Часть 2

Наступил четвертый день эксперимента. Утро началось с тяжелой, удушливой атмосферы в квартире. Анна встала в шесть утра, тихо сварила себе кофе, съела бутерброд с той самой дорогой ветчиной, которую прятала в дальнем углу холодильника, и стала собираться на работу. В прихожей по-прежнему пахло дешевым табаком и кислым потом от массивных кроссовок Стаса. Девушка демонстративно не посмотрела в сторону комнаты, где спали молодые.

Когда Анна вернулась вечером с работы, в квартире царила неестественная тишина. Не было слышно привычного грохота выстрелов из игры, не гремела посуда.

Она зашла на кухню. Холодильник был открыт настежь. На столе валялась пустая упаковка из-под соли и надкусанный кусок сырого лука, который Стас, видимо, попытался сгрызть с голодухи. В раковине громоздилась гора немытой посуды за все предыдущие дни.

Анна открыла дверь своей спальни и замерла.

В комнате был бардак. Чемодан Стаса, который стоял в углу коридора, исчез. Исчезли его кроссовки, куртка, а на вешалке в прихожей больше не висела яркая олимпийка. На кровати сидела Полина и тихо, всхлипывая, размазывала тушь по лицу. Рядом с ней валялся клочок бумаги с неровным почерком.

— Мам… — голос Полины сорвался на истеричный писк. — Он ушел!

Анна сняла сумку с плеча, аккуратно повесила пальто и медленно прошла в комнату. Сердце на секунду кольнуло материнской тревогой, но разум взял верх.

— Кто ушел, Поля? — спокойно спросила она, глядя на заплаканное лицо дочери.

— Стас! — завопила Полина, закрывая лицо руками. — Он собрал вещи и ушел к матери! Сказал, что здесь невозможно жить, что ты фашистка, что ты довела его до нервного срыва своей жадностью! И меня с собой не взял! Сказал, что ему самому сейчас тяжело, надо встать на ноги, а с ребенком он потом разберется, когда у него появится стабильность и бизнес-план!

Анна подошла ближе и подняла с кровати записку. Почерк действительно принадлежал Стасу. Там было нацарапано: «Полина, извини, я не могу жить в такой токсичной атмосфере. Твоя мать высасывает из меня всю энергию. Я уезжаю к маме, буду там искать себя. Ты приезжай, когда родишь и остепенишься».

Полина рыдала в три ручья, раскачиваясь из стороны в сторону. Все ее иллюзии о прекрасной сказке с принцем-менеджером рухнули в один миг, стоило только закончиться бесплатной еде и комфорту.

— Как он мог?! — кричала дочь, глядя на мать полными слез глазами. — Я беременна от него! Я бросила ради него учебу! А он… он просто сбежал при первой же трудности!

Анна присела рядом с дочерью на край кровати. Внутри не было злорадства — только глубокая, звенящая пустота и горькое облегчение. Она протянула Полине бумажную салфетку.

— Ну что, доченька, — тихо сказала Анна, обнимая худые плечи девушки. — Вот ты и увидела своего принца в реальной жизни. Без прикрасок и геймпада в руках. Зато теперь ты знаешь, чего стоит его любовь, когда заканчиваются макароны.

Полина уткнулась лицом в плечо матери и завыла в голос, выплакивая все свои несбывшиеся мечты, обиды и глупые юношеские иллюзии. Анна гладила ее по волосам, чувствуя, как постепенно уходит то напряжение, которое давило на нее все эти долгие недели.

Часть 3

Прошло полгода. Жизнь в квартире Анны вошла в совершенно новое, спокойное русло. После того памятного вечера, когда Стас сбежал к своей мамочке, Полина пережила тяжелый стресс, но истерики постепенно сошли на нет. Поняв, что рассчитывать больше не на кого, кроме себя и матери, девушка взялась за ум.

Она восстановилась на заочное отделение колледжа, перевелась на бюджет и начала подрабатывать из дома на компьютере — набирала тексты и делала несложные переводы для местных компаний. Первое время было невероятно тяжело, живот рос, сил не хватало, но Анна во всем поддерживала дочь — уже не баловала излишествами, а помогала мудрым советом, делом и заботой. Они стали ближе, чем за последние несколько лет переходного возраста Полины.

Ирина Михайловна пыталась звонить еще пару раз, устраивала скандалы, обвиняя Анну в том, что та «разрушила семью молодых» и «сломала сыну психику». На что Анна просто и вежливо отвечала, что дверь открыта — пусть забирает сына к себе на полное обеспечение, раз он такой талантливый и тонко устроенный. После этого трубку больше не брали, да и сам Стас за все месяцы ни разу не объявился, не написал и не поинтересовался здоровьем ни Полины, ни будущего ребенка. Его мать оформила ему какой-то очередной онлайн-курс, и великовозрастный «менеджер» продолжал успешно искать себя на диване в родительской квартире.

В один из теплых майских дней родилась здоровая, крепкая девочка — внучка Анны. Малышку назвали Машей.

В большой комнате, где раньше стоял телевизор Стаса с приставкой, теперь стояла аккуратная детская кроватка и комод с детскими вещичками. Полина, уставшая, но невероятно повзрослевшая и посвежевшая, укачивала ребенка на руках, тихо напевая колыбельную.

Анна стояла на кухне и заваривала чай с лимоном. На столе стоял свежий пирог с яблоками — тот самый, который она теперь могла позволить себе испечь без оглядки на чужие капризы и диеты. Из прихожей доносился легкий шорох — Полина аккуратно расставляла обувь. В квартире царил порядок, уют и самое главное — абсолютное, выстраданное спокойствие.

Входная дверь тихонько скрипнула, и в комнату заглянула Полина. Лицо ее было уставшим, но в глазах больше не было того испуганного детского выражения, с которым она притащила в дом безработного жениха год назад.

— Мам, иди чай пить, — тихо улыбнувшись, сказала Полина. — Малышка уснула.

— Иду, доченька, иду, — ответила Анна, вытирая руки о чистое вафельное полотенце.

Она посмотрела в окно на весеннее солнце, заливающее двор, и впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно счастливой. Жизнь продолжалась, и теперь они справятся со всем — вместе.