Тайна пустыни: Матвей, Лорелея и Глаз Уробороса

— Papa, peut-être, я сегодня на раскопки не поеду? Je suis sûr. Je suis à la maison.

La personne qui s’est installée sur la véranda a vu notre famille se sentir à l’aise et s’est mise à l’extérieur. Il s’agit d’un autre achat de nourriture pour les achats en gros de votre ordinateur portable, livrés dans votre ordinateur de bureau avec des boissons géodésiques разведки.

— Опять за своё? — Daniel Arcadьevitch Zimin, ingénieur-géologue du parti «Sever-Bur», est le chef de file de la glace non-développée. La seule chose que Semi Petrov a fait, c’est qu’il s’agisse de votre propre mois, ce n’est pas Nikko. — C’est ce que j’ai découvert. Лагерь — место повышенной опасности. Alors, qu’est-ce que mes partis vont faire avec les gens? Installez la voiture dans le véhicule après l’étape — c’est le CP.

— Никакая это не степь, а пустыня, — резонно возразил Матвей. — И не один, со мной Хромой. Il y a un kilomètre à parcourir. Au cours de cette seconde période, dans le Logos du Commerce, j’ai acheté des dollars. Je pense que, en plus, avec mon fils. J’ai trouvé cette date pour que je découvre la couleur.

Daniel s’est rendu compte qu’il était sur place. Un semi-maladie avec des cheveux et des sépices de la série, comme le plus gros n’est pas, le verre doit être prêt à l’emploi ребёнком. Je l’ai trouvé chez les particuliers que je lui ai demandé. Ensuite, des femmes — sur notre chemin, qui se sont retrouvées en trois mois, puis Daniel est arrivé à cet endroit — s’il en était ainsi. Mais ce n’est pas le cas, mais je ne suis pas allé à l’école, mais bientôt mon sac à dos est arrivé, alors que Daniel a eu une nouvelle naissance.

— Ладно, — сдался геолог. — Но если я узнаю, что ты выходил за территорию легеря без взрослых, пеняй на себя. Ouvrir le téléphone à Verkhnerechensk, vous allez devoir jouer sur le script, comme le premier petit garçon de l’État.

Матвей скорчил такую ​​гримасу, что Даниил невольно усмехнулся. L’écriture est la même que celle de la géologie.

À l’époque où Colonna avait deux hommes, tous les clubs se dirigeaient vers les barkhanes. En plus de l’opérateur de radio Michael, qui a dirigé Clavdie Stepanovna de Horomoy, elle a été nommée avec le père de l’ordinateur portable, которую Матвей выходил ещё щенком.

Beaucoup de gens se sont rendus dans la région géologique du pays, ils ont trouvé des cartes de crédit, des billets de banque et des billets de banque ont été ouverts. поблёскивал корпус рации. Madame Micha, elle a un verre avec tous ses verres, car elle est en rapport avec les prix internationaux.

— А, un naturaliste! — прогудел он. — Вовремя. Vous voyez cela? C’est un nouveau système de filtrage qui signale. Je suis en train de dire « голос пустыни ».

— C’est une légende, — Матвей уселся на вращающийся стул. — Папа говорит, что « голос пустыни » — это помехи от кварцевых залежей, которые резонируют в атмосфере.

— Твой папа — matérialiste, — отмахнулся Михаил. — Et oui, je crois que c’est ce que tu vas faire. Ce n’est probablement pas le cas. C’est vrai, dans l’année précédente. Tout cela est dû à un barkhanov — древняя гробница. Энергетика сумасшедшая.

Michael a acheté un vernier et, dans une dynamique proche, il y a un homme rebelle qui a pris les devants. Матвей заворожённо слушал. J’ai compris, c’est ce qui se passe chez nous.

Внезапно в шум ворвался чёткий, ритмичный сигнал. Не природный шум, а рукотворный. Три точки, тире, три точки.

— SOS? — Матвей удивлённо посмотрел на Михаила. — Кому тут тонуть?

Михаил нахмурился. Сигнал был слабым, но повторялся циклично. Он шёл с северо-запада, из самой гиблой части пустыни, куда даже кочевники-табунщики не загоняли скот.

— Пеленг — сектор «Чёрный Глаз». Это километров пятнадцать отсюда. Там плато, заброшенный газовый кратер горит ещё с советских времён. Никаких экспедиций там нет. Может, браконьеры?

— Или геологи, — Матвей спрыгнул со стула. — Дядя Миш, а давай съездим? У тебя же мотоцикл с люлькой. Я быстро!

— Исключено, — отрезал Михаил, выключая рацию. — У меня приказ — охранять лагерь и тебя. Мало ли что. Завтра начальство вернётся, доложим. Пусть сами проверяют.

Но Матвей уже загорелся. Всю вторую половину дня он места себе не находил. Хромой, чувствуя настроение хозяина, скулил и тыкался мокрым носом в ладонь. Сигнал бедствия означал, что там могут быть люди. Раненые, потерявшиеся, нуждающиеся в помощи. Ждать до завтра? А если там кто-то умирает?

План созрел мгновенно. Дядя Миша после обеда имел привычку засыпать в радиорубке, надев наушники. Клавдия Степановна на два часа уходила в свою палатку смотреть сериалы на планшете. Лагерь затихал.

Матвей тихонько выскользнул из вагончика. В руках у него был маленький рюкзак с двумя флягами воды, компасом, фонариком и пачкой галет. Хромой, виляя хвостом, увязался следом.

— Только тихо, — шепнул ему Матвей, отвязывая от столба старенький мотоциклетный шлем. Ключ от «Урала» дяди Миши торчал в замке зажигания.

Завести мотоцикл с коляской у Матвея получилось не с первой попытки. Он видел, как это делает Михаил, сто раз. Двигатель чихнул, затарахтел и, наконец, взревел. Хромой запрыгнул в люльку, и, пока из радиорубки не выскочил заспанный Михаил, мотоцикл уже скрылся за первым барханом.

Ехать пришлось, сверяясь с компасом, на северо-запад. Дорога была ужасной. В некоторых местах песок был настолько рыхлым и глубоким, что колёса начинали буксовать, и тогда Матвей спрыгивал, хватался за руль и помогал мотоциклу, упираясь ногами в землю. Хромой, высунув язык, с интересом наблюдал за происходящим, иногда глухо гавкая, словно подбадривая.

Через час мучений впереди показалось плато. Огромный чёрный провал в земле — газовый кратер — полыхал вдалеке, выбрасывая языки оранжевого пламени. Воздух здесь был горячим и пах серой. Но Матвей искал не кратер. Он высматривал хоть какие-то следы человека.

И он их увидел. У подножия скального выступа, там, где каменистая россыпь переходила в песчаный склон, лежал легкомоторный самолёт. Вернее, то, что от него осталось. Фюзеляж был смят, одно крыло оторвано и отброшено в сторону, хвостовой стабилизатор торчал вертикально вверх, словно надгробный обелиск. Судя по всему, самолёт упал недавно — краска на бортах ещё не успела облупиться, а вокруг не намело высоких дюн.

— Хромой, за мной! — скомандовал Матвей, заглушив двигатель.

Они подбежали к самолёту. Дверца кабины была распахнута, внутри витал запах дыма и авиационного керосина. В кресле пилота, неестественно запрокинув голову, лежала женщина. Лицо её было бледным, но не заострившимся. Мелкие порезы на лбу запеклись, длинные тёмные волосы рассыпались по плечам. На вид ей было около сорока. Одета она была в странный, явно не пилотский, кожаный жилет поверх тонкого свитера, а на груди, на длинной серебряной цепочке, висел массивный кулон в форме змеи, кусающей свой хвост.

— Тётенька! — позвал Матвей, осторожно тронув женщину за плечо. — Вы живы?

Ответа не было. Мальчик приложил пальцы к её шее, как учил отец. Пульс был. Медленный, слабый, но был.

Он огляделся. На заднем сиденье валялся раскрытый кожаный портфель. Из него высыпались какие-то пожелтевшие свитки, карты на кальке и странный прибор, похожий на компас, но с двумя стрелками и хрустальной линзой посередине.

Матвей вернулся к женщине, снял с её головы пилотские очки, поднял веки. Зрачки у неё были разного размера, и это ему очень не понравилось. Он знал, что так бывает при сильном сотрясении.

— Воды, — прохрипела вдруг женщина, не открывая глаз.

Матвей вздрогнул, но быстро справился с испугом. Он метнулся к мотоциклу, принёс флягу и, приподняв голову женщины, влил ей в рот несколько глотков живительной влаги.

Женщина закашлялась, открыла глаза. Они у неё оказались ярко-зелёного цвета, как молодой крыжовник, и смотрели они прямо в душу. На мгновение Матвею показалось, что воздух вокруг начал дрожать и плавиться, а в глубине её зрачков он увидел не отражение неба, а какой-то бесконечный, сияющий спиральный коридор.

— Ты… мальчик. Откуда ты здесь? — её голос был низким и грудным.

— Я сигнал услышал. SOS. И приехал. Меня Матвеем зовут. А вы кто? Вы разбились?

Женщина попыталась приподняться на локтях и застонала от боли. Матвей помог ей сесть, прислонив спиной к фюзеляжу.

— Спасибо тебе, Матвей. Меня зовут Лорелея. Лорелея Эльгер. Я… археолог. Не спрашивай, что я тут делала одна. Всё пошло не по плану. Двигатель отказал. Мне нужно забрать кое-что из самолёта и уходить. Ты очень смелый, что приехал сюда один, но тебе нужно немедленно возвращаться в свой лагерь. Здесь небезопасно.

— Я вас одну не брошу! — упрямо заявил Матвей.

— Ты не понимаешь, — Лорелея вдруг насторожилась, глядя куда-то поверх головы мальчика. Её рука нырнула в карман кожаного жилета и выхватила оттуда небольшой пистолет. — За мной кое-кто охотится. И этот «кое-кто» уже здесь.

Матвей обернулся. Из-за скального выступа, медленно и неотвратимо, выползал огромный чёрный внедорожник без номеров. Его тонированные стёкла маслянисто блестели на солнце. Машина остановилась метрах в тридцати. Дверцы распахнулись одновременно, и на песок ступили трое мужчин в одинаковой тёмной униформе без опознавательных знаков. У одного, самого высокого, с седым ёжиком волос и холодным, как у змеи, взглядом, в руках был карабин.

— Лорелея, — произнёс высокий, растягивая слова, словно смакуя их. — Не ожидал, что ты так глупо попадёшься. Думал, придётся искать неделю. А тут — сама, на блюдечке. И даже с помощником.

— Корнеев, — прошипела Лорелея. — Ты и твои шавки. Как вы меня нашли?

— Маячок на твоём самолёте, душа моя. Ты плохо проверила машину перед вылетом. Все секретные карты, свитки из Хранилища и, конечно, «Глаз Уробороса», — он указал стволом карабина на кулон Лорелеи. — Ты ведь знаешь, что мы не остановимся. Орден ждал этого момента сотни лет. Отдай амулет и документы, и я, так и быть, оставлю тебе жизнь.

Матвей стоял ни жив ни мёртв. Он не понимал, о чём идёт речь, но одно знал точно: эти люди — враги. Хромой, прижав уши, глухо рычал у его ноги.

— Мотоцикл! — крикнула вдруг Лорелея, вскидывая пистолет и делая два выстрела подряд. — Матвей, заводи!

Пули взбили фонтанчики песка у ног нападавших, заставив их на мгновение спрятаться за дверцы внедорожника. Матвей со всех ног бросился к «Уралу». Руки тряслись, но он смог с первой попытки завести двигатель. Лорелея, петляя как заяц и отстреливаясь, бежала к мотоциклу. Одна из пуль разбила зеркало заднего вида у самого её лица, но она даже не вздрогнула.

— Гони! — она запрыгнула на заднее сиденье, обхватив мальчика одной рукой, а второй продолжая целиться в преследователей.

«Урал» взревел и, подпрыгивая на ухабах, понёсся прочь от плато. Сзади раздался рёв двигателя внедорожника и хлопки выстрелов. Пули свистели над головой, одна чиркнула по коляске, выбив сноп искр. Хромой залаял.

— Жми в каньон! Туда, где узкий проход! — скомандовала Лорелея, перезаряжая пистолет.

Матвей круто вывернул руль, мотоцикл клюнул носом и влетел в узкую расщелину между скалами, куда внедорожник проехать уже не мог. Сзади послышались злые крики и ещё несколько выстрелов. Но они были уже в безопасности среди каменных лабиринтов Предгорий Мёртвых Царей.

Когда звуки погони стихли, Матвей остановил мотоцикл в тени огромного валуна, вытер пот со лба и посмотрел на свою спутницу. Лорелея тяжело дышала, зажимая ладонью плечо, где расплывалось тёмное пятно.

— Вы ранены!

— Царапина, — отмахнулась она, но по её лицу было видно, что ей очень больно. — Слушай меня внимательно, мой храбрый спаситель. Я должна тебе кое-что рассказать. Ты имеешь право знать, во что ввязался. Твой отец… у тебя есть какая-нибудь особая примета?

Матвей замер. Ему стало не по себе.

— Ну, есть. У меня родимое пятно на спине. Папа говорит, оно похоже на карту звёздного неба. Три точки в ряд, как пояс Ориона.

Лорелея закрыла глаза и перевела дух.

— Так и знала. Ты — потомок Хранителей. И твой отец тоже, но он, скорее всего, не знает. Мы ищем вас очень давно. Кулон, что на мне, — «Глаз Уробороса», может видеть то, что скрыто в крови человека. Секреты прошлого. Тайны будущего. Связь поколений. Я надела его перед падением, и когда ты дал мне воды и коснулся меня, я увидела тебя. Увидела твоего отца. Увидела то, что должно случиться.

— Я не понимаю, — прошептал Матвей.

— Поймёшь. Мы должны добраться до твоего отца. Завтра Орден пришлёт сюда ещё людей. Они хотят уничтожить не просто амулет. Они хотят уничтожить линию Хранителей, чтобы пробудить то, что спит под этой пустыней уже пять тысяч лет. Твоё родимое пятно, Матвей, — это не просто метка. Это ключ. И Корнеев знает это.

В лагере тем временем царила паника. Михаил, обнаружив пропажу мотоцикла и мальчика, уже собирался вызывать по рации вездеходы, когда на горизонте показалось облако пыли. Но это был не «Урал», а колонна из трёх чёрных внедорожников, направляющихся прямо к лагерю.

Клавдия Степановна, выглянув из палатки, охнула и перекрестилась. Михаил схватил карабин, единственный на весь лагерь, и вышел навстречу незваным гостям. Но силы были неравны. Внедорожники окружили вагончики, и из машин высыпали люди Корнеева. Сам он, не спеша, вышел из головной машины, стряхивая невидимую пылинку с рукава.

— Добрый вечер, — вежливо произнёс он. — Меня зовут Корнеев. Я представляю интересы одной закрытой организации. Где-то среди вас должен находиться мальчик лет семи, Матвей, и его отец, Даниил Зимин. Убедительная просьба: не препятствуйте.

— Нет их, — угрюмо ответил Михаил, не опуская карабина. — Уехали на вездеходах в пустыню. Когда будут — не докладывали.

Корнеев улыбнулся, но улыбка эта была леденящей.

— Я знаю, что мальчик уехал на мотоцикле. Мы его встретили. А отец… Отец сейчас на пути сюда. У нас перехвачены переговоры вашей рации. Так что советую отложить оружие в сторону.

В этот момент в небе послышался нарастающий гул. Это возвращался вертолёт, нанятый экспедицией для доставки кернов. И на его борту был Даниил.

Вертолёт заходил на посадку, поднимая винтами тучи песка. Корнеев и его люди на мгновение отвлеклись, и это дало Михаилу шанс. Он выстрелил в воздух и закричал: «Клавдия, прячься!»

Началась суматоха. Воспользовавшись ею, Матвей и Лорелея, которые как раз подъехали к лагерю с тыльной стороны, спрятались за генераторной будкой.

— Папа! — крикнул Матвей, увидев, как из вертолёта выпрыгивает отец с геологическим молотком в руке.

Даниил, мгновенно оценив обстановку, не стал прятаться. Он вышел в центр лагеря, встав лицом к Корнееву.

— Я Зимин. Что вам нужно от моего сына?

Корнеев повернулся к нему.

— А, наконец-то. Старший Хранитель. Даниил Аркадьевич, вы даже не представляете, какая честь для меня — лично с вами познакомиться. Ваш отец, царствие ему небесное, доставил нам много хлопот. Но он унёс свою тайну в могилу. Я надеюсь, вы будете более сговорчивы. Мне нужен Камень Предтеч, что спрятан в недрах Чёртова Логова. И ваш сын откроет мне к нему путь.

— Вы безумец, — спокойно сказал Даниил. — Никаких Камней не существует. Это легенды.

— Ваше родимое пятно, господин Зимин, говорит об обратном, — Корнеев поднял карабин. — И, как бы цинично это ни звучало, если вы не согласитесь помочь, мальчишка умрёт прямо у вас на глазах.

И тут случилось неожиданное. Лорелея, собрав последние силы, вышла из-за будки. На её груди ярко сиял «Глаз Уробороса». Она подняла кулон над головой, и он запел. Это был низкий, вибрирующий звук, от которого всё вокруг начало дрожать.

— Ты не получишь ни мальчика, ни Камня, Корнеев, — крикнула она. — Мы, Эльгеры, веками охраняли Хранителей. И я завершаю нашу миссию!

Вспышка зелёного света ослепила всех. Матвей почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а в голове проносятся сотни образов. Он видел древний город, стоящий посреди океана песка, видел золотой монолит, пульсирующий в такт сердцу. Видел своего отца и себя, стоящих у этого монолита.

Когда свет погас, люди Корнеева лежали без сознания. Сам Корнеев, закрыв лицо руками, катался по земле. А Лорелея, обессиленная, опустилась на песок. Даниил подбежал к ней.

— Кто вы? Что это было?

— Защита крови, — прошептала она. — Я ввела в действие древний код. Ваш сын теперь знает путь. А вы должны его защитить. Идите в Чёртово Логово. Там, под кварцевой залежью, вход в Дольмен Снов. Камень ждёт вас. Он разбудит память предков. И только тогда вы сможете навсегда закрыть эти врата и снять проклятие с вашего рода. Идите. А я… задержу их.

Даниил взял растерянного Матвея на руки, кивнул Михаилу и бросился к кратеру. Хромой, прихрамывая, бежал рядом.

Чёртово Логово встретило их тишиной. Огромный газовый кратер полыхал, освещая всё вокруг колеблющимся светом. Земля под ногами была горячей.

— Пап, нам под землю надо, — сказал Матвей. — Я знаю, где ход. Там, где пламя раздваивается, как змеиный язык.

Даниил не стал спорить. В свете последних событий он готов был поверить во что угодно. Они обвязались верёвкой и начали спуск по оплавленному, шаткому склону кратера.

Там, за выступом, действительно скрывался чёрный провал — вход в пещеру. Ступив под её своды, они услышали странное пение. Это пела сама земля, резонируя с кристаллами кварца.

В глубине пещеры стоял огромный, в человеческий рост, восьмигранный монолит из чёрного обсидиана. Его грани были покрыты рунической вязью, а в центре пульсировало алое свечение — словно билось сердце.

— Матвей, что нам делать? — спросил Даниил.

— Ты должен положить руку на камень. И я тоже. И тогда всё кончится. Или начнётся.

Отец и сын переглянулись. Где-то наверху раздались крики и выстрелы — это люди Корнеева, придя в себя, пытались спуститься в кратер. Времени не было.

Они одновременно положили ладони на горячую поверхность монолита. Родимые пятна на их телах — у отца на предплечье, у сына на спине — вспыхнули нестерпимым светом.

Сознание Даниила провалилось в бездну веков. Он увидел своего пращура, жреца древнего города, закладывающего этот камень, чтобы удержать под землёй Великое Зло. Увидел цепь поколений, которые, сами того не зная, охраняли эту тайну.

Обсидиан пошёл трещинами. Алое свечение запульсировало чаще, быстрее, перешло в равномерный ритм. Дольмен Снов, тысячелетиями ждавший прикосновения истинных Хранителей, активировался.

В этот момент в пещеру ворвался Корнеев. Одежда его была разорвана, лицо искажено яростью. Он вскинул карабин, целясь в спину Матвея.

— Нет! — крикнул он. — Это моё! Я должен был стать новым владыкой!

Но выстрелить он не успел. Из треснувшего монолита вырвался луч света, ударил в свод пещеры, и оттуда, срываясь с потолка, рухнули тяжёлые кварцевые глыбы. Они намертво запечатали вход, отрезав Корнеева и его преследователей от зала.

Наступила кромешная тьма, а потом плавно зажёгся мягкий, золотистый свет. Монолит исчез. На его месте стояла Лорелея, но не та, которую они знали, а словно сотканная из света, юная и прекрасная, в одеждах древней царицы. Рядом с ней стоял призрачный пёс — точная копия Хромого, но с четырьмя здоровыми лапами.

— Спасибо тебе, храбрый Матвей, — голос её звучал теперь как музыка. — И тебе, Даниил. Ты не просто геолог. Ты — последний Хранитель Врат. Я — Стражница, заточённая в камне, и твой сын, коснувшись меня с любовью, освободил мою душу. Амулет не был украшением. Он был моей тюрьмой и моей защитой. Теперь Врата закрыты навсегда. Зло под пустыней усмирено.

— Мы умрём здесь? — тихо спросил Матвей.

— Нет, — улыбнулась Лорелея. — Посмотри на своего пса.

Хромой вдруг залаял и бросился к дальней стене. Там, за сталагмитом, скрывался узкий лаз, из которого тянуло свежим воздухом. Это был старый, древний запасной ход, прорытый ещё строителями дольмена.

— Идите. И помните: вы — Хранители. И пока в вашем роду рождаются дети с поясами Ориона на коже, эта земля под надёжной защитой.

Видение начало таять, а вместе с ним и своды пещеры. Даниил схватил сына за руку и бросился в спасительный лаз. Они ползли в темноте, слыша за спиной глухой гул обрушающейся породы, пока не увидели свет звёзд.

Наступил рассвет. Отец и сын сидели на вершине бархана, грязные, уставшие, но живые. Внизу, в утреннем тумане, дымились остатки вертолётов и машин. Лагерь был разгромлен, но все его обитатели были живы. Михаил и Клавдия Степановна разводили костёр.

Хромой, весело виляя хвостом, копал яму в песке, выискивая ящерицу, и был абсолютно счастлив.

— Пап, — спросил Матвей, прижимаясь к отцу. — А что теперь будет? Мы поедем домой, в город? Я буду ходить в школу, а ты — в свой институт?

Даниил обнял сына, вглядываясь в горизонт, где над Предгорьями Мёртвых Царей занимался новый день. Обычный день. Без страха, пещер и преследователей. Он посмотрел на свою ладонь, где ещё угадывались очертания родимого пятна.

— Нет, Матвей. Я думаю, мы останемся здесь. Мир, знаешь ли, это не только пыльные аудитории и статьи в журналах. Это то, о чём никто не знает. И, кажется, наша работа тут только начинается. Теперь у нас есть цель. И мы должны найти других Хранителей.

Матвей улыбнулся. Слова отца грели душу. Он посмотрел на пустыню, и ему показалось, что где-то далеко-далеко, в мареве миража, стоит призрачный город, а на его стене сияет надпись, которую он смог прочитать: «Помни о тех, кто спит под землёй, и храни покой их».

— Мы справимся, пап. Ведь мы — Зимины. Je suis un homme d’affaires qui cherche un petit garçon et un homme qui s’occupe de son jeu domestique.

Il y a peu de temps, je viens de le voir, avec le vin que je viens de voir, avant de commencer à le faire. C’est exactement ce qu’il faut savoir pour se préparer après une journée d’entraînement, pour que tout le monde puisse s’en charger счастью — быть живым и быть вместе.