Цена гордости, или Расплата за предательство
Часть 1
— Ну и что?! — Ирина уперла руки в бока, её капризный тон сменился базарным визгом. — Да, сдала! У меня мальчишкам на секции надо, одежда горит на них! А у тебя, Оля, детей нет, денег куры не клюют! Могла бы и потесниться ради родни!
— Ирка дело говорит, — поддержал Олег, расправляя плечи. — Тебе жалко, что ли? Мы у тебя на шее не сидим, продукты сами покупаем. Иногда. Не нравится такой расклад — проваливай! Никто тебя силой здесь не держит!
Я смотрела на мужа и поверить не могла. Он искренне забыл, на чьи деньги уже пять лет снимается эта четырехкомнатная квартира в элитном ЖК. В его голове аренда оплачивалась как-то сама собой, ведь он — «добытчик».
— Уже ухожу, — тихо произнесла я, чувствуя, как с плеч падает огромная гора мнимого долга перед этим человеком.
— Вот и катись! Посмотрим, кому ты нужна на пятом десятке! — крикнула вслед золовка, демонстративно пересчитывая купюры, вырученные за мое золотое колье.
Я молча прошла в спальню, взяла заранее собранный чемодан с документами. Замки от моей личной студии, тайно купленной полгода назад, приятно холодили ладонь в кармане пальто.
За мной захлопнулась тяжелая дверь. Олег даже не поднялся с дивана — он был уверен, что через два часа я вернусь с извинениями и горячим ужином.
Он ещё не знал, что арендодатель квартиры — мой близкий друг, а настоящий сюрприз ждёт эту «дружную семейку» ровно в midnight. И это только первая часть моего плана.
Часть 2
Ноябрьский ветер швырял в окна липкий мокрый снег, но внутри моей новой трехкомнатной студии на тридцатом этаже царило абсолютное, звенящее блаженство.
Я поставила чемодан у порога, разулась и прошла к панорамному окну. Огни ночного города расплывались в дождевых калибрах, похожие на гигантскую гирлянду. Впервые за девятнадцать лет брака я дышала полной грудью.
Никакого запаха пережаренного лука, который так любила золовка Ирина. Никакого бубнежа телевизора, под который Олег ежедневно «искал себя» на диване. Только тишина, запах дорогого кофе и звенящая свобода.
Я достала телефон и посмотрела на экран. Время — 23:45. До развязки оставалось ровно пятнадцать минут.
Мой путь к этому моменту был долгим и унизительным. Когда мы женились с Олегом, он казался перспективным парнем с амбициями. Но амбиции быстро сдулись, уступив место хронической «непризнанности гения».
Сначала он уволился из банка, потому что начальник «был дураком и не ценил его потенциал». Потом прогорел его первый бизнес по доставке элитного чая, за который расплачивалась моя мама. Затем был второй бизнес, третий…
В итоге Олег полностью перешел в статус «хранителя домашнего очага», правда, очаг он не хранил, а скорее прожигал. Все финансовые потоки легли на мои плечи. Я работала финдиректором в крупной IT-компании, вкалывала по четырнадцать часов в сутки и глупо верила, что у нас просто «сложный период».
Сложный период затянулся на пятнадцать лет. А полгода назад в нашу жизнь бесцеремонно ворвалась его младшая сестра Ирина с двумя гиперактивными сыновьями-подростками.
— Олечка, ну ты же понимаешь, ей надо встать на ноги после развода! — пел тогда муж, разгружая её баулы в нашей гостиной. — Буквально на пару недель! Мы же семья!
«Пара недель» плавно переросла в шесть месяцев. Ирина быстро приватизировала кухонный гарнитур, расселила своих избалованных орлов по отдельным комнатам и искренне уверовала, что я обязана содержать весь её табор.
Мои попытки намекнуть, что неплохо бы Ирине найти работу, натыкались на дружный отпор. «Ты черствая сухарина! У тебя детей нет, тебе не понять материнского подвига!» — святошествовала золовка, пока её сыновья рисовали маркерами на моих кожаных диванах.
Но последней каплей стало не это.
Неделю назад я искала в сейфе документы на машину и обнаружила, что шкатулка с драгоценностями моей бабушки пуста. Уникальное винтажное колье с изумрудами, которое передавалось в нашей семье из поколения в поколение, исчезло.
Когда я устроила опрос, Ирина даже не подумала смутиться. Она прямо в лицо заявила, что сдала его в ломбард, потому что её старшему сыну Никитосу срочно потребовался новый айфон и экипировка для секции бокса. «Тебе всё равно лежат без дела, а детям развиваться надо!» — отрезала она.
Олег тогда лишь пожал плечами: «Оля, ну не делай трагедию из металлолома. Семья важнее железка! Наработаешь ещё, ты же у нас миллионерша».
Именно в ту минуту во мне что-то окончательно сломалось. Внутри будто щелкнул тумблер. Слёзы, которые подступали к горлу, мгновенно высохли, уступив место ледяному, каллиграфически чистому расчету.
Я не стала устраивать истерик. Я просто улыбнулась, сказала, что всё понимаю, и вышла из квартиры. На следующий день я пошла к своему давнему другу Вадиму — владельцу той самой элитной четырехкомнатной квартиры, которую мы снимали.
— Вадим, мне нужна твоя помощь, — сказала я за обедом. — Я хочу переписать договор аренды и съехать.
— Оля, без проблем, — нахмурился он. — Но твой Олег вчера звонил мне и просил скидку. Сказал, что у вас временно тяжелые времена.
— Времена у него только начинаются, — хмыкнула я. — Сделай вот что…
План был прост, как всё гениальное. Официальный договор аренды всегда был оформлен на мое имя. Я оплачивала его по безналу со своего личного счета. Олег же думал, что хозяин квартиры — какой-то дальний знакомый его двоюродного дяди, который делает нам «огромную скидку по-родственному» и берёт копейки. На самом деле квартира стоила триста тысяч рублей в месяц. И я исправно платила эту сумму каждые тридцати дней.
Два дня назад я официально расторгла договор, выплатила Вадиму неустойку и освободила его от любых обязательств. А Вадим, в свою очередь, перепродал право аренды новому жильцу — своему знакомому, руководителю охранного агентства, которому срочно требовалось жилье для бригады его сотрудников из филиала.
Экран телефона вспыхнул. Ровно 00:00.
Я набрала номер Вадима.
— Привет, дорогая, — раздался в трубке весёлый голос друга. — Сижу в машине во дворе. Мои ребята уже поднимаются на этаж. Хочешь посмотреть в прямом эфире?
— Вадим, вслух не спрашивай! Включай видео!
Я подключилась к камерe наблюдения, которую сама же установила в прихожей той квартиры полгода назад, чтобы следить за клинингом.
На экране отобразилась знакомая прихожая. Олег сидел в трусах и майке на пуфике, лениво ковыряя в зубах зубочисткой. На столе в гостиной видна была гора немытой посуды и коробки из-под пиццы, купленной, естественно, на мои оставленные на столе деньги. Ирина в халате с бигуди на голове красила ногти на диване.
Вдруг раздался громовой, подпрыгивающий удар в сейф-дверь.
Олег вздрогнул, едва не проглотив зубочистку.
— Кого там чёрт принес в полночь?! — заорала Ирина из комнаты. — Олег, иди глянь! Это, наверное, твоя дура вернулась! Скажи ей, пусть жрать приготовит, пацаны голодные!
Олег вальяжно, насколько это возможно для человека в растянутых семейниках, подошел к двери и посмотрел в глазкон. Его лицо мгновенно вытянулось.
— Кто там? — буркнул он, не открывая.
— Открывай, любезный! Выселение! — раздался за дверью бас, от которого задрожали стеклянные вставки в дверях.
— Какое еще выселение?! Я здесь живу! Я арендатор! — петухом наскочил Олег.
— Ты не арендатор, ты незаконно пребывающий гражданин, — спокойно ответил бас. — Договор аренды с гражданкой Ольгой Сергеевной расторгнут сегодня в восемнадцать ноль-ноль. Квартира сдана нам. У тебя пять минут, чтобы очистить помещение.
Дверь буквально содрогнулась от очередного толчка. Олег испуганно щелкнул замком и приоткрыл дверь на цепочку.
За дверью стояли трое мужчин с комплекцией платяных шкафов. На каждом были черные тактические куртки. Впереди стоял двуметровый амбал с машинной стрижкой и папкой в руках.
— Вы с ума сошли?! Время ночь! — визгливо выскочила в прихожую Ирина, прикрывая халатик. — У меня здесь дети! Маленькие!
— «Маленьким» вашим детям по шестнадцать лет, гражданка, и они пять минут назад бросали бычки с балкона нам на капот, — холодно отрезал главный из «шкафов». — Значит так. Хозяин квартиры дал вам час на сбор личных вещей. Время пошло.
— Да вы знаете, кто я?! — запел Олег свою любимую песню. — Я заявление в полицию напишу! Это самоуправство! Моя жена сейчас вернется, она всё уладит!
— Твоя жена, любезный, сменила номер телефона и сейчас, скорее всего, пьет шампанское, — усмехнулся старший охранник. — А полицию мы уже вызвали сами. Чтобы зафиксировать факт вашего незаконного нахождения на чужой частной собственности. Так что давайте, ускоряйтесь.
На видео было видно, как до Олега начала доходить суровая реальность. Цвет его лица сменился с бледного на землянистый.
— Ира… — заикаясь, произнес он. — А где Оля?
— Откуда я знаю, где твоя кикимора?! — взвизгнула сестра. — Звони ей! Пусть приедет и всё оплатит!
Олег схватил телефон. В эту же секунду мой второй, «старый» рабочий телефон, лежавший на столе в студии, задрожал. Я с улыбкой взмахнула пальцем по экрану и включила громкую связь.
— Оля! Оля, ты где?! — в трубке брызгал слюной муж. — Тут какие-то бандиты! Они нас выгоняют на улицу! Приезжай срочно, переведи им деньги! Переведи хозяину!
— Олег, добрый вечер, — максимально спокойным, ледяным тоном ответила я. — В чём проблема? Ты же сам сказал мне четыре часа назад: «Не нравится — проваливай». Я провалила.
— Ты с ума сошла?! Нас на улицу выкидывают! С детьми! В ноябрьскую грязь!
— Ну вы же сами покупаете продукты. Иногда. Вот теперь поищите, где сами покупают жилье. Тоже иногда, — процитировала я его дневные слова. — Квартира больше не моя. Договор аннулирован. Я забрала свои вещи и сняла с себя обязательства.
— Оля, подожди! — в трубке послышался плачущий голос Ирины, которая отпихнула брата. — Олечка, милая! Ну мы же пошутили! Ну прости ты нас! Мальчишкам завтра в школу! Куда мы пойдем ночью с баулами?!
— В ломбард, Ирина, — ласково ответила я. — Попробуйте выкупить там бабушкино колье и заночевать прямо в приемном отделении. Или снимите номер в отеле на те деньги, что ты выручила за мои вещи.
— Ах ты тварь! — моментально сменила пластинку золовка. — Бессердечная сука! Да Олег с тобой из жалости жил! Ты же бесплодная старая вешалка!
— Всего доброго, родня, — ответила я и нажала красную кнопку.
Затем я внесла оба их номера в черный список, отгуляла вызов и снова уставилась в экран трансляции.
Катина была достойна кисти классиков сатиры.
По узкому коридору элитного ЖК вереницей тянулись обитатели «дружной семьи». Олег в спешке натянул спортивные штаны задом наперед и пытался увязать огромный клетчатый баул, который постоянно рвался. Ирина в осеннем пальто поверх халата тащила два плазменных телевизора, которые я покупала на свои деньги прошлым летом. Ее сыновья-акселераты, ругаясь отборным матом, волокли коробки с обувью и микроволновку.
— Эй, технику оставили! — рявкнул один из охранников. — Вся бытовая техника по описи принадлежит собственнику квартиры!
— Это наше! — заверещала Ирина, вцепляясь в микроволновку мертвой хваткой. — Мы этим пользовались!
— Опись показать? — парень в черной куртке шагнул вперед.
Олегу пришлось лично выдирать технику из рук сестры, потому что вид бритоголового охранника не предвещал ничего хорошего.
Через тридцать минут вся эта процессия стояла под проливным, ледяным дождем у шлагбаума ЖК. Вокруг них возвышались баррикады из сумок, пакетов из «Магнита» и детских клюшек. Консьержка, которую Ирина успела обругать за полгода раз пятьдесят, с искренним наслаждением закрыла перед их носом тяжелую стеклянную дверь подъезда.
Я смотрела на них через камеру на фасаде дома.
Олег стоял, сжавшись от холода, и пытался вызвать такси. Но, судя по тому, как он нервно тыкал в экран, на его карте просто не было денег. Моя привязанная кредитка, с которой он привычно оплачивал свои поездки, была заблокирована мною ещё в три часа дня.
Ирина орула на него, размахивая руками, дети сидели прямо на баулах, поджав ноги от луж. Настоящая семейная идиллия.
Я выключила планшет, налила себе бокал красного вина и сделала глоток. Вкус свободной жизни был божественным.
Следующие три дня превратились в настоящий фестиваль освобождения.
Первым делом я подала заявление на развод и раздел имущества. Делить Олегу было нечего — за девятнадцать лет брака он не нажил ничего, кроме долгов по микрозаймам, о которых я, естественно, позаботилась заранее, составив брачный договор ещё три года назад, когда заподозрила его в финансовых махинациях.
Вторым шагом стало заявление в полицию по факту кражи драгоценностей.
Когда участковый пришел к Ирине на её съемную однокомнатную квартиру на окраине города, которую они кое-как сняли на последние копейки, та устроила настоящую истерику. Но чек из ломбарда с её подписью и паспортными данными был железным доказательством. Чтобы не сесть в тюрьму, ей пришлось в срочном порядке просить деньги у своего бывшего мужа, с которым она не общалась пять лет, выкупать колье и возвращать его мне через следователя.
Олег пытался караулить меня у работы.
В один из вечеров он вынырнул из-за угла, когда я шла к своей машине. Выглядел он, мягко говоря, помято. Джинсы грязные, куртка не первой свежести, глаза бегают.
— Оля… Постой, нам надо поговорить, — пробормотал он, перегораживая мне дорогу.
— Нам не о чем говорить, Олег. Все вопросы через моего адвоката.
— Оль, ну ты же разумная женщина! — он попытался взять меня за руку, но я резко отстранилась. — Ну да, мы накосячили. Ирка перегнула палку, я согласен! Я её уже выгнал, она уехала к маме в деревню! Я остался один, Оля. Мне жить негде! Я в хостеле ночую с мигрантами!
— И как тебе? Нашел себя? — иронично спросила я.
— Оля, за что ты так со мной?! Я же твой муж! Мы девятнадцать лет вместе были! Неужели ты выбросишь всё это в мусорку из-за какого-то вшивого колье и пары сказанных на эмоциях слов?!
Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. И впервые за все эти годы увидела в них не «раненую душу гения», а обычного, трусливого, паразитирующего трутня.
— Я выбросила не девятнадцать лет брака, Олег, — тихо сказала я. — Я выбросила мусор, который девятнадцать лет копился в моей жизни. А колье… колье просто показало, сколько стоит твоя «любовь». Встретимся в суде.
Я села в машину, заблокировала двери и нажала на газ. В зеркале заднего вида я видела, как он бежал за машиной ещё метров пятьдесят, что-то крича и маша руками, пока не поскользнулся на льду и красиво не растянулся в грязной луже.
Прошло три месяца.
Моя жизнь окончательно вошла в правильное, спокойное русло. На работе мне предложили повышение до вице-президента компании с релокацией в европейский филиал. Я с удовольствием приняла предложение. Студию продала с хорошей прибылью, паковала чемоданы и готовилась к перелету.
С Олегом нас развели быстро и без лишнего шума. На заседание он даже не явился — как позже выяснилось, скрывался от коллекторов, которые начали активно трясти его за старые долги, которые я больше не покрывала.
За день до вылета я решила пройтись по центру города, купить подарки друзьям и прочувствовать прощальную атмосферу. Выходя из элитного парфюмерного бутика с красивым пакетом, я услышала знакомый голос.
— Девушка, подсобите на пропитание, не сочтите за труд…
Я обернулась.
Возле входа в метро стоял человек в поношенном пуховике. На голове была надвинута грязная вязаная шапка, а в руках он держал картонный стаканчик из-под дешевого кофе.
Это был Олег.
За три месяца он постарел лет на десять. Щеки ввалились, под глазами залегли темные круги. От него разило дешевым табаком и перегаром. Он смотрел в землю и протягивал стаканчик прохожим.
Я остановилась в нескольких шагах. Сердце даже не ёкнуло. Ни жалости, ни злорадства — только глубокое, абсолютное ничто.
Олег поднял глаза, встречаясь со мной взглядом. Стаканчик в его руке дрогнул.
— Оля?.. — сипло выдавил он.
Я ничего не ответила. Просто достала из сумочки купюру в пять тысяч рублей, подошла и аккуратно опустила ее в его стаканчик.
— Удачи, Олег, — сказала я и повернулась, чтобы уйти.
— Оля, подожди! — он схватил меня за рукав пальто. — Пожалуйста! Я всё понял! Я дурак, я ничтожество! Забери меня с собой! Я буду готовить, я буду убирать, я на любую работу пойду! Только не бросай меня здесь!
Я медленно сняла его пальцы со своего рукава.
— Ты же мужчина, Олег. Сам справься. Ты же сам говорил — тебя никто силой не держит.
Я развернулась и пошла к своей машине, слушая, как он кричит мне вслед слова мольбы, сменяющиеся проклятиями.
Я села за руль, завела двигатель и включила радио. Играла какая-то легкая, джазовая мелодия. Телефон на панели вспыхнул уведомлением: «Посадка на ваш рейс начинается завтра в 09:00».
Я улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида, выехала на проспект и погнала навстречу своей новой жизни.
Но я даже представить не могла, что через несколько часов, уже в аэропорту, у ворот посадки, мой телефон снова зазвонит. На экране высветится неизвестный номер, а строгий голос следователя из Уголовного розыска произнесет фразу, которая заставит меня замереть на месте:
— Ольга Сергеевна? Здравствуйте. Вашего бывшего мужа Олега только что задержали при попытке взлома вашей старой квартиры. Но самое интересное не это. В его рюкзаке мы нашли кое-что, что имеет прямое отношение к исчезновению вашего отца десять лет назад…
