ЧАСТЬ 1: НОЧНОЙ ДОЗОР ДЛЯ КИНОЛОГА

— …Ну вот, дотерпелась. Засов на калитке защелкнулся с таким финальным, зловещим стуком, будто Тамара Аркадьевна лично закрыла крышку моего семейного саркофага. Я осталась стоять посреди глухого костромского СНТ «Рассвет» в компании овчарки Басты, чемодана на колесиках, который намертво врос в сугроб, и дикого, пронизывающего ветра, дующего со стороны Волги прямо мне в незастегнутый ворот.

Баста подняла на меня свои мудрые карие глаза, в которых явственно читался вопрос: *«Мать, мы, конечно, служебные собаки, но тебе не кажется, что у твоей свекрови окончательно сорвало резьбу на почве доминирования?»*.

— Терпи, Бася, — прошептала я, пытаясь отогреть пальцы дыханием. — Сейчас мы устроим этой леди из Костромы такое «проветривание», что её павловопосадский платок завяжется узлом на затылке.

Тамара Аркадьевна, безусловно, считала себя великим стратегом и гроссмейстером коммунальных войн. В её понимании сценарий должен был развиваться по классической схеме провинциальной мелодрамы: я плачу у забора, умоляю пустить меня хотя бы в предбанник, обещаю сжечь свои учебники по кинологии, выбросить Басту на живодерню и до конца дней своих варить Стасику борщи по её секретному рецепту с добавлением уксуса и желчи.

Чего Тамара Аркадьевна не знала (потому что никогда не интересовалась ничем, кроме чужих сплетен и скидок на минтай), так это того, что СНТ «Рассвет» — это не просто кусок земли, а юридическое минное поле. И за последние три года, пока Стас бороздил просторы Нового Уренгоя, я не просто «возилась с вонючими псами», а успешно сдала экзамен на лицензированного судью-кинолога и подружилась абсолютно со всеми председателями, ветеринарами и, главное, силовыми структурами Костромской области.

Вместо того чтобы шмыгать носом, я достала телефон. На экране высветилось: «Минус 19». Пальцы дубели, но я упорно набрала номер.

— Алё, Леночка? Извини, что в два часа ночи. Да, твоя любимая студентка на проводе. Слушай, у нас тут экстренная тактическая тренировка по поиску людей в условиях экстремальных температур. И объект для тренировки уже заперся в кирпичном доме. Подгоняй ребят. Да, с мигалками. Да, «Тайфун» тоже бери.

Елена Петровна — полковник полиции в отставке, завкафедрой служебного собаководства и моя наставница — отреагировала мгновенно. Через сорок минут тишину заснеженного садового товарищества разорвал такой рев сирен и басовитый гул дизельных моторов, словно в СНТ «Рассвет» зашел штурмовой отряд для ликвидации международного синдиката по краже облепихи.

К забору Тамары Аркадьевны с заносом подкатили три патрульные машины и огромный микроавтобус с надписью «Кинологическая служба». Из машин посыпались крепкие ребята в камуфляже, а вместе с ними — шесть огромных, голодных и очень громких бельгийских овчарок малинуа, которые тут же принялись облаивать забор с таким энтузиазмом, что с крыши дома свекрови лавиной сошел весь залежалый снег.

---

 

ЧАСТЬ 2: УТРЕННИЙ СЮРПРИЗ С ДОСТАВКОЙ НА ДОМ

В окнах второго этажа испуганно зажегся свет. Штора дернулась, и оттуда высунулось бледное, перекошенное лицо Тамары Аркадьевны. Бигуди на её голове шевелились от ужаса, как щупальца испуганного осьминога. Она явно ожидала увидеть меня замерзшей в позе сироты Казанской, но вместо этого увидела лагерь спецназа.

Елена Петровна, монументальная женщина в меховой летной куртке, вышла вперед и вручила мне термос с горячим чаем:

— Марьяна, докладывай обстановку. Где засел условный нарушитель общественного порядка, заблокировавший доступ сертифицированного специалиста к личному имуществу?

— В доме, Елена Петровна, — я с удовольствием отхлебнула чай, пока Баста радостно приветствовала своих четвероногих коллег. — Гражданка Воронова совершила неправомерное удержание моих профессиональных инструментов, ветеринарной аптечки и диплома международного образца. А также выставила меня на мороз без верхней одежды, соответствующей температурному режиму.

— Ясно, — полковник улыбнулась зловещей улыбкой чекиста. — Ребята, разворачиваем оперативный штаб прямо перед калиткой. Собачек на привязь к забору, пускай патрулируют периметр. У нас по плану — двенадцать часов непрерывного лая для адаптации животных к городскому шуму.

Тамара Аркадьевна выскочила на крыльцо в одном халате, накинутом на пуховик, и закричала через забор, срывая голос на петушиный крик:

— Что это такое?! Что за балаган?! Я полицию вызову! Это частная собственность! Убирайтесь отсюда со своими крокодилами, они мне весь газон обосрут!

Вперед вышел молодой лейтенант с планшетом:

— Гражданка Воронова? Капитан Савельев. Нам поступило заявление от собственника… то есть от вашей невестки, о незаконном удержании имущества и создании угрозы для жизни и здоровья человека в условиях аномальных холодов. Кстати, о птичьих правах. Нам тут председатель СНТ «Рассвет» справочку скинул по факсу…

Лейтенант поднес к сетке забора бумагу:

— Данный земельный участок и находящийся на нем недостроенный кирпичный дом оформлены на вашего сына Станислава Воронова. А вот приобретен этот участок был… три года назад, через два месяца после заключения брака с Марьяной Игоревной. Причем первоначальный взнос в размере двух миллионов рублей был внесен с личного счета Марьяны, полученного ею от продажи родительской квартиры в Костроме. Юридически, Тамара Аркадьевна, вы сейчас находитесь в доме, который наполовину принадлежит этой «девочке с собаками». А вот вы тут даже не прописаны. У вас регистрация где? В хрущевке на окраине города? Вот туда мы вас сейчас и оформим за мелкое хулиганство и самоуправство.

Тамара Аркадьевна схватилась за сердце, но леопардовый халат не спас её от ледяного юридического душа.

В этот момент, как по заказу, на телефоне ожил мессенджер. Экран замигал: «Видеозвонок: Стасик». Я нажала на кнопку и повернула экран к свекрови.

Стас сидел в вагончике под Новым Уренгоем, на заднем плане выли буровые установки, но его лицо выражало крайнюю степень катарсиса. Оказалось, Елена Петровна еще ночью отправила руководству его вахтового поселка официальный запрос о «неадекватном поведении членов семьи сотрудника, порочащем честь компании».

— Мама! — заорал Стас так, что динамик захрипел. — Ты что творишь, старая?! Ты зачем Марьяну из её же дома выгнала?! Ты понимаешь, что из-за твоих фэншуев меня сейчас с контракта снимают?! Мне начальник участка сказал, если я с семейным насилием не разберусь, меня обратно в Кострому на попутках отправят без выплаты премиальных! Быстро открыла калитку, упала в ноги Марьяне и чтоб до утра дом блестел, как яйца у кота!

Тамара Аркадьевна медленно сползла по обледенелым ступенькам крыльца прямо в сугроб. Её великий план по выселению «наглой невестки» превратился в грандиозное фиаско с участием шести овчарок, полковника полиции и угрозы остаться без сыновней пенсии.

Она горько, навзрыд разрыдалась, размазывая тушь по щекам и пытаясь дрожащими руками нащупать засов на калитке:

— Марьяночка… деточка… да я же пошутила! Я же просто посмотреть хотела, как Басточка к морозу адаптирована! Ну что ты сразу полицию… Заходите, деточки, я же пирог с брусникой испекла, на веранде остывает…

— Пирог пусть собаки съедят, им для калорийности полезно, — ледяным тоном отрезала я, заходя на участок в сопровождении двух конвоиров в камуфляже. — А вы, Тамара Аркадьевна, собирайте свои бигуди, пакуйте чемодан обратно и чтоб к утреннему автобусу на Кострому духу вашего здесь не было. Мой дом — мои правила. И кинология, как выяснилось, отлично прочищает мозги даже без помощи костромского мороза.

Шесть овчарок за забором дружно и победоносно гавкнули, ставя жирную точку в этой зимней сказке.