Новогодняя ночь, тайный рыцарь и дом на холме

— Мне нужно, чтобы сиделка с дипломом психотерапевта находилась около моей дочери двадцать четыре часа в сутки. У меня благоустроенный загородный дом с превосходными условиями для жизни. Вам будет обеспечен полный комфорт, но на три месяца испытательного срока вы не получите ни единого выходного дня. Щедрое жалование компенсирует вам все эти временные неудобства.

Голос в трубке был сухим, отточенным, без единой эмоциональной ноты. Слова падали в тишину её маленькой квартиры, как гири, и Оксана Вячеславовна машинально прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Она слышала, как на том конце провода кто-то негромко переговаривается, как щёлкает зажигалка, и чувствовала, что каждая секунда этого разговора стоит невероятных денег. Но когда Ярослав Борисович — а именно так он представился — назвал сумму её будущего гонорара, у Оксаны подкосились ноги. Она прислонилась спиной к холодной стене, прикрыла глаза и пересчитала в уме нули. Месячный доход в этом доме оказался равен тому, что она зарабатывала в больнице за целый год со всеми ночными дежурствами, премиями и дополнительными выплатами за вредность.

Она не раздумывала ни секунды. Три дня на сборы? Пожалуйста. За это время она успеет перебрать свой скудный гардероб, сложить самые нужные книги и, главное, настроиться на работу, которая пугала её не меньше, чем привлекала. Они договорились, что приступит она к обязанностям через три дня. Ей было обещано право составить список всего того, что может ещё понадобиться в процессе лечения, — никаких ограничений по бюджету.

— Машина заберёт вас у подъезда ровно в восемь утра. Шофёра зовут Денис. Пришлите мне на этот номер ваш домашний адрес. — Ярослав Борисович выговаривал слова резко и чётко, как монеты чеканил, и Оксана усмехнулась про себя. «Каждая минута этого человека стоит очень дорого», — подумала она. Деловой подход, лишённый сантиментов, ей даже понравился. Она твёрдо знала в свои двадцать шесть лет, что время расставляет всё по местам и выбивает на персонажах клейма, кто чего стоит.

Вот она сама — Оксана Вячеславовна, психотерапевт с красным дипломом, краса и гордость факультета, надежда кафедры. А вот реальность, которая раз за разом била её по лицу, как только она пыталась сделать шаг в профессиональную жизнь. В школе все легковесные подружки порхали по дискотекам и барам, а она зубрила. Место в медицинском университете на бюджете частично гарантировала золотая медаль, но даже с ней она не чувствовала себя уверенно. Денег в семье сантехника Михаила и его жены Людочки, работающей продавщицей в булочной, на репетиторов и платное образование не было. Родители вечно сводили концы с концами, но держались за свой крошечный мир: за избёнку в деревне, за десять соток земли, за иллюзию стабильности. Однако жизнь распорядилась иначе.

Оксана помнила тот день, когда отец продал дом. Ей было четырнадцать. Они перебрались в город, в двухкомнатную квартиру во вторичке, купленную на вырученные деньги. Пятиэтажка из рыжего кирпича казалась им тогда дворцом. Михаила взяли на завод с распростёртыми объятиями, зарплата была невелика, но они перестали перебиваться с хлеба на воду. Людмила быстро подружилась с соседками, и те пристроили её в булочную, где освободилось место. Казалось, жизнь налаживается. Но счастье, как это часто бывает, оказалось хрупким.

Смерть родителей Оксана до сих пор вспоминала с ледяным комом в груди. Отец заехал за мамой на старом «Жигулёнке», чтобы забрать её с работы. Неповоротливый хлебный фургон во дворе неуклюже разворачивался и подмял под себя копейку, даже не сразу заметив, что произошло. Водитель и пассажирка погибли на месте. Ей остались только ключи от квартиры, запах их духов и гулкая пустота.

Городская жизнь Оксаны началась с сиротства. Она рвалась в школу, как оглашенная, потому что книги были единственным убежищем, где можно было спрятаться от боли. Особенно её притягивала психология — она проглатывала книги об отношениях за ночь, пытаясь понять, кто и как поступит, когда ему прижмут хвост. В детском доме, куда она попала, она сначала сникла, но потом взяла себя в руки. Она не хотела, чтобы жалость определяла её будущее. Через полгода её взяли под опеку приёмные родители, но душевной теплоты с ними не возникло. Они были хорошими людьми, но чужими. Оксана мечтала скорее вырасти, чтобы жить одной, никому не быть обязанной и ни от кого не зависеть.

Наивная, трогательная барышня, она пыталась давать оценку поведению людей, угадывать их мотивы. В десятом классе она пропадала в научной библиотеке, зачитываясь Фрейдом, Юнгом и Бехтеревым. Одноклассники и фамилий таких не знали, а она таяла от открытий. Золотую медаль она выстрадала, сидя ночами над учебниками, без подарков и протекций. Учителя ставили ей высокие оценки искренне — талантливая ученица была их гордостью.

Но сверстники не преследовали чокнутую девчонку, давно махнув на неё рукой. Хотя причины обратить на неё внимание были вескими. Оксана была восхитительно красива. Волосы цвета спелой пшеницы спадали волнами на ровную спину, зелёные глаза с тёмными зрачками манили утонуть в своей глубине. Пышные формы рождали ореол чувственности, а изящные запястья намекали на голубую кровь. Природа не поскупилась, но сама Оксана ничего этого не замечала. Она игнорировала томные взгляды и продолжала грызть гранит науки.

После получения аттестата сироту-медалистку в Медицинском университете пожалели и нашли для неё место на бюджете. Вступительный экзамен она сдала блестяще. Жить вернулась в свою квартиру, оставшуюся после родителей. Одевалась скромно, придерживаясь строгой классики, и мужчин вокруг не замечала. Пока однажды не попалась на крючок опытного ловеласа.

Влад был хорош собой, ироничен и дерзок. Он пленил её своей непредсказуемостью. Она влюбилась по уши, согласилась на бокал вина, прекрасно понимая, что за этим последует. Но у парня была гнилая душонка. Оксану он уложил в койку на спор с мажором, который получил от ворот поворот. Влад тогда пообещал приятелю: «Я уложу эту девочку на лопатки без шума и пыли, а ты потом пойдёшь по проторенной дорожке. Отслюнявлю тебе сто штукарей». Оксана вычислила подвох уже на следующей встрече — уж слишком ледяным стал её горячий кавалер. Она не упала в обморок, а просто вычеркнула Влада из жизни. Сделала выводы и больше не подпускала мужчин ближе, чем на расстояние безопасного разговора.

Но её профессиональные неприятности только начинались. В ординатуре она попала в престижную психотерапевтическую лечебницу, где жадно ловила каждое слово кумира — заведующего отделением. Он многому научил её, помог с направлением в другое место, но там её начали преследовать. Врач с весом в клинике вызвал её в кабинет и прямо заявил: «Нам надо сегодня поужинать, предупредите дома, что не придёте ночевать». Она отказалась, и за это поплатилась: исчезли дорогие препараты из-под строгого контроля, и её обвинили в кражах. Ей указали на дверь, пригрозив «волчьим билетом».

Следующая история повторилась на станции скорой помощи. Там она работала с пациентами на грани, балансирующими между дееспособностью и безумием. Однажды заведующий вызвался подвезти её домой, но завёз в лес. «Куколка, я церемоний не люблю», — дышал он перегаром. Она дала ему пощёчину, и он выгнал её из машины: «Недотрогам в моём коллективе не место. Иди полем, одиннадцать километров, проветришь мозги». Она написала заявление и ушла.

Дома она просидела полтора месяца. Ни в одну клинику её не брали даже медсестрой. Слухи о её неблагонадёжности ползли по медицинскому миру быстрее инфекции. Она знала о харассменте, но никогда не предполагала, что станет его жертвой. Звонок Ярослава Борисовича стал для неё спасательным кругом.

—

Глава 2. Дом, где живёт боль

Она не просто пойдёт на эту работу. Она на неё поползёт, если понадобится. Вакансия была неоднозначной: сиделка при девушке, страдающей смертельным заболеванием крови и синдромом Аспергера. Анамнез будущей подопечной был отягощён аутоиммунной патологией. Внутри несчастной жертвы клетки уничтожали друг друга, разрушая ткани. Сейчас состояние оценивалось как средняя тяжесть, но ремиссия могла закончиться в любой момент. Врачи лишь разводили руками, и Ярослав Борисович жил с мыслью, что помогает дочери лишь скрасить уход.

Оксана решила начать с внешнего вида. Она создала рабочий образ, скрывающий красоту: свободные брюки, мешковатые тёмные юбки, свитера-оверсайз, обувь на низком ходу, волосы в пучок и очки с обычными стёклами. Она боялась, что её дар небесный снова помешает работе.

В восемь утра в дверь позвонил парень. «Здравствуйте, я Денис. Шеф просил проверить, чтобы вы ничего не забыли, — три месяца без выездов». Оксане стало тепло от его слов. Дорога заняла три часа. Дом оказался нежного песочного цвета с коричневыми элементами декора, балконами и террасой. На крыльце её встретила гвардия: Глафира Андреевна, домоправительница и повар, её сын Виктор-садовник, горничная Габриэла. Ярослав Борисович появился на пороге и коротко распорядился: «Сейчас Габриэла покажет комнату. Через два часа жду в кабинете. Если беседа удовлетворит — познакомлю с дочерью».

Комната Оксаны с ванной и окнами в сад поразила её. Она чувствовала единение между домочадцами. Габриэла перешла на «ты» и предупредила: «К хозяину сначала постучись, он фамильярность не любит». Оксана подумала, что горничная, возможно, положила глаз на хозяина, и порадовалась, что позаботилась о скромном виде.

В кабинете Ярослава Борисовича её встретила атмосфера интеллекта: дорогая древесина, книги, статуэтки. Он пригласил её в кресло, заказал кофе, и она, нервничая, набросилась на печенье. Он улыбнулся, вспомнив наказ отца: «Ест человек искренне — будет толк». Она извинилась за нервы и перешла к делу.

Он начал рассказ: «Кира у нас поздний ребёнок. Жена умерла через неделю после родов — сердце не выдержало. У меня есть старший сын Роман, он в Европе. Жена мечтала о девочке, выносила её с риском для жизни. Роды прошли через кесарево, но у Киры обнаружили генетическое заболевание. Известие сломало жену — приступы аритмии повторялись, и она не вернулась из больницы. Кира два месяца была под наблюдением, потом мы привезли её домой. Роман, которому было семнадцать, помогал няне ухаживать за малышкой. Он убеждал меня, что это был выбор мамы, её мечта.

Кира росла другой. Она не реагировала на нас, не улыбалась, не жестикулировала. Врачи поставили синдром Аспергера. Мы возили её в Европу — там научили её реагировать на происходящее, она начала лопотать, но улыбаться так и не научилась. В четырнадцать навыки ушли. Она безучастна, передвигается только в кресле, почти не ест. Я понимаю, что вы не волшебница, но врачи дают ей не больше года. Я хочу облегчить её уход и мечтаю, чтобы она улыбнулась, глядя на небо».

Оксана была в шоке. В глазах мужчины плескалась боль. Вот тебе и богатый дом — за его стенами столько лет живёт беда.

—

Глава 3. Первые шаги в темноте

Обед был изысканным. Оксана ела и думала о Кире. В комнате девушки царил полумрак. Оксана попросила оставить их наедине и начала кормить Киру. «Я не врач и не сиделка, — говорила она. — Мне больше по душе роль друга. Завтра мы перевернём твой мир с ног на голову». На секунду ей показалось, что в глазах девушки мелькнула искра, но это могла быть игра теней.

Дни потекли по расписанию: завтрак, капельницы, прогулки, обед, сон, уколы, ужин. Оксана читала Кире стихи, показывала иллюстрации, рассказывала о книгах. Состояние оставалось стабильным, но сдвигов не было.

Она нашла информацию, что с аутистами помогает общение с животными. На общем собрании решили завести щенка ньюфаундленда. Через два дня Денис привёз пушистого чёрного малыша. Щенок по кличке Тимофей направился прямиком к Кире и ткнулся влажным носом в её ладонь. Оксана была уверена, что в глазах девушки мелькнула реакция.

К Новому году все ждали Романа из Праги. Габриэла таяла при его упоминании, но тётя Глаша одёргивала её: «Не твоего поля ягода». Оксана заметила, что Габи строит глазки хозяину, но он смотрит на неё как на пустое место.

Однажды вечером тётя Глаша пригласила Оксану на чай. В её комнате было уютно, на стенах висели фотографии: Ярослав Борисович с женой, Кира, Виктор в саду, красивый мужчина на лошади — Роман.

Глафира Андреевна начала рассказ: «Я выучилась на технолога, но из-за внешности меня никуда не брали. Один грузин взял меня в кафе с условием — спать с ним. Я согласилась, забеременела, он уволил меня. Я осталась с Витюшей на руках. Скиталась, пока Ярослав Борисович не подобрал меня на остановке. Он строил дом и искал повара. Я согласилась, и вот уже тридцать лет я с ними. Он мой ангел добра. Никогда не предам».

Оксана вернулась в комнату с твёрдой верой: богатые тоже бывают душевными. Она настояла на массаже для Киры, увеличила нагрузку. Щенок Тим не отходил от девушки, и Оксана чувствовала, что они на верном пути.

—

Глава 4. Выход в свет и ночь-загадка

За три дня до Нового года позвонила Настя, единственная подруга. «Ксюшка, я выхожу замуж и уезжаю на Дальний Восток. Тридцатого декабря — девичник в ночном клубе. Отказы не принимаются. Я сшила тебе платье». Оксана уговорила Ярослава Борисовича отпустить её на сутки. Он согласился: «Вы полтора месяца безвыездно. Я доволен вашей работой. Возвращайтесь к восьми вечера 31-го».

На кухне она поделилась новостью с тётей Глашей, и та улыбнулась: «Ты страшненькая? Давно догадалась, что прячешь красу. Не волнуйся, твой секрет между нами». Оксана обняла её и убежала.

Платье от Насти оказалось роскошным: тёмно-синий шёлк, жемчуг. Настя замерла: «Ты будешь богиней вечера». Оксана вздохнула: «Хватит с меня мужского внимания».

В клубе «Огни большого города» публика была разодета. Оксана расслабилась, но увидела Влада. Он подошёл, схватил её за талию: «Я поберегу твоё тело». Она утянула его к бару: «Что тебе надо? Оставь меня в покое». Но Влад не отставал. Он заказал вино, надеясь, что она захмелеет, но она залпом осушила бокал. «Теперь я свободна», — бросила она.

Влад нашёптывал ей на ухо непристойности. Вдруг из-за спины раздался спокойный голос: «Эта женщина здесь со мной». Незнакомец поднял Влада, дал ему затрещину, но тот, уходя, плеснул вино на платье Оксаны. Рыцарь потащил её в туалет замывать пятно, но Оксана, не помня себя, обняла его за шею, потащила к выходу и усадила в такси.

В своей квартире она набросилась на него как хищница. Они не сказали друг другу и пары слов, но ночь была волшебной. Тело пело, душа ликовала. Под утро они уснули в объятиях.

Проснувшись, она обнаружила себя одну. Кроме смятой постели и аромата парфюма, ничего не напоминало о случившемся. «Все новогодние чудеса заканчиваются», — вздохнула она. Она сварила кофе, купила подарки для всех в доме и вернулась к своему маскарадному образу.

В доме Ярослава Борисовича она была ровно в восемь вечера. Виктор подарил ей букет из еловых лап, а Габриэла съязвила: «На нашу докторшу переключился?» Но Виктор дал отпор: «Ты её ногтя не стоишь». Оксана взяла его под руку и прошептала: «Ты — ангел добра для природы. Гордись». Она чмокнула его в щёку и побежала готовить Киру к празднику.

—

Глава 5. Новогоднее чудо

Новогодний стол ломился от яств. Кира сидела в нежно-фиалковом платье, причёсанная, с верным Тимом у ног. Габриэла была в вызывающем пурпурном платье, а Оксана — в белой блузке и чёрной юбке, всё ещё в очках и с пучком.

Бой курантов застал их всех вместе. Ярослав Борисович поднял бокал: «За то, чтобы в нашем доме звучал смех». Оксана посмотрела на Киру и вдруг заметила, как глаза девушки зажглись, когда Тим лизнул её руку. В этот момент раздался звонок в дверь.

Через минуту в зал вошёл высокий мужчина в тёмном костюме. Габриэла застыла с открытым ртом, тётя Глаша всплеснула руками, а Ярослав Борисович воскликнул: «Рома! Ты приехал!»

Роман обошёл стол, поцеловал отца, тихо поздоровался с Глашей и погладил Тима. Когда его взгляд упал на Оксану, он на миг замер, а затем произнёс:

— Здравствуйте. А вы, должно быть, та самая доктор, о которой говорили по телефону. Оксана Вячеславовна? Меня зовут Роман.

В его голосе послышалась странная нотка — то ли удивления, то ли узнавания. Оксана вежливо кивнула, но внутри всё оборвалось. Она не могла ошибиться. Это был тот самый случайный незнакомец из клуба, ангел-хранитель, который спас её от Влада и с кем она провела ту безумную ночь.

Она почувствовала, как пол уходит из-под ног. Только сейчас, глядя в его глаза, она поняла, что маскарадная игра с внешностью не всегда спасает. Настоящие чудеса случаются не только под Новый год, а тогда, когда их совсем не ждёшь. Но, возможно, именно с этой встречи начнётся новая глава её жизни — самая странная и самая важная.

Оксана сжала в ладони край скатерти и, встретив взгляд Романа, попыталась улыбнуться. Она не знала, как сложится их общение в этом доме, но была уверена в одном: впереди её ждут не просто дежурства, а переплетение судеб, тайн и надежд, которые изменят всех.