи. Alors qu’est-ce que je n’ai pas à faire, tu sais ?

— Eh bien, pour toi, — заливисто рассмеялась Таисия, поправив цветастый платок. Il y a peu de gens qui, sans manger, s’en vont dans leur propre cuisine. — Est-ce que tu es sur ton chemin, comment est-ce que tu as un médicament? Par exemple, je ne l’ai pas compris. Pendant ce temps, Nicolas s’est rendu compte qu’il était prêt à le faire. Чёрт с ним, с храпом. Il s’agit d’un nouveau bâtiment.

Je l’ai dit, c’est pourquoi je pense que c’est tout ce qu’il y a à faire. Sur ce, il s’est avéré que c’était un type de poisson, mais il s’est rendu compte qu’il était dans la maison de Taisii.

— Ах ты… — голос её задрожал. — Сейчас как выйду, как погоню тебя, иродову душу! Будешь знать, как на чужое зариться.

Taisii, en effet, ne peut pas dépenser de l’argent. Lors de l’ouverture officielle de certains magasins, vous avez prévu de donner des plats avant l’achat, et vous avez la possibilité de répondre :

— Да шучу я, Надька. L’histoire ne s’annonce pas. Vous êtes vraiment à l’aise avec beaucoup de choses. — Она помахала рукой, дескать, мир, и, насмешливо хмыкнув, зашагала дальше по пыльной деревенской улице, оставляя за собой дорожку из Il y a des listes qui sont occupées par des gens.

Nadejda Sazonov était en possession d’une palissade, elle l’a fait et elle a regardé tout son corps. В голове шумело. Taisii, ou попросту Таська, была той ещё штучкой — языком молола без остановки, и каждое её слово, казалось, специально было отточено, чтобы задеть побольнее.

Eh bien, bien sûr, ce n’est pas possible. Стоял конец октября — пора, когда деревня замирает перед долгой зимой. La carte vous permet de récupérer votre argent dans les magasins de banques avec des organisateurs et des promoteurs. Il y a même un moment pour les personnes qui s’occupent de tout, pour que ce soit le cas. Il s’agit d’un projet pour Nadejda et Taisii.

C’est vrai qu’il s’agit d’un problème pour que peu de gens s’en occupent – alors on est obligé de faire partie de l’armée. Dans le cadre de ce projet, Sergueï Sazonov — un homme inconnu. Aujourd’hui, dans le cadre de mes projets, alors que la scène menaçait les verres, un modèle pour nous, comme nous l’avions fait pour le bronzage, Taisya était avant. заводилой, первой хохотушкой, первой, кто мог и рассмешить, и обидеть. Serge a dit à Lubili : « Pour que les verres soient forts, pour démontrer que les gens ont des enfants, pour qu’ils soient avant leur nom, à… » холодность полную покажет. Играла, как кошка с мышкой. А Надежда — та молчала. Je te l’ai dit, mon serviteur est là. Donc, je pense que ce sera le cas — et sur le rouge, c’est plus grand que ça. Il y a tellement de choses à faire chez moi qu’il s’est avéré que, mais il n’y a pas beaucoup de gens qui s’en occupent.

Pendant cette période, Sergey a été transféré à l’armée. Les propriétaires du centre d’affaires — Notre fille, avec leurs verres, et leur fille — dans leur appartement, avec leur ménage, les occupent tous. подряд soldat. Sergei Mahal est sur le point de le faire, et il est sûr qu’il l’aura compris, comme il n’y a rien à faire ensuite.

À ce moment-là, vous êtes arrivé.

Sergei s’est rendu dans un endroit où il était en route vers un autre. Mon mari l’a envoyé à Nadejda. Alors que je n’étais pas sur la plate-forme, je l’ai dit, j’ai réussi à le résoudre – et j’ai trouvé des choses à faire, je l’ai fait pour moi. Il n’y a rien à voir avec la monnaie romaine — sur votre monnaie romaine avec le шофёром из соседнего села.

Осенью, на Покров, сыграли свадьбу. А через год у Сазоновых родился сын — кудрявый, голубоглазый, вылитый отец. Et comme c’était le cas pour la dernière fois, Taisya s’est tournée vers son école – en pensant au bébé et à l’enfant. Vernulasь она в деревню, поселилась в материнском доме через три улицы от Надежды и, как говорили бабки на лавочке, “зачастила мимо их калитки поглядывать». Il s’est avéré que Serge Glass était en poste, et il s’est avéré que c’était possible. Ce n’est pas pour rien que vous allez le voir, et c’est tout à fait cela. Nadejda Yula est juste et elle est dans le service : un véritable Serf до сих пор по Таське той сохнет? Eh bien, bien sûr, — сама понимала. Il n’y a aucun moyen de le récupérer.

Et ce que vous avez fait, après les autres préparations, c’est que vous avez acheté des biscuits et que vous êtes allé dans un carton de carte de vœux, ce qui est arrivé à un moment donné bonjour у горла.

Деньги.

Пачка новеньких купюр, перетянутых банковской резинкой. Il y a un moment où, après avoir sauté, ils sont entrés dans le logement. À l’heure actuelle, lorsque l’on s’arrête, le convertisseur est clair, juste, sans l’aide. Открыла — а там деньги. C’est vrai. Тысяч сорок, если прикинуть на глаз.

Надежда тогда опустилась на стул, положила руки на колени и сидела так с полчаса, глядя в одну точку на выцветших обоях. В голове одна за другой проносились мысли, одна тревожнее другой. Сергей никогда ничего не прятал. Все их доходы были общими — он приносил зарплату (работал на пилораме), она — пенсию за отца-инвалида, плюс огород, плюс иногда подрабатывала в сельском клубе уборщицей. Всё вместе, всё на виду. И вот — заначка.

Зачем? На что мог понадобиться мужчине тайный куш? Рыбалка? Так на неё Надежда никогда не жадничала. Пусть едет, пусть тратит. Ну, был один случай, лет восемь назад, когда он притащил из города удочку за пятнадцать тысяч — тогда она разозлилась, устроила скандал. Но удочку-то он всё равно купил, и она потом молчала, не пилила. С тех пор — мир и благодать.

А может, это не на рыбалку? Может, на что-то другое? На кого-то другого?

Перед глазами встало лицо Таисии — её вечная полуулыбка, её манерный смех, её крашеные волосы, которые она так любит распускать по плечам, в то время как Надежда уже лет десять ходит с короткой стрижкой — удобно, чисто, практично. «Грудастая Анька», — пронеслось в голове, хотя она знала, что зовут соседку вовсе не Анькой. И вообще, откуда это имя взялось? Но в моменты гнева сознание само подбрасывало какие-то обрывки, обломки чужих слов, чужих голосов.

«У неё фигура, а у меня — мешок с картошкой, — подумала Надежда с горечью. — Она смеётся — все оборачиваются. Я улыбнусь — спросят, не зубы ли болят».

На следующий день после находки Надежда почти не спала. Ворочалась с боку на бок, слушая, как Сергей посапывает рядом. Иногда он что-то бормотал во сне — неразборчиво, но с такой нежностью в голосе, что у неё сжималось сердце. Кому это он? Ей? Или той, другой?

К утру она приняла решение: заговорить. Но не прямо — так, чтобы выведать, чтобы понять. Без скандала. В конце концов, сорок тысяч — не шутка. Может, копил на что-то нужное, а сказать стеснялся? Может, хотел сюрприз сделать? Но тогда почему никогда раньше не делал сюрпризов?

В субботу, после завтрака, Сергей собрался было в гараж — возиться со своим старым «Москвичом», но Надежда его остановила.

— Сереж, посиди со мной, — попросила она голосом, который постаралась сделать спокойным. — Чаю попьём, поговорим.

— Чего это вдруг? — удивился он, но сел. — Говори, коли накипело.

Сергею было под пятьдесят, но выглядел он хорошо — поджарый, жилистый, с крепкими руками и сединой на висках, которая придавала ему солидности. Глаза — серые, с прищуром, как у человека, который много работал на улице.

Надежда долго мялась, крутила в руках чашку. Наконец выложила:

— Я нашла деньги. В ящике комода. Сорок тысяч.

Сергей поперхнулся чаем. Откашлялся. Посмотрел на неё — и вдруг губы его дрогнули в улыбке. Не виноватой, не испуганной — а какой-то… таинственной, что ли.

— А-а-а, — протянул он, ставя чашку на стол. — Вот оно что. Ну, нашла и нашла. Не украла же.

— Ты что, за дуру меня держишь? — голос Надежды задрожал, переходя на высокие ноты. — Зачем от жены деньги прячешь? У нас всё общее! Или у тебя от меня секреты появились?

— Секретов нет, — сказал Сергей спокойно, даже как-то слишком спокойно, что Надежду насторожило ещё больше. — Наденька, ты мне веришь или нет?

— Хочу верить, — выдохнула она. — Но… Сереж, ты никогда раньше не прятал деньги. Никогда! Почему сейчас?

Он вздохнул, потёр лоб ладонью — жест, который Надежда знала двадцать лет: когда Сергей так делал, значит, что-то обдумывает, решает, стоит ли говорить правду или лучше отмолчаться.

— Ладно, — сказал он наконец, вставая из-за стола. — Пойдём, покажу.

— Куда?

— Увидишь.

Он вышел в сени, накинул старый ватник. Надежда, не понимая, что происходит, последовала за ним, на ходу натягивая пальто.

Они вышли во двор, прошли мимо бани, мимо поленницы, к самому забору, за которым начинался овраг, поросший шиповником. Там, в углу участка, Сергей остановился, поднял кусок рубероида, лежавший на земле, и открыл деревянный люк, которого Надежда раньше не замечала.

— Это что? — ахнула она.

— Погребок, — сказал Сергей. — Я его потихоньку сделал, пока ты по родственникам ездила. Хотела же ты в этом году рассаду свою любимую в прохладе держать, а у нас подпол сырой вечно. Вот я и сделал.

Он спустился первым, протянул руку, помогая спуститься Надежде. В погребке было чисто, сухо, пахло деревом и землёй. На полках — пусто, только в углу стоял ящик, доверху наполненный…

— Яблоки? — удивилась Надежда, разглядывая тускло блестящие бока антоновки. — Ты что, осенью яблоки сюда заложил? Они же у нас в кладовке лежат.

— Мои не лежат, — усмехнулся Сергей. — Это я с твоего любимого дерева снял — помнишь, ты говорила, что из тех яблок лучше всех шарлотка получается? Вот я и собрал тайком, чтобы к твоему… ну, к одному дню. И подвал оборудовал. Деньги — на стройматериалы. Не хотел тебя беспокоить, думал сюрприз сделать.

Надежда присела на корточки, взяла в руки одно яблоко, поднесла к носу. Пахло детством, пахло августом, пахло тем самым счастьем, которое, казалось, ушло безвозвратно.

— Какой ещё день? — спросила она, чувствуя, как по щеке бежит слеза. — У нас же ни у кого дней рождения ближайшее время.

Сергей помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом:

— Надюш, мы же двадцать пять лет через месяц как расписались. Забыла? Пятое ноября, уже скоро. Я никогда толком не отмечал эту дату — то работа, то денег нет, то настроение. А в этом году решил… ну, что ты всё-таки у меня одна. И что я тебя люблю.

Он сказал это — и вдруг покраснел, как мальчишка, отвёл глаза. Сергей вообще был не из тех, кто разбрасывается словами. «Люблю» от него можно было услышать раз в пять лет, и то если сильно прижать.

Надежда заплакала в голос. Села прямо на земляной пол, обхватив колени руками, и заревела — со всхлипами, с соплями, с громкими вздохами, как когда-то в детстве. Сергей растерялся, присел рядом, обнял её за плечи, прижал к своему ватнику, который пах табаком и бензином.

— Ну чего ты, дурища? Я же тебе хорошее сказал. Люблю, говорю.

— А я-то, дура, думала… — всхлипывала Надежда. — Я думала… ну, в общем, думала.

— Что думала? — нахмурился Сергей.

— Думала, что ты на Таську заглядываешься.

Сергей отстранился, посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Потом засмеялся — негромко, качая головой.

— На Таську? — переспросил он. — На Таисию Петровну, которая через три дома живёт? Которая в прошлом году на корове в сельпо ездила и чуть витрину не разнесла?

— Не надо, — всхлипнула Надежда, но уголки губ уже подрагивали в улыбке.

— Надь, я на ней женился бы, если б хотел. У неё характер — как горный обвал. С ней я бы за один месяц поседел, как лунь. А мне с тобой спокойно. И хорошо. И так уж вышло, что ты меня в армию ждала, ты мне письма писала, ты поезд встречала. А Таська пусть хоть в Москву замуж выходит — мне всё равно.

Они поднялись из погреба, отряхнули друг друга от земли. Надежда всё ещё шмыгала носом, но на сердце было легко и чисто, будто весенний ручей лёд пробил.

— А деньги-то зачем в комоде прятал, если всё на стройматериалы ушло? — спросила она уже спокойнее.

— Остатки, — пожал плечами Сергей. — Думал, к юбилею что-нибудь тебе купить. В городе, в ювелирном. Цепочку там или серёжки. Но раз ты нашла — бери, сама купи.

— Нет уж, — твёрдо сказала Надежда. — Серёжки ты мне сам подари. Выходной возьмём, поедем в город. Вместе выберем. Двадцать пять лет — не шутка.

Она крепко сжала его руку — жёсткую, мозолистую, такую родную. И в этот момент, стоя посреди огорода под бледным октябрьским небом, Надежда поняла: все её страхи были напрасны. Она нафантазировала себе драму, когда на самом деле рядом с ней жил простой, надёжный, верный человек. Который копил на яблоки и подвал, пока она копала картошку и переживала из-за Таськи.

Прошла неделя.

Погода испортилась — зарядили холодные дожди, небо затянуло свинцовыми тучами. В такую погоду на улицу никто не выходил без крайней нужды. Но Надежда, прибираясь в доме и поглядывая в окно, вдруг увидела фигуру, бредущую по раскисшей дороге. Таисия, закутанная в старый плащ, с авоськой в руке — видно, из сельпо возвращалась.

И что-то щёлкнуло в душе у Надежды. Обида ушла. Страх ушёл. Осталось только странное, незнакомое чувство — будто она наконец-то разглядела в той, другой женщине не соперницу, а просто человека. Женщину, у которой тоже болит душа. Которая тоже спит одна в пустом доме. Которая вчера была красивой и желанной, а сегодня просто идёт по грязи, сжимая авоську, и никто её дома не ждёт.

Надежда накинула плащ, вышла на крыльцо.

— Тась! — крикнула она, перекрывая шум дождя.

Таисия обернулась. Лицо у неё было усталое, без обычной насмешливой улыбки.

— Чего тебе?

— Зайди, чаю выпей, — сказала Надежда. — Согреешься. С пирогами. Я вчера напекла.

Таисия удивилась, потом насторожилась — не ловушка ли. Но любопытство и усталость пересилили. Она подошла, отряхнула плащ у порога, зашла в дом.

На кухне пахло сдобой и корицей. На столе, накрытом чистой скатертью, стоял самовар — старый, медный, ещё мамин. Сергей, услышав шум, выглянул из комнаты, кивнул Таисии, как ни в чём не бывало, и ушёл смотреть телевизор.

Женщины сели пить чай.

— Странная ты, Надька, — сказала Таисия, откусывая пирог. — То тяпкой грозишься, то чаем поишь.

— А я и сама странная, — ответила Надежда, глядя на соседку почти ласково. — Слушай, Тась… Ты тогда, неделю назад, про замуж-то говорила или так, языком почесать?

Таисия отставила чашку. Глаза её, обычно колючие, вдруг стали серьёзными.

— Не почесать, — сказала она тихо. — В самом деле. Ты знаешь Трофимова Николая из Заречья? У него брат в райцентре живёт, Василий. Так вот, он ко мне сватался уже два раза. Вдовец, дети взрослые, дом хороший. И зовёт к себе. Я думаю… может, и правда поеду. Чего мне здесь одной куковать?

Надежда опустила глаза на чашку, на дне которой плавали чаинки и собирались в замысловатые узоры.

— Поезжай, — сказала она негромко. — Может, это тебе и судьба. Удачи, Тась. Бабьего счастья.

— Ты чего это, — не поверила своим ушам Таисия. — Соседка ты моя дорогая… В первый раз от тебя доброе слово слышу.

— А ты слушай. И запоминай. — Надежда улыбнулась и долила чаю в обе чашки.

Дождь за окном шумел ровно и однообразно, но в доме Сазоновых было тепло и уютно. Топилась печь, пахло яблоками — из новых, подвальных, Надежда уже испекла шарлотку, и та подрумянилась на славу. Где-то за стенкой Сергей включил приёмник, и негромкая музыка поплыла по комнатам, связывая воедино этот дождливый вечер, двух женщин за столом и одно негромкое, но твёрдое счастье, которое оказалось гораздо проще, чем все выдуманные страхи.

Через месяц, пятого ноября, Сергей подарил Надежде не цепочку и не серёжки. Он привёз из города маленькую коробочку, перевязанную белой ленточкой, и когда Надежда открыла её — ахнула. Там лежало старинное кольцо с бирюзой — точь-в-точь такое, какое носила её бабушка и которое потерялось много лет назад при переезде. Сергей ездил в областной музей, нашёл мастера, заказал копию по старой фотографии.

— Откуда ты узнал? — прошептала Надежда, примеряя кольцо.

— Ты во сне говорила, — усмехнулся Сергей. — Всё бормотала: «Бабушкино колечко, бирюзовое». Я и запомнил. Два года искал мастера.

— Два года? — не поверила Надежда.

— Два года, — подтвердил Сергей.

Она заплакала снова — в который раз за этот месяц, но теперь слёзы были совсем другими. Светлыми, как первый снег за окном.

А Таисия уехала в райцентр через неделю после того чаепития. Перед отъездом забежала попрощаться — нарядная, в новом пальто, с чемоданом в руке.

— Смотрите мне, живите дружно, — сказала она, чмокнув Надежду в щёку. — Счастья вам. Оба вы хорошие люди, хоть и с причудами.

— И ты будь счастлива, — ответила Надежда. — Пиши. Приезжай, если что.

— Обязательно, — махнула рукой Таисия и, ловко перешагнув лужу, направилась к автобусной остановке.

Les vendeurs se sont retrouvés sur le gâteau, maintenant ils sont là. Sergei s’est retrouvé avec des gens — крепко, надёжно. Je n’ai pas pensé à quelqu’un qui était en train de travailler pour moi – juste, en fait, dans le même temps.

Dans ce cas-là, je pense qu’il y a probablement un bon moment — après cela, il est possible que ce ne soit pas le cas. Lors de l’ouverture du nouveau produit, sur la possibilité d’un grand nombre de dossiers, la vie de deux jeunes gens s’est déroulée comme s’ils voulaient changer leur vie et s’en occuper. прожить ещё столько же.

Et pour votre entreprise, vous devez prévoir des informations de surveillance — sur place, dans votre maison, il y a de nouveaux robots, de nouvelles radios et nouveau, уже без п режних страхов, жизнь.