Последняя капля, или Как Вера нашла своё счастье

Vera Michaelovna a prouvé qu’elle était en mesure de le faire, car elle ne savait pas comment l’utiliser, et elle l’a fait en même temps. Donc, dans un appartement privé avant la maison, il y a beaucoup de choses que vous pourriez faire avec un amour nouveau, qui sera après l’étranger дождя. Il est parfois possible de s’attendre à ce que le matériel ne soit pas utilisé, mais les produits sont généralement utilisés. Господи, как же она устала. Il n’y a pas de problème, il n’y a pas de minutes pour le mois. En ce moment, dans votre vie, vous avez tout ce qu’il vous faut – ce rythme, cette scène et ce morceau de musique, c’est une véritable nouveauté…

Lorsque vous ouvrez le tableau de bord du clavier et que vous l’utilisez, il est temps de le sauvegarder. бесконечную, изматывающую гонку. Vous avez des enfants, mais vous n’en avez pas besoin. Vous devez obtenir des informations après votre achat.

…1989. La ville cubaine s’est rendue dans les environs. Vera, qui s’est occupée de la nouvelle vie de son mari et de son très bon ami russe, a regardé son épouse, Costique Ветрова. Alors qu’il était dans l’armée d’un jeune âge, il a pris un peu d’argent et s’est lancé dans des affaires infâmes pour lui-même. Le coût est de deux entreprises – un joueur, un bateau, un joueur, un joueur sur la plage. Alors Vérina, Alevtine Stepanovna, une femme surprise et plusieurs personnes, ont dit : « Je viens, Véra, et je suis sur le point de travailler à ce moment-là. Takoy муж – что непрочный мост: перейти можно, да недалеко уйдёшь». Но Вера лишь отмахивалась материнских слов, считая их старческим брюзжанием. Любовь, казалось, затмевала всё.

Vous êtes sur la bonne voie. Il y a quelques jours, la petite fille s’est occupée de la maison, à la hauteur de la maison d’un certain nombre de personnes, de la petite fille d’Ulyan. L’étoile montante, les gens en ville, tu es en train de travailler avec les filles, les jeunes gens sont dans leur maison, mais ils n’ont pas de maison белёными стенами и геранью на окнах. En fin de compte, Polina Grigorьevna, une femme de premier plan et une fille, a trouvé une fille et sa fille. Les propriétaires de véhicules sont des hommes, des femmes, des hommes et des femmes de ménage.

– Je suis avec le costume de Venise, tu es et je pense que je – sarafan da нём – пиджак, – avec l’adorable gouverneur de Polina Григорьевна, оглаживая новой рукой подаренную живность. – Alors, sчитайте, свезло вам, молодежь. Вон какое подворье сразу отхватили!

– Спасибо…maman! – робко благодарила Вера, ощущая внутри себя тихую радость. Il s’agit alors d’un écran qui vous permettra de vous déplacer. Il ne s’agit pas d’une affaire : il s’agit d’un homme, d’un autre, de mon fils ; il ne s’agit pas d’une chose, il ne faut pas s’occuper de son mari.

Aujourd’hui, dans le futur, Vera est devenue une fille. Назвали Светой – dans честь рассвета, в котором она появилась на свет. La parole est tombée sur les filles et les garçons de la maison, sur la nourriture et sur la nourriture, comme c’est le cas pour un homme. Il n’y a jamais eu de travail, le coût a été posté pour votre emploi :

– Ты моя жена, твоё дело – дети, дом, борщи. Je suis une femme, et je vais le faire.

Сказано было красиво, твёрдо. Только вот прокормить у Костика получалось плохо. Место менял часто: то с завода за длинный язык выгонят, то из стройбригады за лень. Грянули девяностые, время лихое и голодное. Выручало только хозяйство. Вера, в очередной раз поблагодарив мысленно родителей, взяла инициативу в свои руки. Убедила Костю расширить телятник, пристроить ещё пару сараев. Она взялась за разведение всерьёз, чтобы хватало не только на пропитание, но и на продажу. Жить-то надо, Светлана подрастала. А там и второй ребёнок объявился – желанный, вымоленный. Сын Андрюша. Теперь в семье было двое детей, а у Кости с работой всё так же не клеилось.

– Хозяйство разводить будем, – заявил он в очередной раз, получив расчёт. – Вон все так живут, и мы проживём.

И действительно, несколько лет Костя проявлял активность. Вместе они подняли хозяйство: поросята, бычки, тёлки. Сдавали на местный мясокомбинат, куда приезжали фуры со всей округи. Птицу держали для яиц и на жаркое. Вера не пилила мужа, не упрекала. В конце концов, не бедствовали, как многие. И корма всегда были – Верин отец работал на комбикормовом заводе и привозил «шабашки», дешёвые отходы.

Жили от зари до зари. Но чем больше становилось хозяйство, тем острее Вера ощущала одну глухую тоску – невозможность уехать. Просто взять и сорваться на пару деньков. До моря, Чёрного, тёплого, было рукой подать – три часа на машине. А они за двадцать лет ни разу там не были. Родители начали сдавать – труд сельский не щадил никого. Суставы ныли к дождю, спины гнулись плохо. И теперь Вера с Костей тащили не только своё, но и родительское подворье.

И запах… этот проклятый запах. Вроде вымоешься до скрипа, а он всё равно въелся в кожу, в волосы, в ноздри. Сладковатый, тяжёлый дух хлева и навоза. Вера стала стесняться ходить по гостям, в сельский клуб. Когда-то она, помнится, училась на швею. Пробовала шить на дому – руки помнили, глазомер был отменный. Но где в станице взять клиенток? Пришли пару раз женщины из сельсовета, посидели, покрутили носами, брезгливо поморщились – и пропали. Идея сама себя похоронила.

В двухтысячном, на излёте лета, у Веры умерла мама. А через полгода, словно не в силах жить без неё, ушёл и отец. Болезни скосили их быстро, едва перешагнув порог пятидесятилетия. Осталась после них пустая хата, да ещё одно поголовье скота, которое теперь нужно было обихаживать.

– Я туда перееду! – заявила Светлана, которой едва исполнилось шестнадцать. Вера даже поперхнулась:

– В смысле, доча?

– В прямом! Мне на учёбу надо. А я не высыпаюсь и уроки делать нормально не могу. То Андрюха друга своего приведёт, шум стоит, то ты с вёдрами гремишь спозаранку, то дёргаешь вечно: «Покорми птицу, воды принеси». – В голосе дочери звенела усталость и даже какая-то злость.

– Света, но это же наше общее хозяйство… – Вера знала, что дочь не любит работу по двору, но чтобы так открыто.

– А оно мне надо?

– Знаешь, дорогая, благодаря этому самому «ненужному» хозяйству ты одеваешься не хуже других, телефон тебе купили, на репетиторов платим…

– Вы обязаны! Вы родители! – отрезала Светлана, и в этих словах было столько холодной уверенности, что Вера только схватилась за голову.

Избаловали они с Костей дочь, ох избаловали. Разве могла она сама так с матерью разговаривать?

Светлана собрала вещи и перебралась в бабушкин дом. Но есть приходила к родителям исправно. И деньги просить не забывала. Пару раз в неделю Вера ходила к ней убираться – дочь пошла в отца: чистоплотностью не отличалась, шмотьё разбрасывала, посуду мыть не любила.

– Как же ты замуж-то выходить собралась? – ворчала Вера, поднимая с пола Светины джинсы.

– А я и не пойду! – фыркала та. – Чтобы вот так же, как ты, мучиться?

– Это почему же я, по-твоему, мучаюсь? – Вера выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает горькое удивление.

– Мам, ты в самом деле в каком-то своём мире живёшь. Ты на папашу нашего посмотри…

– Света!

– А что Света? Ты не замечаешь? Он тебя просто эксплуатирует. Да, может, раньше и горбатился вместе с тобой, а сейчас? Молоко развести по утрам да языком почесать – это вся его работа? Всё на твоих плечах! А он, чем он занимается, когда не на своей дурацкой работе? На рыбалку подался! Взвалил на тебя всё и живёт припеваючи. Ты посмотри на себя! Тебе тридцать семь, а выглядишь на все пятьдесят. На тебе скотина, дом, Андрюха с его двойками. А отец? Помогает он тебе?

Вера швырнула футболку на пол и выскочила из хаты. Слова дочери жалили, как осы. Откуда в ней столько презрения к отцу? Она знала, что они часто ссорятся, но чтобы так…

Вера села на лавочку и уставилась на копошащихся в пыли цыплят. А ведь дочь, может, и права… В последнее время и она сама замечала: Костя самоустранился. Привезёт очередного поросёнка или баранчика – и всё, считает миссию выполненной. Сам не кормит, не чистит. Рыбалка, телевизор, разговоры с мужиками на остановке. А деньги где? Раньше с мясокомбината прилично приносил, а теперь – то в долг дал, то не забрал, то молоко у крыльца оставил, потому что хозяев не было…

В голову закралась страшная мысль: «А не баба ли у него появилась?». Вера стала присматриваться к мужу, но быстро поняла – нет. Для бабы он слишком ленив. Не бреется, ходит в застиранных трениках, парфюмом не пользуется. Просто отлынивает.

И что делать? Не разводиться же из-за того, что муж вдруг потерял интерес к общему делу.

Вот и потащила дальше. Когда Светлана окончила школу, она уехала в Краснодар, поступила в университет. Вера гордилась дочерью, но сердцем болела за сына – Андрей рос разгильдяем, учиться не хотел. «Ну почему дети такие разные?» – вздыхала она. Света – вся в отца характером: бойкая, резкая, но отличница. Андрей – тихий, как сама Вера, но двоечник.

С поступлением дочери заботы лишь прибавились. Света наотрез отказалась жить в общаге. Вере пришлось поднапрячься и снимать ей квартиру. По этому поводу вышел первый серьёзный скандал с Костей, но Вера отстояла своё, впервые пойдя на поводу у дочери.

Шли годы. Света получила диплом. Андрей кое-как поступил в колледж – перед этим Вера оплачивала репетиторов, чтобы сын сдал экзамены. Костя же окончательно сложил с себя полномочия «министра сельского хозяйства». Устроился сторожем в гараж, за копейки, и с гордостью заявлял: «Я работаю! А ты, раз всё равно дома сидишь, сама и управляйся. Делов-то…»

Делов было… Три коровы, два бычка, свиноматка, хряк, четверо подсвинков, тридцать гусей, утки, да два с лишним десятка кур с петухами. Ещё баран и коза. Мелочи всякой…

Иногда Вере хотелось взять и всё продать. К чёрту! Но Костя был категорически против, закатывал истерики. А ещё Вера боялась. Боялась пустоты. Ну продаст она всё, а дальше? Идти работать? Кому она нужна, с её-то руками, которые только навоз умеют кидать? Да и возраст… Когда за сорок, начинать новую жизнь – страшно.

Начались проблемы со здоровьем. По женской части, от таскания тяжестей и сырости. Приходилось ездить в районную больницу. Кому это понравится?

– Мама, продавай всё, – приезжая из Краснодара, вновь завела разговор Света. – Дальше только хуже будет. Ты себя угробишь.

– Легко тебе говорить – продавай, – вздыхала Вера. – А дальше что? Это вам, молодым, всё просто. Диплом есть – иди работай. А я кому нужна?

– Зря ты так, – качала головой дочь. – Думаешь, отец тебе спасибо скажет? Заболеешь – перешагнёт и дальше пойдёт. Не заметит.

– Ты к нему слишком несправедлива. Вот выйдешь замуж, тогда и поймёшь, как это.

– Кстати, о замужестве, – вдруг спохватилась Светлана. – Я выхожу.

Вера замерла, не донеся кружку до рта.

– Как? Ты же всегда говорила, что замуж – это кабала! Кто он?

– Мам, ну сколько лет прошло, – улыбнулась дочь. – Вспомнила! За Антона выхожу. Позвал.

– Так ты же его… ты же его не любила вроде? – растерянно спросила Вера.

– А что любовь? Ты папу любила? Любила. И что толку? А Антон – он надёжный. Квартира своя, машина, бизнес у него. Я как у Христа за пазухой буду.

– Но разве можно так, без любви?

– Можно, – отрезала дочь. – Жизнь прожить – не поле перейти. Любовь – это иллюзия.

Вера была в шоке. Антон, её бывший ученик (она когда-то подрабатывала в школе техничкой), сын обеспеченных родителей, всегда бегал за Светланой, а она нос воротила. Он уехал в Москву учиться, а в Краснодаре ему, благодаря связям отца, нашлось тёплое место. Всё это время он не оставлял попыток, писал, звонил, приезжал. И вот – дождался.

Начались сборы. Когда Вера решила купить себе приличное платье на свадьбу дочери (апрель, ресторан в Краснодаре), Костя устроил скандал.

– Восемь тысяч за тряпку на один вечер! Ты рехнулась?! – орал он, хлопая дверцей холодильника.

– Костя, но как я поеду? У людей всё будет красиво. В чём мне быть?

– Сама себе сострой! У тебя же руки есть! Шить умеешь – сшей. А я? Мне тоже костюм покупать? – ехидно спрашивал он.

– И тебе купим, – тихо ответила Вера.

– Отдать такие деньжищи! Да зачем нам это всё? – не унимался муж.

– Кость, я их заработала. Своими руками. Это мои деньги.

– Твои? Это наши, общие! – рявкнул он.

Они поругались, но Вера, впервые за много лет, проявила характер и купила платье. Костюм она тоже купила – Костик в итоге надел его, но всю свадьбу проходил с каменным лицом. Он вообще не разговаривал с ней неделю после этой покупки, демонстрируя молчаливое, тяжёлое неодобрение.

А Вера на свадьбе чувствовала себя неуклюжей гусыней на птичьем дворе. Столовые приборы в руках прыгали, она боялась сказать что-то не то. Какая уж светская беседа, если вся жизнь прошла в станице, за скотиной? Ресторан, официанты, музыка – всё это казалось чужим, ненастоящим.

Зато Костя, напившись, произнёс «тост», унизивший невесту.

– Дочка! – провозгласил он, пошатываясь. – Желаю тебе в браке наконец-то научиться готовить, стирать и убирать! Счастливого пути!

Светлана побелела, сжала кулаки и метнула на отца такой взгляд, что даже гости притихли. Вера сгорала со стыда. И за мужа, и за себя – не научила, не приучила дочку к домашнему очагу.

Свадьба отгремела. Вернулись в станицу. И жизнь потекла дальше, но в ней появилась какая-то липкая, противная пустота. Костя стал совсем чужим. Вера подумывала перебраться в хату родителей, но, оглядываясь на мужа, понимала бессмысленность этого шага. Он всё равно будет приходить, есть из её кастрюль, таскать грязные вещи. Ничего не изменится. Спать они давно перестали – так, изредка, раз в месяц, по привычке, без тепла.

Она махнула рукой и потащила лямку дальше. Попробовала однажды пожаловаться свекрови. Полина Григорьевна налетела на неё коршуном:

– Ты что выдумываешь, Верка? Мы всю жизнь так жили! Я троих подняла, между прочим, и ничего! – она не считала дочерей, только сыновей. – Мне муж не помогал – работал он! А я баба, моё дело дом и дети.

– Так Ваня и не помогает совсем, – робко возразила Вера.

– Он работает, между прочим! А ты чем занята? Домом? Вот и занимайся. Чтобы я больше жалоб не слышала!

Полина Григорьевна, конечно же, наябедничала сыну. Разразился очередной скандал. Вера впервые не стала извиняться. Она вспомнила слова дочери и стояла на своём.

А потом, в один из промозглых мартовских дней, случилось то, чего она так боялась. Живот скрутило так, что потемнело в глазах. Андрей, увидев мать на полу, в панике вызвал скорую. Её увезли в районную больницу, положили в гинекологию. Диагноз был не страшным, но требовал серьёзного лечения и покоя. Десять дней стационара, сказал врач.

– Чего? – опешил Костя, приехав навестить её. – Ты, значит, тут валяться будешь, а я там один за всем справляй? – он обвёл руками воображаемое хозяйство.

– Кость, я двадцать лет за всем этим следила. Если сейчас не долечусь, вообще слягу. Мне операция нужна будет.

– Ладно, – буркнул он. – Мать коров подоит. А там разберёмся.

Андрей, бросив учёбу, помогал матери, как мог. Но у него была практика. А Костя… Костя приезжал в больницу каждый день после обеда, забирал её «под расписку» и увозил домой – кормить живность. К вечеру, перед закрытием отделения, привозил обратно.

– Я же говорила, – звонила Светлана. – Перешагнёт и не заметит. Так и есть. Ему лишь бы жратва была готова и в доме прибрано. Мам, лечись. Я скоро приеду.

Выписавшись, Вера чувствовала не столько слабость, сколько глухую, тягучую злобу. На мужа, на свекровь, на себя.

В июне приехала Светлана. Она погостила пару дней, и эти дни прошли в бесконечных перепалках с отцом. Затем она попросила мать поехать с ней в Краснодар.

– Сюрприз будет, – загадочно сказала она. – Мы с Антоном квартиру купили. Трёшку. В ипотеку, но это мелочи.

– Дочка, зачем вам такая большая? – удивилась Вера. – Ты же детей не хотела?

– Глупая была, – просто ответила Светлана. – Теперь хочу. Антон будет замечательным отцом.

– Ты о нём с такой теплотой… Неужто полюбила? – обрадовалась Вера.

– Полюбила, мама. Правда полюбила. Глаза у меня только открылись. Я ведь по расчёту выходила, а теперь понимаю – мне деньги его не важны. Другого мужа и не надо.

– Я рада, что ты повзрослела, – серьёзно кивнула Вера. – Поумнела.

– А ты когда поумнеешь, мам? – вопрос дочери прозвучал как выстрел. – Сколько будешь на себе этот воз тащить? И терпеть рядом такое… такое безразличие?

В её голосе было столько боли за мать, столько презрения к отцу, что Вера вздрогнула. Светлана высказала всё то, что Вера замечала, но боялась назвать своими именами.

– Поехали со мной на денёк, квартиру посмотришь, – сменила тему дочь.

– А хозяйство? – растерялась Вера.

– Андрей присмотрит, – махнула рукой Светлана.

Костя ехать отказался. С утра он крепко поссорился с дочерью, чувствуя её ледяное презрение, и укатил на рыбалку. Вера собралась и поехала.

В новой, ещё пахнущей ремонтом квартире было просторно и светло. Прошлась по комнатам, потрогала стены, заглянула в пустые шкафы. И вдруг, как откровение, увидела ДРУГУЮ жизнь. Вечером, лёжа на мягком, чистом диване под пледом, она щёлкала пультом телевизора и не могла нарадоваться тишине и покою. Не надо никуда бежать, не надо никого кормить. Просто лежать и смотреть.

Утром, проснувшись в девять, она подскочила, как ужаленная. Сердце бешено заколотилось: «Коровы!». Но, обведя взглядом комнату, поняла: она в городе. Ей никуда не надо. Как же она долго спала!

– Выспалась? – Светлана заглянула в комнату. – Я кофе сварила. Идём на кухню.

– Я и забыла, когда так спала последний раз, – прошептала Вера, нащупывая тапки.

– Я же говорила: продай всё и живи спокойно.

– Легко сказать…

– За завтраком поговорим, – улыбнулась дочь.

За завтраком Вера узнала, что Андрей тоже уезжает в город. Окончил колледж и решил: в станице его ничего не держит.

– Я уже квартиру ему подыскала, – сказала Светлана. – Решила тебя подготовить. Сам он боялся, не знал, как ты воспримешь.

– Я-то нормально, – Вера задумчиво крутила чашку. – А вот отец…

– Да плевать, что он скажет. Через неделю он едет. Мам, смотри: мы с братом взрослые, сами себе зарабатываем. Зачем тебе горбатиться? Ради чего? Денег? Мы поможем, я помогу! А папаша мой… пусть сам выкручивается.

– Страшно мне, Света… Всё это менять в мои-то годы.

– Не бойся. Мы с Антоном поможем. Я с ним уже говорила, он готов.

Вернувшись домой, Вера предложила Косте всё продать. Тот взбесился, заорал, как резаный, а потом ушёл к матери на двое суток. Полина Григорьевна прибегала, пыталась «вразумить» невестку, но Вера, рыдая, кричала в ответ, что устала. Что не может больше.

Костя вернулся через два дня.

– У меня отпуск через неделю, – заявил он с порога. – Еду с мужиками на море. Дикарём, с палатками.

– А я? – только и спросила Вера.

– А на кого хозяйство бросишь? На мать? – он глянул на неё, как на сумасшедшую. – Там только мужики будут. Тебе там делать нечего.

И он уехал.

А Вера сидела на лавочке и смотрела на утят, уже подросших, которые деловито бродили по двору. Всё. Хватит.

Она зашла в дом, набрала номер дочери.

– Я готова. Я хочу изменить свою жизнь.

– Вот и славно, – спокойно ответила Света. – Завтра утром приеду.

Через два дня, по счастливой случайности, свекровь уехала к своей дочери в соседний район. Это было как знак. В тот день, ближе к обеду, к воротам подъехали три грузовика с мясокомбината. Грузчики в синих халатах быстро и деловито погрузили бычков, коров, поросят. Вера стояла у калитки и плакала. Она прощалась с каждым, как с родным, с теми, кого выходила с рождения, кого поила из соски, кому дала имена.

– Мам, это правильно, – Света обняла её за плечи. – Ты всё правильно делаешь.

– А птица?

– Часть заколем, я с Андреем помогу. Вспомню, как это делается. А часть – продадим на ферму. Я уже нашла покупателя, он завтра приедет. И барашка с козой – ему же.

– Какая ты у меня деловая, – сквозь слёзы улыбнулась Вера.

– А чего тянуть? Я привыкла всё решать быстро. Собирай самое нужное. Поживёшь пока у нас. Бабушка дарственную на свою хату тебе оставила, значит, делить с отцом её не будешь. А эта хата – его, родители ему строили. Вот пусть тут и живёт. Твою мы продадим. Я в станице Динской присмотрела домик. Небольшой, уютный.

– Денег хватит? – засомневалась Вера.

– Чуть-чуть добавим, у меня зарплата хорошая. Домик маленький, но тёплый. Земли пять соток – не пахать, а для души. Там и посадишь, что захочешь. Мам, у нас всё получится. Не думай об отце. Я больше переживаю, чтобы тот домик не ушёл.

– Знаешь, дочка, – Вера вытерла слёзы. – Я и не переживаю. Эта поездка на море… Она и стала последней каплей. Хватит ему об меня ноги вытирать. Я для него – пустое место.

– Вот и хорошо. Мы с Антоном сами всё решим.

Светлана увезла Веру в город. Через риелторов выставила бабушкину хату на продажу. Половину денег, вырученных от продажи скота, Вера перевела Косте на карту.

– Это что за деньги? – прокричал он в трубку пьяным, агрессивным голосом. На заднем фоне слышались женские голоса и смех.

– Это твоя половина. Я продала скотину.

– C’est quoi, ohrenela ?! Qu’est-ce que tu as compris ?! – заорал он. – Да я на тебя в суд подам !

– А попробуй! – Svetlana выхватила трубку. – Qu’est-ce que tu ne fais pas ? Êtes-vous aussi chaud que votre palais ? Eh bien, je vais le faire. Живи, как хочешь. Je ne sais pas, mais tu as déjà eu beaucoup de gens à l’extérieur, je suis chaud et tu n’as rien à faire.

Juste un jour, Vera met du métal dans ses soirées, mais elle n’a pas besoin de pièces de rechange et de composants – avec des objets, des objets, un pot avec des métaux – comme укреплял её решимость. Je l’ai fait, c’est un vrai bébé, car je suis en train de vivre avec un bébé inconnu.

Les informations fournies par la Société générale sont valables pour Vera et son entreprise. C’est notre patron – qui a un peu d’argent pour la capitale matérielle.

En novembre, vous avez vécu votre nouvelle maison dans la ville de Dinskoï. Il s’agit d’une affaire précise, avec des hôtels et des maisons de luxe. En ce qui concerne le coût de la formation, le chaud et les nerfs sont à l’honneur. Ce n’était pas vraiment le cas. Alors que je suis arrivé à ce moment-là, je me suis rendu compte que j’allais travailler pour le deuxième jour.

Il y a des gens, des enfants, des journaux et des gens qui se connectent à Internet. Сначала Вера шила соседкам – простые халаты, ситцевые платья. Les étoiles, les deux, les deux. Il y a peu de monde, et Vera a ouvert une boutique dans un supermarché juste à côté – en haut. Ce n’était pas le cas d’EЁ работа. Je l’ai eu et j’ai pensé à lui, car il avait un nouveau palais.

À ce moment-là, vraiment, Sveta roussissait. Первого внука Веры. Malchika назвали Мишей. Le prix n’est pas disponible. Et bien, en fin de compte, il y avait du matériel et du matériel, et Polina Grigorevna avait une pension. Andrei travaille dans un café domestique et se trouve auprès d’un bureau sympathique et d’une copie de l’adresse IP.

Il est vrai que vous êtes à la maison. En hiver, il y a un club de golf, le rêve est celui de Kuzja. Пахло чабрецом и нагретой за день землёй. Il y a tellement de gens qui ont mangé, et cela ne s’est pas produit, ils ont été autorisés. Une fois que vous avez acheté votre argent, vous avez remarqué qu’il n’y avait pas d’argent liquide – ce qui n’est pas le cas de l’hôtel-philosophe. Je pensais qu’il y avait une chose à faire : comme c’est le cas, ce que vous n’avez pas à faire. Alors, bien sûr, je pourrais bientôt le faire.