Когда я сидела рядом со своими недоношенными близнецами в отделении интенсивной терапии новорождённых, мой муж вошёл вместе со своей беременной любовницей, бросил мне на колени документы о разводе и сказал:«Я опустошил все наши счета. Ты и эти дети больше не моя проблема».Его любовница даже была одета в то самое кашемировое пальто цвета слоновой кости для беременных, которое я когда-то купила для себя.Я не умоляла его.Я не плакала.Я просто подписала каждую страницу, взяла телефон и позвонила единственному мужчине, с которым мой муж никогда не имел права встречаться: моему дедушке.Через десять минут служба безопасности больницы уже направлялась в отделение интенсивной терапии новорождённых.И именно тогда мой муж наконец узнал, кому на самом деле принадлежала эта больница.ЧАСТЬ 1Первым звуком, который услышали мои недоношенные близнецы после того, как боролись за жизнь, появился не голос их матери и не колыбельная.Это был сухой звук документов о разводе, упавших мне на колени.Несколько секунд я смотрела на папку, а затем перевела взгляд через стеклянную стену отделения интенсивной терапии новорождённых.Мои малыши, Лиам и Хлоя, спали в двух инкубаторах, стоявших рядом.Они родились всего на двадцать девятой неделе.Каждый весил чуть больше килограмма.Их крошечные грудные клетки поднимались и опускались среди проводов, трубок и датчиков, пока вокруг тихо пищали мониторы.Каждый вдох казался чудом.Я едва не умерла, когда рожала их.А спустя три дня их отец пришёл, чтобы от них отказаться.— Подпиши, Одри.Голос Доминика раздался у меня за спиной.Я медленно обернулась.Мой муж стоял возле двери в элегантном тёмно-сером костюме, безупречный, словно пришёл на деловую встречу, а не поставить точку в своём браке рядом с собственными недоношенными детьми.Но он был не один.Рядом с ним стояла Натали.Его любовница.И судя по округлившемуся животу под платьем, она была уже на нескольких месяцах беременности.Доминик обнимал её за талию.Но меня пронзило вовсе не это.Я смотрела на пальто.Кашемировое.Цвета слоновой кости.С перламутровыми пуговицами и слегка объёмным воротником.Моё пальто для беременных.Я заказала его несколько месяцев назад, когда всё ещё верила, что мы с Домиником вместе выйдем из этой больницы — с нашими детьми, как настоящая семья.На внутренней стороне воротника я велела вышить две маленькие буквы.L и C.Лиам и Хлоя.Натали заметила, что я смотрю на пальто.Она медленно провела рукой по рукаву и улыбнулась.— Красивое, правда?Мои пальцы сильнее сжали край стула.— Доминик сказал, что тебе оно больше не понадобится.Медсестра, стоявшая возле входа в отделение, бросила на них возмущённый взгляд.Я сразу увидела гнев на её лице.Но едва заметно покачала головой.Не сейчас.Доминик положил ручку на документы.— Не усложняй то, что и так достаточно просто.Я перенесла экстренную операцию менее семидесяти двух часов назад.Любое движение всё ещё отзывалось жгучей болью в животе.Доминик это знал.Ему было всё равно.— Я уже разобрался с финансами, — продолжил он.— Совместные счета пусты.Я подняла глаза.Он улыбнулся.— Я перевёл деньги вчера.Улыбка Натали стала шире.Доминик продолжал говорить так, словно зачитывал обычный список покупок.— Я аннулировал карты, привязанные к моим счетам.— Квартира оформлена на меня.— Внедорожник мой.— И компания, разумеется, тоже остаётся моей.Затем он посмотрел через стекло на наших детей.Не с любовью.Даже не с тревогой.С раздражением.— Тебе придётся самой решать, что с ними делать.С ними.Он даже не смог назвать их «моими детьми».— Это и твои дети, — прошептала я.Доминик пожал плечами.— Им, скорее всего, понадобятся врачи ещё много лет, терапия, специалисты… и бог знает что ещё.У меня сжалось сердце.А потом прозвучала фраза, которую я никогда не забуду.— Я слишком много работал, чтобы остаток жизни платить за двух больных детей.Медсестра возле двери сделала шаг вперёд.Я подняла руку.Пожалуйста.Пусть он закончит.Потому что внезапно я хотела услышать всё.Натали приблизилась к Доминику.— Не злись, милый, — тихо сказала она.Затем повернулась ко мне.— Тебе, наверное, лучше подписать. Такой стресс не может быть полезен таким хрупким малышам.Её жестокость была завёрнута в притворное сочувствие.Я опустила глаза на соглашение о разводе.Доминик подготовил всё, пока я была без сознания.Он хотел квартиру.Машины.Мебель.Свою компанию по поставкам медицинского оборудования.Наши сбережения.Он даже добавил пункты, призванные максимально уменьшить его будущие финансовые обязательства.И тут я заметила кое-что, отчего едва не рассмеялась.Он неправильно написал имя Хлои.Имя собственной дочери.Я перевернула последнюю страницу.Доминик скрестил руки.— У тебя действительно нет выбора, Одри.Я посмотрела ему в глаза.Он искренне в это верил.Три года Доминик был уверен, что знает, кто я такая.Тихая женщина без родителей.Без братьев и сестёр.Без влиятельной семьи.Женщина, которая после свадьбы отказалась от карьеры.Женщина с небольшим семейным наследством, которое, как он считал, почти полностью исчерпалось.Я позволяла ему так думать.Потому что мой дедушка попросил меня об этом.Много лет назад, когда Доминик сделал мне предложение, дедушка пригласил меня в свой кабинет.Он внимательно выслушал мой рассказ о мужчине, которого я любила.А потом сказал то, что я никогда не забыла.— Не говори ему, что ты унаследуешь.Я удивлённо посмотрела на него.— Почему?— Потому что деньги меняют то, как люди относятся к тебе.Он откинулся в кресле.— Если Доминик любит Одри, пусть он женится на Одри.— Не на моей внучке.— Не на моей наследнице.— Просто на тебе.Тогда мне казалось, что дедушка слишком осторожен.Теперь я всё поняла.Доминик показал своё настоящее лицо не тогда, когда думал, что у меня есть деньги.Он показал его тогда, когда решил, что у меня больше ничего не осталось.Я взяла ручку.Доминик поднял брови.Я подписала первую страницу.Потом вторую.Потом все остальные.Натали тихо рассмеялась.— Неожиданно легко.Я подписала последнюю страницу и закрыла папку.Доминик тут же забрал её.Впервые за весь день он выглядел по-настоящему довольным.— Правильное решение.Я ничего не ответила.Он сунул документы под мышку.Затем огляделся и покачал головой.— Тебе стоит начать думать, куда ты отправишься после выписки.Он сделал паузу.— Возможно, социальные службы смогут тебе помочь.Натали рассмеялась.Доминик направился к двери.— Или позвони в приют.Именно в этот момент я взяла телефон.Доминик оглянулся через плечо.— Звонишь адвокату?— Нет.— Хозяину квартиры?— Нет.На его лице снова появилась улыбка.— Тогда кому?Я разблокировала телефон и открыла контакт, которому никогда не звонила при Доминике.Без полного имени.Всего одно слово.ДЕДУШКА.Я нажала кнопку вызова.Телефон прозвонил всего один раз.— Одри?Этот знакомый голос мгновенно успокоил меня.Доминик перестал идти.Натали посмотрела на него.— Дедушка, — сказала я.В комнате повисла тишина.— Мне нужно, чтобы ты приехал в медицинский центр «Сент-Аурелия».Лицо Доминика слегка изменилось.Возможно, он узнал это название.Возможно, вспомнил, что «Сент-Аурелия» была не просто больницей.Это было главное учреждение одной из крупнейших частных медицинских сетей страны.Голос дедушки сразу стал серьёзным.— С малышами всё хорошо?— Они стабильны.— А ты?Я посмотрела прямо на Доминика.— Я справлюсь.Затем добавила:— Но мне нужно, чтобы ты приехал в отделение интенсивной терапии новорождённых.Короткая пауза.— И, дедушка?— Да?— Возьми с собой службу безопасности больницы, пожалуйста.Доминик нервно рассмеялся.— Что ты вообще задумала?Я ему не ответила.Я продолжила говорить по телефону.— Здесь два человека, которые, кажется, уверены, что мне некуда идти, что у меня нет семьи, которая может меня защитить, и нет средств, чтобы заботиться о твоих правнуках.На другом конце линии повисло молчание всего на секунду.Затем голос дедушки изменился.— Я еду.Звонок завершился.Доминик смотрел на меня.— Кто твой дедушка?Я спокойно положила телефон на стол.Впервые с момента их появления Натали перестала улыбаться.И тут медсестра возле двери посмотрела на свой планшет.Её глаза широко раскрылись.— Миссис Мерсер?— Да?Она посмотрела в сторону коридора.— С нами только что связалось руководство больницы.Лицо Доминика побледнело.Я повернулась к стеклу и посмотрела, как крошечная рука Лиама шевельнулась внутри инкубатора.Позади меня Доминик потребовал:— Одри, что, чёрт возьми, происходит?Я впервые за весь день улыбнулась.— Ты три года задавал вопросы о моих деньгах.Я повернула голову к нему.— Тебе стоило спросить, кто мой дедушка.Менее чем через десять минут двери лифта в конце коридора неонатального отделения открылись.Первыми вышли четверо сотрудников службы безопасности больницы.За ними шёл президент медицинской сети «Сент-Аурелия».Человек, чьё имя было выгравировано на оригинальной памятной табличке основателя больницы.Человек, с которым Доминик годами отчаянно пытался добиться встречи по деловым вопросам.И в тот момент, когда Доминик увидел, как этот человек направляется прямо ко мне…папка с документами о разводе выпала из его рук.Потому что он наконец понял.Миллиардер, которого он так отчаянно пытался впечатлить…был моим дедушкой.А Доминик только что отказался от своих правнуков…в больнице, которая принадлежала моей семье.

Часть 2

Доминик не двигался.

Он просто смотрел на человека, который остановился напротив меня.

Мой дедушка.

А рядом с ним стояли начальник службы безопасности больницы, главный администратор и двое юристов медицинской сети.

— Одри, — тихо сказал дедушка. — Ты в порядке?

Я кивнула.

— Я в порядке. Дети стабильны.

Он посмотрел через стекло на инкубаторы.

Его лицо изменилось.

В глазах появилась боль.

— Лиам… Хлоя…

Он несколько секунд молчал.

Потом положил ладонь на стекло.

— Мои маленькие правнуки.

Доминик резко вдохнул.

— Подождите…

Он посмотрел на администратора.

— Вы… вы знаете этого человека?

Администратор даже не ответил.

Вместо этого он обратился ко мне:

— Миссис Мерсер, ваш дедушка распорядился немедленно усилить охрану отделения. Никто не войдёт сюда без вашего разрешения.

Доминик побледнел.

— Но я отец этих детей!

Начальник службы безопасности спокойно посмотрел на него.

— Тогда вам придётся это доказать.

— Что?!

Доминик сделал шаг вперёд.

Двое охранников одновременно перекрыли ему дорогу.

Натали схватила его за руку.

— Доминик…

Но он уже не слушал её.

Он смотрел на моего дедушку.

— Вы не понимаете. Это семейное дело.

Дедушка наконец повернулся к нему.

— Нет.

Его голос был тихим.

Слишком тихим.

— Это уже не семейное дело.

Доминик сглотнул.

— Я муж Одри.

— Уже нет.

Доминик замолчал.

Дедушка посмотрел на папку с документами, лежавшую на полу.

— Подними её.

Доминик медленно наклонился.

— Открой.

Он открыл папку.

— Прочитай пункт восемнадцать.

Доминик пролистал страницы.

Его лицо постепенно менялось.

— Что это?

Один из юристов ответил:

— Пункт, который вы добавили сегодня утром.

— Я не понимаю.

— Там указано, что после развода вы получаете исключительное право распоряжаться семейными активами, связанными с медицинским бизнесом.

Доминик нахмурился.

— Да.

Юрист посмотрел на него.

— Но вы не являетесь владельцем этих активов.

Доминик застыл.

— Что?

Я впервые заговорила.

— Ты никогда не владел моей компанией.

Он посмотрел на меня.

— Какой компанией?

Я ничего не ответила.

Дедушка достал из внутреннего кармана небольшой конверт.

— Одри, я надеялся, что этот день никогда не наступит.

Он протянул его мне.

Я узнала печать.

Семейный герб.

Тот самый, который я видела только однажды — много лет назад.

— Что это?

— То, что я обещал передать тебе после рождения твоих детей.

Мои пальцы задрожали.

Я открыла конверт.

Внутри лежал документ.

На первой странице было написано:

«Передача полного контроля над семейным фондом Одри Мерсер».

Я перечитала строку дважды.

Доминик попытался заглянуть через моё плечо.

— Какой ещё фонд?

Дедушка посмотрел на него.

— Фонд, который владеет контрольными пакетами нескольких медицинских компаний.

Доминик застыл.

— Каких?

Дедушка назвал несколько названий.

Доминик узнал их.

Я увидела, как его лицо стало совершенно белым.

Потому что одна из этих компаний поставляла медицинское оборудование его собственной фирме.

И именно через неё он получал большую часть своих контрактов.

— Нет… — прошептал он.

Я посмотрела на него.

— Что случилось?

— Ты…

Он не мог закончить.

Натали наконец отпустила его руку.

Она смотрела на меня с совершенно другим выражением лица.

Не с насмешкой.

Не с презрением.

Со страхом.

— Ты всё это время знала? — спросила она.

Я покачала головой.

— Нет.

И это была правда.

Я действительно не знала всей правды.

Дедушка слишком хорошо умел хранить секреты.

Он всегда говорил:

«Тебе не нужно знать размер своей силы, пока ты не научишься правильно ею пользоваться».

Я никогда не понимала, что он имел в виду.

До сегодняшнего дня.

Дедушка посмотрел на администратора.

— Покажите ей документы.

Администратор открыл планшет.

— Миссис Мерсер, есть ещё кое-что.

— Что?

Он повернул экран ко мне.

Я увидела список банковских переводов.

Мои глаза расширились.

— Это…

— Да.

— Деньги, которые ваш муж перевёл со счетов вчера.

Я посмотрела на Доминика.

— Вы уже отследили их?

— Мы начали расследование сразу после вашего звонка.

Доминик резко вмешался:

— Это были наши деньги!

Юрист покачал головой.

— Нет.

Он показал второй документ.

— Средства были переведены со счёта, который принадлежал вашему супругу только номинально.

Доминик замолчал.

— Что это значит?

Юрист ответил:

— Эти средства были частью трастовой структуры, созданной семь лет назад.

Доминик посмотрел на меня.

— Ты…

Он вдруг понял.

Все эти годы он считал, что наши деньги принадлежат нам.

Но значительная часть активов была защищена семейным трастом.

И теперь он собственноручно оставил следы своих переводов.

Дедушка вздохнул.

— Я предупреждал тебя, Одри.

— О чём?

Он посмотрел на Доминика.

— О том, что настоящий характер человека проявляется тогда, когда он думает, что больше ничего не может получить.

Доминик начал качать головой.

— Это ошибка.

Он подошёл ближе.

— Одри, послушай меня.

Я молчала.

— Я был в панике.

— Ты сказал, что мои дети больше не твоя проблема.

Он опустил глаза.

— Я не это имел в виду.

— Ты сказал, что не хочешь платить за двух больных детей.

— Я был зол.

— Ты сказал мне обратиться в приют.

— Я…

Он замолчал.

Потому что больше не находил оправдания.

Натали вдруг заговорила:

— Доминик, нам нужно уйти.

Он резко повернулся к ней.

— Нам?

Она побледнела.

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Ты сама сказала, что всё будет просто.

Натали молчала.

Дедушка медленно поднял взгляд.

— Интересно.

Натали посмотрела на него.

— Что?

— Вы сказали «всё будет просто».

Она застыла.

— Я не…

— Значит, вы знали, что он собирался сделать?

— Нет.

— Вы знали о переводе денег?

Натали ничего не ответила.

Доминик посмотрел на неё.

И впервые за всё время между ними появилась настоящая трещина.

— Натали?

Она отвела взгляд.

— Я просто…

— Ты знала?

Она молчала.

Доминик отступил на шаг.

— Ты сказала, что ничего не знаешь.

— Я не знала всего.

— Но знала достаточно.

Натали заплакала.

Но я уже не смотрела на неё.

Я смотрела на своих детей.

Лиам вдруг зашевелился.

Монитор издал серию быстрых сигналов.

Я мгновенно напряглась.

— Что происходит?

Медсестра быстро подошла к инкубатору.

— Спокойно. Он просто изменил положение.

Я прижала ладонь к стеклу.

— Лиам…

Через несколько секунд показатели снова стабилизировались.

Я закрыла глаза.

Дедушка положил руку мне на плечо.

— Вот что сейчас действительно важно.

Я кивнула.

Но затем врач, наблюдавший за состоянием детей, подошёл ко мне.

На его лице было странное выражение.

— Миссис Мерсер, мне нужно поговорить с вами наедине.

— Сейчас?

— Да.

Мы отошли в сторону.

Он заговорил тихо:

— Мы получили результаты дополнительного анализа крови ваших детей.

Я напряглась.

— И?

Он посмотрел на меня.

— Есть кое-что необычное.

— Что именно?

Он протянул мне папку.

— У одного из детей обнаружен редкий генетический маркер.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Врач колебался.

— Нам нужно провести дополнительное исследование.

— Это опасно?

— Не обязательно.

Он посмотрел через стекло на близнецов.

— Но этот маркер связан с вашей семейной линией.

Я замерла.

— Моей?

Он кивнул.

— Мы сравнили данные с медицинской историей, которую предоставила ваша семья.

Я посмотрела на дедушку.

Он стоял в нескольких метрах от нас.

И вдруг его лицо стало совершенно серьёзным.

Слишком серьёзным.

Я подошла к нему.

— Дедушка.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Врач сказал, что у одного из детей есть генетический маркер нашей семьи.

Он молчал.

— Что ты мне не рассказываешь?

Дедушка отвернулся.

— Одри…

— Что ты не рассказывал мне?

Он закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

А потом сказал:

— Я надеялся, что тебе никогда не придётся это узнать.

Моё сердце забилось сильнее.

— Узнать что?

Он посмотрел на Доминика.

Потом на Натали.

Потом снова на меня.

— Твой отец не был единственным наследником нашей семьи.

Я нахмурилась.

— Что?

Дедушка достал из кармана старую фотографию.

На ней были изображены три человека.

Он.

Молодая женщина.

И мужчина, которого я никогда раньше не видела.

— Кто это?

Дедушка долго смотрел на фотографию.

— Твой дядя.

Я почувствовала, как земля будто ушла из-под ног.

— У меня был дядя?

— Был.

— Почему я никогда о нём не слышала?

Он не ответил.

Я посмотрела на фотографию.

И вдруг заметила что-то странное.

На руке мужчины было кольцо.

Точно такое же кольцо я видела на руке Доминика в день нашей свадьбы.

Я подняла взгляд.

— Дедушка…

Он побледнел.

— Что?

— Откуда у Доминика это кольцо?

Дедушка посмотрел на руку моего мужа.

И впервые за весь день я увидела настоящий страх в его глазах.

Он прошептал:

— Этого не может быть.

Доминик услышал.

— Чего не может быть?

Дедушка не ответил.

Он только смотрел на кольцо.

Затем медленно произнёс:

— Одри…

— Да?

— Позови охрану.

Я почувствовала холод по всему телу.

— Почему?

Дедушка посмотрел прямо на Доминика.

— Потому что я начинаю подозревать, что твой муж вошёл в твою жизнь не случайно.

Доминик отступил.

— Вы что несёте?

Но дедушка уже не слушал его.

Он снова посмотрел на фотографию.

— Если это то, что я думаю…

Он замолчал.

— Что?

Он сжал фотографию в руке.

— Тогда человек, которого мы считали погибшим двадцать пять лет назад…

Он посмотрел на Доминика.

— Возможно, всё это время был жив.

В палате повисла такая тишина, что я слышала собственное дыхание.

Доминик смотрел на моего дедушку.

Дедушка — на кольцо на его руке.

А я не могла понять, почему оба мужчины вдруг выглядели так, словно прошлое, которое должно было оставаться похороненным, только что вернулось.

— Сними кольцо, — приказал дедушка.

Доминик не пошевелился.

— Что?

— Я сказал: сними его.

Доминик медленно снял кольцо.

Дедушка взял его двумя пальцами.

Несколько секунд он внимательно рассматривал внутреннюю сторону.

Затем его лицо побледнело.

— Господи…

— Что там? — спросила я.

Он повернул кольцо ко мне.

На внутренней стороне была выгравирована маленькая буква.

М.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Дедушка посмотрел на меня.

— Такую же отметку носил мой младший сын.

Я замерла.

— Твой младший сын?

— Твой дядя.

Доминик резко сделал шаг назад.

— Это невозможно.

Дедушка поднял глаза.

— Именно это я сказал двадцать пять лет назад.

В этот момент в отделение вошёл старший охранник.

— Господин Мерсер, нам удалось проверить данные Доминика.

Дедушка повернулся.

— И?

Охранник протянул ему планшет.

Дедушка прочитал информацию.

Его пальцы задрожали.

— Нет…

— Что там? — спросила я.

Он не отвечал.

Я вырвала планшет из его рук.

И прочитала.

Имя Доминика Мерсера было настоящим.

Но дата рождения…

не совпадала с той, которую он указывал мне все годы нашего брака.

Я подняла глаза.

— Ты лгал мне даже о своём возрасте.

Доминик молчал.

— Почему?

Он опустил голову.

А затем произнёс слова, от которых у меня перехватило дыхание:

— Потому что если бы ты знала моё настоящее имя, ты никогда бы не вышла за меня.

Я почувствовала холод.

— Какое настоящее имя?

Он посмотрел на моего дедушку.

— Михаил.

Дедушка закрыл глаза.

Я увидела, как по его лицу прошла боль.

— Нет…

Доминик продолжил:

— Я не хотел причинять тебе вред.

— Тогда зачем ты женился на мне?

Он молчал.

— Отвечай!

Он посмотрел на меня.

— Сначала из-за твоей семьи.

У меня задрожали руки.

— А потом?

Он сглотнул.

— Потом я действительно полюбил тебя.

Я рассмеялась.

Но это был не смех радости.

— Ты любил меня?

Я посмотрела на папку с разводом.

— Ты оставил меня после экстренной операции.

Я указала на инкубаторы.

— Ты отказался от собственных детей.

— Ты забрал деньги.

— Ты привёл сюда другую женщину в моём пальто.

— И теперь говоришь, что любил меня?

Доминик опустил глаза.

Я больше ничего не чувствовала.

Ни боли.

Ни гнева.

Только пустоту.

И вдруг один из мониторов в палате начал громко пищать.

Я мгновенно повернулась.

Показатели Хлои резко изменились.

— Врач!

Медсестры бросились к инкубатору.

Я прижала ладонь к стеклу.

— Хлоя…

Дедушка обнял меня за плечи.

— Она справится.

Я смотрела, как врачи борются за жизнь моей дочери.

И тогда Доминик тихо сказал:

— Одри…

Я даже не повернулась.

— Уходи.

— Но…

— Уходи.

— Я хочу увидеть детей.

Я посмотрела на него.

— Ты сам сказал, что они больше не твоя проблема.

Он ничего не ответил.

Охрана вывела его из отделения.

Натали последовала за ним.

Но возле двери она вдруг остановилась.

— Одри.

Я посмотрела на неё.

Она держала руку на животе.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Мне больше нечего от тебя слышать.

Она покачала головой.

— Нет.

Её глаза наполнились слезами.

— Ты должна знать.

Она посмотрела на Доминика.

— Ребёнок, которого я ношу…

Она замолчала.

Доминик резко обернулся.

— Натали, молчи.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что с ребёнком?

Натали посмотрела на меня.

— Он не мой.

Все замерли.

— Что?

Она заплакала.

— Я согласилась на это, потому что Доминик обещал мне жизнь, о которой я мечтала.

— Натали, замолчи!

— Но теперь я понимаю, что он использовал меня.

Она посмотрела на дедушку.

— Он сказал, что ребёнок нужен ему для наследства.

Дедушка нахмурился.

— Какого наследства?

Натали прошептала:

— Вашего.

В комнате снова наступила тишина.

Дедушка медленно повернулся ко мне.

И тогда я поняла.

Всё это было не просто изменой.

Не просто разводом.

Не просто попыткой забрать мои деньги.

Доминик пришёл в мою жизнь ради наследства моей семьи.

Но зачем ему был нужен ребёнок Натали?

Почему он был так уверен, что однажды получит контроль над семейным фондом?

И почему он знал о моём наследстве больше, чем я сама?

Через несколько минут врач вышел из палаты.

Я бросилась к нему.

— Моя дочь?

Он улыбнулся.

— Состояние стабилизировалось.

Я закрыла глаза от облегчения.

Лиам тоже был стабилен.

Впервые за много часов я позволила себе заплакать.

Дедушка обнял меня.

— Всё закончилось.

Я покачала головой.

— Нет.

Я посмотрела на дверь, за которой исчез Доминик.

— Теперь всё только начинается.

Позже той ночью я вернулась к своим детям.

Я сидела между двумя инкубаторами и держала пальцы на стекле.

Лиам спал.

Хлоя тоже.

А на столе рядом со мной лежал старый конверт, который дедушка дал мне раньше.

Я открыла его снова.

Внутри был ещё один документ.

Я начала читать.

И на последней странице увидела подпись.

Михаил Мерсер.

Моё сердце остановилось.

Михаил.

Имя, которое Доминик назвал своим настоящим именем.

Но ниже стояла дата.

Дата была поставлена за семь лет до того, как я впервые встретила Доминика.

Я перечитала её несколько раз.

Это было невозможно.

Я позвонила дедушке.

Он ответил почти сразу.

— Ты нашла документ?

— Да.

— Не читай дальше.

— Почему?

На другом конце линии наступила тишина.

А потом он сказал:

— Потому что теперь я уверен.

— В чём?

Его голос дрогнул.

— Доминик не пришёл в нашу семью семь лет назад.

— Он был рядом с нами намного раньше.

Я почувствовала холод.

— Где?

Дедушка прошептал:

— В больнице.

Я посмотрела через стекло на своих детей.

— В какой больнице?

Дедушка ответил:

— В той самой, где ты родилась.

Связь оборвалась.

Я медленно опустила телефон.

И тогда заметила маленькую записку, лежавшую под документами.

На ней было написано всего пять слов:

«Спроси, кто был твоим врачом».

Я замерла.

Потому что имя врача, который принимал меня при рождении…

я знала.

Это был тот же самый человек, который сегодня спас моих детей.

И в этот момент на экране телефона появилось новое сообщение.

От неизвестного номера.

Всего одна фотография.

Фотография двадцатипятилетней давности.

На ней были мой дедушка…

мой отец…

и молодой мужчина, который держал на руках новорождённую девочку.

Меня.

А рядом с ним стоял Доминик.

Только тогда я поняла самое страшное.

Он не случайно появился в моей жизни.

Он ждал меня.

Двадцать пять лет.

И всё, что произошло сегодня…

За ещё большими историпродолжение здесь👉

было лишь началом тайны, которую моя семья скрывала от меня всю жизнь.